Ли Сянь уже получала подробный отчет об этом событии, но когда она собственными ушами услышала от Линь Фэйсина пересказ, он показался ей совсем другим.

— Фэйсин сказал, что у шатра хана стояло только два стражника, тогда почему Фэйсин не принес голову хана? Думаю, ее оценили бы выше, чем разгон лошадей.

Линь Ваньюэ улыбнулась. Троих товарищей, участвовавших в вылазке, тоже мучал этот вопрос, но все же Линь Ваньюэ ничего им не объяснила. Хотя она знала, что Ли Сянь на самом деле сообразительная и не задала бы такого вопроса, но была готова ответить.

— В тот день я пребывал в нерешительности. Особенно когда остальные горели решением обезглавить хана. Я сам был искушен этим. Солдаты северной границы Ли боролись с гуннами всю свою жизнь, и не было ни одного солдата, который не мечтал бы убить гуннского хана своими руками. Однако в тот момент, когда я метался в нерешительности, я вспомнил о способе мышления, которому когда-то научила меня Сянь-эр.

— Оу?

— Да... когда мы продумывали маршрут обратно в столицу, Вы сказали: "Этот план распространяется не только на наш побег. Такой метод мышления можно применить при решении обыденных задач или разработке стратегии".

Линь Ваньюэ замолчала. Она смотрела на Ли Сянь горящим взглядом, на ее губах играла улыбка.

Сердце Ли Сянь дрогнуло, когда Линь Фэйсин упомянул ее фразу. Она без особого раздумья дала несколько советов, но он запомнил все слово в слово!

Это чувство было очень странным и невыразимым.

Линь Ваньюэ продолжила:

— Не знаю почему, но я вдруг вспомнил эти слова. И поэтому использовал метод предвидения, которому Вы меня научили, и построил два исхода событий: я понял, что убийство хана так или иначе будет высоким ратным подвигом и принесет славу, если мы вернемся живыми, но тогда это не принесет реального ущерба племени гуннов. Хана изберут снова, а ненависть сподвигнет их на действия! Тукту — крупное гуннское племя, и новый хан, несомненно, захочет отомстить. Пострадают в итоге простые люди и солдаты. Учитывая еще то, что гунны искусны в бою, этих двух охранников ханского шатра нельзя недооценивать. В тот момент у меня не было абсолютной уверенности. Если бы не удалось убить их, мы бы уже были мертвы! Именно я привел своих напарников на погибель. Они рисковали жизнью, следуя за мной. В тот ответственный момент они были сбиты с толку, но я не должен был допустить этого! Мне нужно было сохранять трезвость ума, чтобы достичь наилучших результатов и благополучно вернуть их обратно. У Бянь Кая хоть и нечистое прошлое, но у него уникальный талант, в будущем он мог бы стать выдающимся разведчиком и обучить младшее поколение своим навыкам. У Саньбао и Ниды подходящие способности на должности штурмовых командиров, я не мог так рисковать ими ради каких-то военных заслуг! Но если посмотреть с другой стороны, то мы разогнали десять тысяч коней и увели столько овец, что это не только ударило по основам племени Тукту, но и обеспечило всю пограничную армию пропитанием. Не было причин делать иначе!

Прочитав отчет об этой вылазке, Ли Сянь осталась довольной решением Линь Фэйсина. Сейчас же она намеренно завела разговор об этом, и полученный ответ соответствовал ее ожиданиям.

На губах Ли Сянь расцвела довольная улыбка.

Линь Ваньюэ тоже улыбалась: она знала, что Ли Сянь вовсе не была в недоумении и специально проверяла ее. Сама же Линь Ваньюэ была не прочь продемонстрировать себя перед ней.

Она вспомнила, как Ли Сянь проверяла выученные уроки у наследного принца прямо при ней. Та задавала много вопросов о военной тактике и неявно передавала ей знания...

Линь Ваньюэ будто сквозь сон видела былые дни. Она обнаружила, что, хотя и мало времени провела с Ли Сянь, та уже многому ее научила. Ли Сянь попросту не делала это очевидным. Применение всего нового, что узнала Линь Ваньюэ, зависело от ее способностей.

Внутри Линь Ваньюэ разлилось странное чувство. Нечто, которое невозможно было описать словами.

— А с Линь Цяньли все хорошо?

