— То есть, Церковь мы кидаем? — уточнил он.
— Ну почему сразу «кидаем»? Мы обещали прибыть к башне. Мы прибудем. Просто не сразу. Башня тыщу лет стояла и ещё постоит. Надо сходить к тому деду и сказать, что мы готовы. Пусть нас заправят, и мы стартуем. А куда мы там завернём по дороге — это наше дело.
Идти к деду не пришлось. Он заявился сам — и не один. С ним притащились четверо накачанных татуированных амбалов в сильно потасканном прикиде «фоллаут-стайл», весьма похожих на наскоро отмытых от дорожной пыли рейдеров. Вооружённых рейдеров — один ржавый калаш и три коротких дробовика.
— Решение по вам изменилось, — коротко сообщил дед.
— Да ну? Серьёзно? — я дёрнул рукоять управления трапом, и он начал, щёлкая, втягиваться в гондолу. — С чего вдруг?
— Вы, вопреки первоначальным договорённостям, забрали модуль.
Надо же, неужто Олег заложил? С другой стороны, мы не просили его молчать, и никаких обязательств перед нами у него нет. А перед Церковью, наоборот, есть. Сами дураки, несложно было догадаться, что информация дойдёт до кого не надо.
— Не припомню, чтобы мы обещали не искать модуль самостоятельно.
Артём, подойдя из коридора, подал мне винтовку. Я не стал ей размахивать, но пусть будет под рукой.
— Не буква, но дух соглашения нарушены. Поэтому мы полетим с вами. Убережём вас от соблазна потратить полученную энергию на свои цели.
— Это чертовски похоже на вооружённый захват воздушного судна, — укоризненно сказал я.
Обшивка аппарата начала понемногу менять цвет с белого на металлический, по палубе прошла лёгкая вибрация. Иван запустил машину.
— Либо вы пускаете нас на борт, либо остаётесь без энергии.
— Как же вы все меня заебали! — искренне и с чувством сказал я.
Опоры скрипнули, освобождаясь от веса дирижабля. Мы в воздухе.
— Вот, совсем же другое дело! — Артём показал на стекло рубки, за которым туманным шаром висело пространство Дороги.
Сама Дорога видна чётким пятном внизу. Ангар, рядом с которым мы повисли, уже затуманился, и только Чорная Залупа большого маяка темнеет неприличной фигурой во мгле.
— Вижу маячок церковников, — сказал Иван, натянув гоглы. — Такая как бы звёздочка.
— Это как-нибудь потом, — отмахнулся я, — сначала семья.
Я подумал о жене. Потянулся к ней, как тянулся бы рукой к рыжей непослушной шевелюре — взъерошить, погладить, прижать к себе, поцеловать в любимую макушку…
— Вижу, — сказал я севшим голосом.
Повернул картушку гирокомпаса, устанавливая визир.
— Средний вперёд, — скомандовал капитан, и я двинул рычаг тяги на своей стороне пульта.
Туманный шар покатился по Дороге.
— Надо полагать, теперь мы можем идти зигзагом, — сказал задумчиво Артём.
Он уже некоторое время разглядывал тёмную вогнутую пластину навигационного модуля. На ней, если присмотреться, возникали и пропадали какие-то значки, линии и точки.
— Нам просто придётся идти зигзагом, — ответил Иван, — энергия убывает на глазах.
Он постучал пальцем по стеклянному прибору, похожему на ртутный термометр — дублирующий указатель уровня заполнения танка. Столбик колыхался в самом низу шкалы.
— Можно? — я протянул руку за гоглами. — Хочу глянуть, как соотносится маячок и наш курс.
В слишком тёмных, как сварочные, очках кабина померкла, но за стеклом появилась мерцающая звёздочка. Увы, направление на неё не совпадало с тем, что чувствовал я. Срезы не «рядом», что бы это ни означало в пространстве Дороги. Маячок был, пожалуй, заметно ближе — опять же, с учётом того, что здесь можно назвать «расстоянием». Но вот что интересно — в гоглах я видел окружающее немного иначе. Туманный шар и саму Дорогу сквозь стёкла практически не разглядеть, но зато проявились пейзажи вокруг. Контурами, странно, как будто набросок гелевой ручкой по серой бумаге. Похоже на то, что мы видели без навигационного модуля. Как будто та Дорога, что между миров, лежит в каком-то своём мире, погибшем или заброшенном — но цельном. А объекты, что мы видим с неё, присутствуют и в своих срезах, и на этом плане одновременно. Странно это устроено.
