— Продолжай.

Ли Му кивнул. Его сердце наполнилось удовлетворением. Линь Фэйсин пришел к такому же мнению, как и у него. Редко и достойно похвалы — кругозор этого семнадцатилетнего юноши был широк, а потенциал неисчерпаем...

— А помните, как перед прошлогодней осенней битвой во время нападения гуннов раздался звук боевого рога, возвещающего об отступлении? Именно этот сигнал свидетельствовал об улучшении в войсках гуннов.

Ли Му ответил:

— Правильно. С тех пор, гунны начали вырабатывать стратегию ведения боя, и с ними стало труднее управляться.

— Этот смиренный за последнее время прочел немало книг. С давних времен гунны были разобщенными кочевниками на севере Ли. Каждый год из-за пастбищ происходили широкомасштабные столкновения, вплоть до воин между различными племенами. Гунны нападали на границу, потому что у более слабых племен плодородные пастбища были в дефиците, что приводило к нехватке припасов на зиму. Именно по этой причине формировались союзы, включавшие в себя от трех до пяти племен. Они совместно совершали набеги на границу Ли в надежде добыть припасы.

— Совершенно верно, — кивнул Ли Му, поглаживая бороду. Он был приятно удивлен прогрессу Линь Фэйсина.

— Однако после того сигнала отбивать атаки гуннов стало сложнее. Раньше их войска были слабыми, разрозненными, без четкой стратегии, поскольку гунны полагались лишь на отчаянное сражение. Но все изменилось после того сигнала. Этого смиренный подозревает, что им тайно помогают другие государства, и сюда могут быть замешаны люди из двора, вступившие в сговор с гуннами!

Линь Ваньюэ намеренно сделала паузу, чтобы проследить реакцию по лицу Ли Му, но выражение его лица совсем не изменилось. Сердце Линь Ваньюэ замерло: возможно, она шла в верном направлении…

Глава 79

Глава 79. Осознание безуспешности усердий

Ли Му все с тем же выражением лица глядел на Линь Ваньюэ в ответ.

Нынешняя Линь Ваньюэ уже давно перестала быть невеждой. Солдат, что не осмеливался поднять глаза на главнокомандующего, словно возродился.

В шатре стояла мертвая тишина.

Ли Му и Линь Ваньюэ так и сверлили друг друга взглядами, пытаясь понять, что на уме у другой стороны.

Молчание было вовсе лишено неловкости.

С одной стороны испытывающий неуверенность, но полный решимости понять истинное положение вещей командир штурмовых войск.

В то время как другой — главнокомандующий, возглавляющий армию из сотен тысяч воинов в течение более чем десяти лет, у которого было намерение испытать глубину мыслей сидящего напротив.

Оба оказались в тупике. Ни один из них не отступался.

Через некоторое время Ли Му произнес:

— На умозаключения не всегда можно полагаться. Помогают ли гуннам чужеземцы, этот маршал не знает, но твои слова об изменнике из двора должны быть подкреплены доказательствами.

Линь Ваньюэ слегка улыбнулась, словно ожидала подобный ответ.

— Само собой этот смиренный не осмелился бы нести подобную околесицу перед главнокомандующим. Этот смиренный лишь хочет поинтересоваться, куда делся зимний провиант?

Ли Му тоже улыбнулся.

— Ты у меня спрашиваешь? Помнится, в прошлом году это ты не снискал успеха в поисках провизии и получил наказание.

Улыбка Линь Ваньюэ растаяла. Она понимала, что у Ли Му, должно быть, была причина молчать, и в груди что-то сдавило. Провизия была утеряна при странных обстоятельствах. Как главнокомандующий северной границы, Ли Му потерял лицо. Хоть она тоже была наказана, это действительно не стоило упоминания.

Маршал северной границы и шурин императора, Ли Му, принял сотни военных ударов из-за инцидента с провизией на глазах у всей армии!

Помолчав некоторое время, Линь Ваньюэ продолжила:

— Несмотря на то, что этот смиренный служит в войсках всего три года, и его опыт практически несравним с опытом главнокомандующего, этот смиренный все еще помнит ту первую зиму в армии — тогда было холоднее, чем сейчас, и снега было гораздо больше, чем в прошлом году. Многие гунны погибали от холода ради хотя бы частички зимнего провианта. Однако прошлогодней зимой гунны ни разу не напали. Наше отступление в Янгуань и, следовательно, увеличение протяженности пути до города не может быть главной причиной! Осенью мы утеряли провизию, а зимой гунны не совершали атак. Главнокомандующий, этот смиренный помнит Ваши слова: "На поле боя совпадений не бывает”.