Ли Сянь рассмеялась и ответила:

— С ним все в порядке, он хорошо ест и сладко спит, наслаждается непринужденной жизнью в саду моего дворца.

— Благодарю Сянь-эр от имени Цяньли.

— Он усердно трудился и оказал нам неоценимую услугу, а значит, заслужил хорошую жизнь.

— Когда... Вы возвращаетесь?

— Поездку еле как организовали из-за того случая. Отец-император сначала не пускал меня, но шицзы Чжун, который видел мое беспокойство за дядю, вызвался посетить армию в качестве императорского посланника. Он замолвил за меня слово и сердечно умолял его. Только тогда отец-император разрешил мне навестить дядю. Впрочем, я не могу задерживаться. Мне придется вернуться не позже чем через месяц. Если выпадет снег, добираться будет сложнее. А там уже и фестиваль Шанъюань…

Ли Сянь затихла. Линь Ваньюэ кивнула и перевела взгляд на колонну, размышляя о чем-то.

Через некоторое время она еле слышно произнесла:

— У Сянь-эр бракосочетание через несколько месяцев... Вы только посмотрите на меня, я Вас даже не поздравил.

Ли Сянь тихо позвала:

— Фэйсин.

— Да?

— Дядя сказал, что приготовит мне приданое. Будет нормально, если я попрошу тебя доставить его, когда придет время?

— Конечно.

Глава 93

Глава 93. Преодолевая облака, вихрем в небеса взлететь

строчка из стихотворения "К Ли Юну" поэта династии Тан Ли Бая (701—762)

Ли Сянь и ее сопровождающие вернулись в ее временное поместье.

Разместившись в кабинете, она спросила лекаря:

— Как он?

Тот почтительно ответил:

— Отвечаю Вашему Высочеству, судя по наружности Линь Фэйсина, в его теле действительно течет яд.

— Оу? Вы не знаете, что это за яд?

— Прошу принцессу простить меня. Четырех методов осмотра* недостаточно для точного диагноза и определения его на глаз.

— Насколько опасен этот яд?

— Хоть он и не смертелен, но оставлять его повреждать внутренние органы нецелесообразно. Лучше бы вывести его как можно скорее.

— Принцесса все поняла, можете идти. Никому не распространяться об этом.

— Слушаюсь!

* 望闻问切 (wàngwénwènqiè) — четыре основных метода освидетельствования больного: осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса

Как только лекарь удалился, Ли Сянь погрузилась в глубокие раздумья.

Кто мог отравить Линь Фэйсина? Несколько месяцев назад Юй Вань упомянула в своем отчете о яде.

Но Линь Фэйсин тогда был всего лишь штурмовым командиром. Кто же мог быть таким дальновидным?

А может, у этого яда другое предназначение?

Она поручила Юй Вань нейтрализовать его, так почему же он до сих пор течет в теле Линь Фэйсина? Неужели Юй Вань не справилась, или были другие причины?

Но она мертва, и расспросить ее не было возможным.

Юй Вань сообщила, что обрабатывала рану Линь Фэйсина, и упомянула яд. Но почему не упомянула о его скрытом пороке?

Вдруг это просто беспочвенные слухи? Или же он полностью восстановился? Уж не побочный ли эффект вызвал этот яд при лечении порока?

Ли Сянь казалось, что она что-то упустила. Поразмыслив еще, она пришла к выводу: возможно, из-за беременности Юй Вань и не смогла провести тщательный осмотр. Но теперь, когда она уже мертва, Ли Сянь оставалось только смириться.

Через несколько дней Линь Ваньюэ вернулась в военный лагерь.

Еще не пробил гонг, оповещающий начало осенней битвы. Уже обрисовывались очертания новых городских стен и участков на склонах холмов.

Благодаря помощи огромной армии строительство набирало изумительную скорость!

Ни один человек на северной границе не осмеливался проявлять легкомыслие. Прошлогодняя мирная осень, безусловно, приносила отраду, однако это означало, что в этом году солдатам предстоит пройти еще более свирепое сражение!

Но северная граница в этом году кипела жизнью. Так как Ли Сянь и шицзы Пинъянхоу Ли Чжун приехали проведать армию, границу решили посетить и генерал Пиндун Сян Цзинъи со своей женой Ли Шэнь и маленьким генералом Сян Хэцзя!