Нет сомнения, что дом Приезжевой осаждался любопытными и карман обывателя города Оренбурга в достаточной степени отощал.

В доме на углу Николаевской и Гостиннодворской долгое время помещалась единственная в городе гостиница и ресторация, носящая название:«Коммерческой»

В 30-тых годах прошлого столетия в Оренбурге было всего две гостиницы, харчевня и квасной балаган. Доход от этих учреждений был с лишком. Так когда 26 Ноября 1827 года^[130] дума разрешила устроить вторую харчевню в городе, то содержатель единственной в городе гостиницы обратился в думу c просьбою уменьшить акциз. Мотивы этой просьбы изложены так оригинально, что мы приведем текстуально:«и как он желает заниматься содержание гостиницы еще вновь, то остается в неизвестности, может ли ему быть какая польза, судя по тому, что вход в гостинницы предоставлен только чиновникам и купечеству, какового класса люди весьма в небольшом числе, хотя и входят, но единственно для игры на биллиарде, а употребление напитков есть весьма на незначительную сумму, напротиву же низшего класса людям бытность в гостинице строго воспрещается». Но дума не смиловалась над бедным трактирщиком, очевидно не поверив, что чиновники и купцы только играют на биллиарде, и ничего почти не пьют, и не уменьшила акциз. Из сметы доходов города Оренбурга видно, что в 1830 году за трактиры акциз был 160 рублей, за гостиницу 200 р., за харчевни 350 р. итого 710 р., конечно, ассигнациями. В 1833 году цены значительно понизились, за 2 гостиницы было выдано на торгах 360 руб., за харчевню 80 руб., за балаган 60 р. и за трактир во 2-й части в д. Шапошникова 150 руб., а всего — 650 руб.

С 1878 года в одной из гостинниц города Оренбурга, а именно «Европейской» стали выписывать для посетителей столичные газеты и об этом были помещены широковещательные объявления. Вообще же гостиницы и трактирные заведения в Оренбурге ничем специфически Оренбургским не отличались.

XXXIV.

Следуя далее по Николаевской улице напротив средины Гостинного двора помещается двухэтажный с мезонином дом, принадлежавший долгое время купцу Ладыгину и за последнее время приобретенный местным миллионером Хусаиновым. Дом этот бесспорно заслуживает того, чтобы на нем остановиться несколько подольше, так как этот дом имеет бесспорно исторический интерес и он —  если бы дело происходило не у нас в России, а за границею — был приобретен городом для открытия в нем городского музея.

Дом этот чуть ли не с основания города Оренбурга принадлежал местной известной фамилии Тимашевых. По крайней мере, когда 9 августа 1849 г. уволенный от службы гвардии штабс-капитан Николай Егоров сын Тимашев обратился к военному губернатору Обручеву за разрешением сделать пристрой, т. е. тот дом в котором теперь магазин попечительства о народной трезвости и вместо разрешения получил предписание представить доказательства, действительно ли он владелец дома, то из наведенных справок оказалось, что дом унаследован Николаем Тимашевым от отца генерал-майора Егора Николаевича Тимашева, а ему достался тоже по наследству от его отца коллежского советника Николая Иванова Тимашева, сему же последнему от их г.г. Тимашевых прадеда статского советника Ивана Лаврентьева, так что дом этот находился в их владении более 70 лет, но документов на него никаких не имеется.

Принимая во внимание, что прошение подано в 1849 году, что просители установили принадлежность им дома в течении 70 лет, т. е. с 1779 года мы заключаем, что этот дом один из наиболее старейших домов города. В настоящем своем виде дом был построен, как это видно из планов, раньше 1849 года. Конечно, принадлежность дома одним и тем же владельцам, хотя бы в течении 100 лет, еще не дает дому право называться историческим, но дело в том, что этот дом, как очевидно, наилучший из частных, долгое время служил квартирою военных губернаторов, вплоть до построения графом Перовским своего дворца —  нынешнего здания казенной палаты^[131].