Ещё страннее — в тёмных гоглах я гораздо ярче видел чёрную панель навигатора и знаки на ней.
— Это — маячок у моей башни, — ткнул пальцем в экран. — Видите его тут?
— Нет, — ответил Иван.
— Да, кажется, — неуверенно ответил Артём, — теперь, когда ты показал. Но так… Тускло.
— Посмотри через очки, — я протянул ему гоглы.
— Да, так совсем чётко. А что это рядом? Смотри, значок накладывается… Как будто первоклассник член на заборе нарисовал.
— Думаю, это моя башня. Маячок же должен быть рядом.
— А если вот так… — Артём потыкал пальцами в панель. Без очков я не видел, что он там делает. — Тут можно, оказывается, подсветить точку. Как бы внести в «избранное». А ещё…
Он подвигал пальцем, и визир гирокомпаса вдруг, коротко прожужжав, сам собой повернулся.
— Эй, ты что сделал? — забеспокоился я.
— Кажется, задал направление. Интересно, а автопилот тут есть?
— Верни, как было!
— Э… Я не знаю, как. Я же твою цель не вижу. Сам переставь.
Я надел гоглы и снова сосредоточился на направлении. С удивлением понял, что могу обозначить нужную точку на навигаторе. Просто вижу, где она должна быть. Прижал палец к его панели и, не нажимая, внутренним усилием желания обозначил её там.
Прожужжал гирокомпас, визир сдвинулся. На экране теперь было две светящихся точки — башня и местоположение моей жены. Можно прикинуть взаимное расположение. Если считать, что точка нахождения дирижабля — маркер посередине нижней части панели, то получается неровный вытянутый треугольник. До жены почти в два раза дальше, а башню мы оставляем немного в стороне. Условно «слева».
— Уходим в зигзаг? — нервно спросил капитан. — Энергия утекает, как будто в танке дыра.
— Есть зигзаг! — ответил Артём и выключил резонаторы.
Дирижабль возник над морем. Или море возникло под нами. Солнечное, гладкое, просто какое-то курортное море. Искупаться бы сейчас… Вдали темнеет гористый берег, метрах в двухстах застыл на зеркальной глади воды небольшой рыбацкий кораблик. Команда бросила тянуть сеть и вылупилась на нас, показывая пальцами и обильно жестикулируя. Я б тоже удивился, возникни надо мной внезапно этакая дурища.
Рыбаки не проявили агрессивности, а мы — интереса. Добавили высоты, чтобы ни у кого не возникло дурных мыслей, и пошли над морем по визиру гирокомпаса. Компа́са.
— Как понять, что пора выходить из зигзага? — спросил я.
— Не знаю, — ответил Артём, глядя на панель через гоглы, — на машине как-то это проще воспринималось. Пошла дорога в сторону — пора уходить. А тут вообще никакой дороги нет…
— Есть, — сказал Иван, — смотрите вниз.
Солнце зашло за легкое облачко, поверхность моря перестала бликовать, и я увидел, что мы идём над затопленным шоссе. Неглубоко под водой, метрах в трёх, может быть, отчётливо просматривалась все ещё яркая белая разметка. Ограждения, столбы, знаки — всё увито водорослями и потемнело от ржавчины, а разметка сияет, отражая рассеянный зеленоватый свет. Промелькнул на её фоне большой косяк крупной рыбы — рыбаки не останутся без улова.
Подводное шоссе заложило пологий поворот, уходя в сторону, а мы покинули этот срез.
— Так лучше, — сказал Иван глядя на указатель, — но расход большой. Жаль, что не заправились в Чёрном Городе. Внимание, команда — зигзаг!
— Есть зигзаг!
Здесь дорога с трудом угадывается под снегом по торчащим из него редким столбам. Этот пунктир ведёт нас довольно долго, но потом обрывается вместе с равниной, по которой проложен. Дальше — обрыв, разлом, трещина… Как будто землю переломили, как хлебную корку. Снег скрывает подробности, но нам они и не нужны.
Дорога. Зигзаг.
