– Какая муха ее укусила в последнее время? – Марта обеспокоено уставилась на сына, сложив руки на груди. Взяла в руки чашку девушки, принюхалась. Чай как чай. Пахнет земляникой, чабрецом, корицей и медом. С джемом тоже все в порядке, как и с хлебом. И только через минуту опекунша вспомнила, что Мийя ни к чему из этого не притронулась.
Кайл пожал плечами. Он подозревал, что с Мийей что-то происходит, но давить на нее не стал. Обычно Мийя просыпалась раньше него на пару часов и торопилась на работу в пекарню, но сегодня впервые за последние четыре года проспала. Отец работал обувщиком, но вырученных денег едва хватало на семейные расходы.
– Вы что-то не поделили? Кайл, я с кем разговариваю?! Да отцепись ты уже от этой чашки!
Марта встала из-за стола и полотенцем ударила сына по пальцам. Ткань просвистела в воздухе, не задев кожу. Кайл поднялся из-за стола следом за матерью.
– Нет, мам, мы не ссорились.
– Что тогда?
– Хотелось бы мне знать, – пробормотал он, ощущая, как внутри закипает гнев. Обычно первым делом они откровенничали друг с другом, делились секретами, но сейчас чувствовал, что остался в неведении. Тревога за Мийю щупальцами обхватила горло, душила, причиняя почти физическую боль. Ответ, на самом деле, был очевиден, как ему казалось. Через три дня ей исполнится двадцать один год. Нервничает, наверное! Мийя как-то бросила, что не станет входить в храм, но это против правил, император этого не простит! Да и сам Кайл искренне желал, чтобы сводная сестра стала избранной. Не он, так она вытащит их семью из нищеты.
Кайл подошел к матери, поцеловал ее в пухлую щечку и крепко обнял. Родители смахивали на двух колобков. Оба круглолицые, с аппетитными щеками, но за этим скрывались душевная доброта, усердное трудолюбие и стальное терпение.
Кайл взял со спинки соседнего стула свой холщовый мешок, где носил сменную одежду. По крайней мере, выглядел он целее, чем сумка Мийи. Мешок этот хотя бы без единой дырки и лишь с двумя потертостями. Однажды у Мийи из сумки выпал гребень и бальзам для губ, пришлось потом возвращаться на улицу и искать потерянные предметы. От этих мыслей Кайл усмехнулся. Натянул пальто, застегнул пуговицы, попрощался с мамой и вышел из дома, направляясь на работу.
Глава 2 – Необычный рабочий день
Мийя выбежала из дома и неслась по брусчатке, опасаясь, что опоздает на работу. Начальница наказывала строго – за одну, казалось бы, невинную провинность могла урезать половину зарплаты, а девушка так мечтала о новом костюме на пуговицах. А еще этот сон. А может это и не сон вовсе? Все казалось таким реалистичным, будто все происходило наяву. Обнаженных частей тела касался приятный ветер, не холодный и не горячий. Она слышала собственное дыхание, вытирала о платье вспотевшие ладони, облизала пересохшие губы. Мийя ускорилась не только для того, чтобы успеть в пекарню раньше начальницы, но еще и с целью выбросить из головы тревожные мысли, так крепко засевшие в голове. Казалось бы, все происходило, как обычно. Ну подумаешь, сон приснился нелепый и какой-то своеобразный. Главное ведь, что все члены ее семьи живы и здоровы. Но нет, отчаяние так и пило все соки, а из-за чувства утраты кого-то дорогого сердцу, девушка забыла о своем утреннем ритуале – напевать под нос любимую песню, благодаря которой настроение взлетало до небес.
«Найди меня. Найди!» – услышала она внутренний голос и подскочила на месте. Ущипнула себя за руку, оставив на запястье красный след. Нет, сейчас все точно происходит наяву! Списав все на расшатавшиеся нервы, Мийя остановилась, отдышалась, успокоила дыхание и медленно пошла вдоль аккуратных домиков из известняка и с кирпичными крышами, внешне так похожих друг на друга.
Полусонный город постепенно просыпался. Торговые лавки в виде деревянных домиков открывались для первых посетителей, топтавшихся поблизости. Торговцы выкладывали на прилавки леденцы на палочках в виде петушков и драконов, роскошные ткани, привезенные из столицы, готовые платья, лосины и пальто, головные уборы, столовые приборы и всякую всячину.