Этот дом видел в своих стенах двух Императоров Александра I и Александра II. Александр I посетил Оренбург незадолго до своей кончины в 1824 г.^[132], а Император Александр II в 1837 году, в бытность свою Цесаревичем^[133]; кроме того в этом доме останавливался величайший поэт земли русской, когда он приезжал в Оренбург для собирания материалов к своей истории Пугачевского бунта^[134]. Пушкин приехал в Оренбург 12 июня 1833 года в 9 часов вечера и остановился близ базара в гостиннице Татаринова, тотчас же к нему приехал с визитом сам Перовский и собралась у подъезда кучка любопытных. После визита Пушкин переехал к Перовскому. Великий поэт ездил по городу, осматривал его достопримечательности, посетил в Бердах старуху, очевидицу Пугачевского бунта, долго, внимательно ее расспрашивал и много работал в архивах пограничной комиссии. Чиновники комиссии роптали, что поэт завалил их работою — выписками из архивных дел.

«Все в Оренбурге — вспоминает сторожил — ждут Пушкина, в особенности молодежь, которая даже бредит его стихами».

Город Оренбург дважды торжественно справлял Пушкинские дни — память 50-летия со дня пребывания его в Оренбурге (1883 году) когда по инициативе П. Распопова был устроен Пушкинский вечер и приобретен бюст поэта, находящийся в настоящее время в общественном собрании и в 1899 году память столетия со дня рождения, когда инициатива празднования принадлежала архивной комиссии и Оренбургской думе. При последнем чествовании решено было увековечить пребывание поэта в городе прибитием мраморной доски к дому, где жил поэт, но благой почин так и остался почином.

В последующих строках считаем не лишним припомнить и о других великих людях земли Русской, которых судьба добровольно и недобровольно заталкивала в город Оренбург.

Из добровольно прибывших в города Opeнбург, главным образом по приглашению графа В. А. Перовского, который, хорошо понимая смысл русской пословицы: один в поле не воин, любил приглашать к себе в помощники талантливых людей, укажем на В. В. Григорьева^[135], Жемчужникова^[136], В. Даля^[137], А. Григорьева^[138], из сосланных —  на колонию поляков из которых особенно выделяются три личности: Виткевич^[139], Зан^[140] и патер Зеленко^[141], на А. И. Плещева^[142] и Т. Шевченко^[143]. Напомним читателям хотя вкратце судьбу этих лиц по отношению г. Оренбурга.

Василий Васильевич Григорьев, известный профессор Петербургского университета,начальник главного управления по делам о печати в 1851 г. получил приглашение Оренбургского генерал губернатора В. А. Перовского ехать на службу в Оренбург, в 1854 г. мы его уже видим председателем Оренбургской пограничной комиссии. Деятельность Григорьева в качестве председателя комиссии была в высшей степени полезна и плодотворна: при его зорком глазе киргизское население вздохнуло свободно. Оно прониклось к нему такою любовью и привязанностью, что не хотело верить когда он в 1862 году вышел в отставку.

«Что касается до меня собственно — писал Григорьеву Чулак Акбасов, один из видных киргиз, то благодеяния Ваши и милости ко мне были так велики, что я должен заповедать и детям своим до конца их жизни молиться о благоденствии вашем».

По уходе Григорьева началось в Оренбурге составление проектов один другого неудачнее; пошла ломка, переустройство в степи, а вслед за тем известный бунт 1869 года.

В. Даль — казак Луганский же служил притом, Перовском в 30-х годах чиновником особых поручений и много поработал для Оренбургского музея, к сожалению бесследно исчезнувшего с лица земли.

Апполон Григорьев один из известнейших критиков был недолгое время учителем русского языка в Неплюевском корпусе.

Ссылка поляков в Оренбург началась еще со времен Екатерины II и продолжалось после каждого польского восстания, таким образом после 1830 года в Оренбург попали Зан, товарищ Мицкевича, патер Зеленко и Виткевич. Последний был назначен в Орск рядовым без выслуги.