Дослушав Линь Фэйсина, Ли Му впал в долгое молчание.

Он выглядел подавленным. Морщины на лице углубились, словно он в одно мгновение постарел на несколько лет.

Линь Ваньюэ подняла глаза и с удивлением заметила, что волосы на висках Ли Му уже начали седеть.

Как главнокомандующий благородного происхождения, уже долгое время имевший в подчинении многочисленное войско, Ли Му давно догадался о заговоре после кражи провизии, поэтому отозвал Линь Фэйсина в Янгуань и приказал прервать расследование.

Ли Му опасался, что Линь Фэйсин подойдет близко к разгадке. Найди он хоть какие-то веские зацепки, конспиратор бы тут же устранил свидетеля.

Что же касается пропажи провизии, то больше всего сокрушался именно Ли Му. Он отказался от роскоши столицы, пожертвовал своей молодостью и поселился в этой бесплодной земле. И в итоге его предал кто-то из придворных.

В то время как выросший с ним названый брат Ли Чжао, муж его сестры и император страны Ли, ради чистой репутации семьи замял это дело. И дабы предостеречь Ли Му о молчании, удостоил его военными ударами.

Ли Му послушно хранил эту тайну. Он был вынужден смотреть, как солдаты, служившие под его началом, продолжают проливать свою кровь и отдавать жизни за двор, не зная правды.

Заявлять о государственной измене? Ли Му был уверен, что это бессмысленно.

Но что ему оставалось? Даже если это было бессмысленно, все равно нужно было оборонять границу. Если ее прорвут из-за его нравственных терзаний, под угрозу попадут прежде всего мирные граждане.

Нельзя позволить гуннам пробиться в столицу!

Ли Му собрался унести эту тайну с собой в могилу, но этот семнадцатилетний юнец как-то прознал об этом, раз высказал подобную мысль.

В этот момент Ли Му одолевала не то грусть, не то радость. Его чувства были противоречивы.

Ли Му похлопал Линь Фэйсина по плечу со словами:

— Давай больше не будем об этом.

— Понял.

Линь Ваньюэ кивнула, смутно осознавая, что этот вопрос не такой уж простой, как кажется. Глубоко под ним скрывались пласты истины, ожидающие, пока до них докопаются. Однако Линь Ваньюэ понимала, что она пока не в состоянии погрузиться в эти глубины.

Правда все еще ждала своего часа, но ее раскрытие отнюдь не было связано со "старым" случаем с провизией.

— Главнокомандующий, этот смиренный на днях придумал небольшой план боевых действий и просит разрешения приступить к приготовлениям.

— О? Давай, выкладывай.

— Этот смиренный считает, что ночные вторженцы преследовали только две цели. Первая — уничтожить провизию, а вторая — убить главнокомандующего. Гуннам, должно быть, оказывает помощь высококвалифицированный человек, так как сами они бы не придумали подобную боевую стратегию. Но вот незадача: у них есть опытный военный советник, но нет того, кто мог бы разработать стратегический план.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думаю, что группа этих безрассудных гуннов атаковала, руководствуясь этими двумя целями, но в их крови врожденная агрессия. Этот смиренный сделает смелое предположение. Должно быть, они увлеклись, сражаясь с солдатами нашей армии, и забыли о своей первоначальной цели. Они сосредоточились на одной только битве. В результате все полегли и не смогли справиться с задачей.

Ли Му кивнул:

— Расскажи о своем плане.

— План этого подчиненного очень прост: убить противника его же оружием.

— А конкретнее?

— Этот подчиненный хочет собрать отряд, проникнуть на территорию гуннов и действовать сообразно установке, корректируя при этом план. Разумеется, главной целью будет уничтожение зимних припасов гуннов. Зима близко, а во время осенней битвы гуннам не удалось награбить достаточное количество продовольствия. Если мы уничтожим их припасы, то с наступлением суровой зимы большинство гуннов подохнет от голода и холода!