Вместе со сном в ее жизнь пришла странность, к которой Мийя до сих пор не привыкла – стоило подумать о чем-то – и внутренний голос что-то шептал, будто отвечал на ее вопрос. Вот и сейчас он велел идти, не останавливаться.
На носу висел Обряд. Еще пару лет назад они мечтали пройти его вместе с Кайлом, пусть и в разное время, и наслаждаться благами, уготованными для избранных. Но коварная судьба спутала все карты. Кайл провалил Обряд и избранным так и не стал, за что корил себя до сих пор.
В тот день, в день рождения сводного брата, Мийя решила, что и она не станет пытаться стать избранной, но сон и внутренний голос чрезвычайно ее насторожили. Что, если так пробуждается дар? Что, если она станет избранной и пройдет Обряд, в отличие от сводного брата? Мийя боялась даже думать об этом. Кайла она любила как родного брата, доверяла ему все секреты, но этот – не могла. Боялась, что тайна больно ударит по его самолюбию. Поэтому она предпочла скрыть от него и сны, и голос, звучащий внутри. До дня рождения оставалось всего три дня, а ей так хотелось остановить время или замедлить его, чтобы что-то придумать.
Мийя перебросила на правое плечо копну темно-каштановых волос ниже лопаток, мысленно выругавшись, что не заплела косу. Теперь волосы путались и упрямо лезли в глаза. Добравшись до неприметного с виду кирпичного здания с распахнутыми настежь окнами, из которых по всему городу разносился запах сдобных булочек, она вздохнула от облегчения. Наконец пришла в пекарню.
Мийя устроилась сюда после окончания школы, чтобы хоть как-то помочь Рану и Марте. Пекарню держал Кирон, торговец лавандовым медом, редкими в Ричини тканями и дорогостоящими мазями от головной боли и варикоза. Дела у Кирона шли в гору, и в ближайшее время мужчина планировал открыть еще одну пекарню.
Обычно Мийя приходила на работу за час до появления остальных, чтобы спокойно переодеться, приготовить себе рабочее место и приступить к делу, без суеты: вымесить тесто для булок и пирогов, придумать новую начинку – в прошлый раз она испекла пирог с кактусовым вареньем, щедро присыпанный сахарной пудрой – а приготовив первые партии, упаковать коробки со сдобой для императора и передать их посыльному.
Из раздумий ее вырвала Кили. Темная короткая прядь волос выбилась из-под белого чепчика.
– Ты сегодня что-то поздно, – белое пятно муки контрастировало со смуглым лицом девушки. Белый фартук на костлявом теле выглядел великоватым. Иногда создавалось впечатление, что Кили в свои двадцать лет больна, но врач не находил у нее никаких симптомов хвори. Мийя вспомнила, что не позавтракала, и в животе сразу же предательски заурчало.
Кили месила тесто для мясного пирога и усмехнулась, глядя на опоздавшую.
– Ты что же, не ела ничего?
Мийя кивнула, подошла к подруге и поцеловала ее в щеку. Они знали друг друга с самого детства, жили в соседних домах и сдружились еще до школы. Это определило их дальнейшую жизнь – вместе ходили в один класс, посещали одни и те же занятия, устроились в одну и ту же пекарню.
***
Кухонная печь работала на полную мощь. В комнате витал аромат душистого хлеба. Кили протянула подруге маленькую, круглую, еще теплую, булочку с корицей в белой глазури.
– На вот, съешь хоть что-нибудь, пока Мидия не видит, – заговорчески прошептала Кили и скосила глаза на входную дверь, будто там с минуты на минуту появится их начальница.
Мийя благодарно кивнула и взяла сдобу в руки. Ароматная булочка обожгла пальцы. Девушка подула на угощение, откусила смачный кусок и замерла от удовольствия. Во рту таяла свежайшая мякоть, а от ноток ванили и сливочного вкуса она зажмурилась, как кошка.
Проглотив сдобу, Мийя достала из шкафчика платок, нацепила на себя фартук бирюзового оттенка и присоединилась к подруге месить тесто для пирогов с ягодной начинкой, пока на работу не пришла сварливая Мидия. Их начальница, которую подчиненные за спиной называли «каргой», обычно приходила к первой готовой партии булок для императора.