Высказав такие общие соображения, граф Сухтелен продолжал — «по соображению местных обстоятельств и временных съездов купечества в других городах Оренбургской губернии, я полагаю учредить в городе Оренбурге каждогодно две ярмарки — первую с 29 июня по 7 июля, вторую с 15 по 22 ноября». Далее шло указание, в какие числа месяцев происходят в Оренбургской губернии ярмарки в других городах.

Ответ из министерства пришел довольно скоро, а именно 11 марта 1831 года, причем ответ этот вызвал следующую любопытную пометку Сухтелена на полях министерской бумаги: но читал-ли он (т. е. министр) мою бумагу?

Пометка эта относилась к следующему. Разрешая ярмарки, министр писал: «но нужным считаю только, чтобы сроки оных, были соображены со сроками других местных ярмарок — между тем об этом согласовании очень подробно трактовалось в бумаге Сухтелена.

Получив разрешение от министерства, Сухтелен прежде всего позаботился выбором места и согласно предложению городского головы таким удобным местом был признан гостинный двор, внутри которого было, по словам Жилкина, много свободных лавок. Далее Сухтелен принял все меры, чтобы оповещение об открытии ярмарки было как можно шире: уведомлены были все городничие, коменданты, все полиции городов и крепостей Оренбургского края, посланы были извещения соседним губернаторам: Вятскому, генерал губернатору западной Сибири, Казанскому, Саратовскому, Пермскому, Омскому, Астраханскому, Симбирскому и наконец Сухтелен послал 250 экземпляров следующего объявления Нижегородскому губернатору: «в городе Оренбурге по разрешению правительства открыты две ярмарки: первая с 29 июня по 7 июля, а вторая с 15 по 22 ноября. Время для первой ярмарки признано удобным, потому что к исходу июня обыкновенно выходят на Оренбургский меновой двор азиатские караваны и стекаются для мены и на заводимые скачки киргизы, башкирцы и другие поколения народонаселения Оренбургского края; азиатцы, не имеющие права производить розничную продажу товаров своих, имеют между тем всегда нужду в деньгах для оплаты пошлины и удовлетворению возчиков, следовательно, с величайшею охотою ведут оптовую торговлю с Российским купечеством и купечество всегда может найти свои выгоды тем более, что приобретенные от азиатов товары легко успеть можно доставить на нижегородскую ярмарку и сделать оборот на учрежденной в Оренбурге осенней ярмарке. Не менее того важна торговля скотом, пригоняемым на мену киргизами. Назначенная в ноябре месяце ярмарка выгодна для Российских купцов потому, что азиатские купцы, в сие время отправляясь в свое отечество, запасаются российскими изделиями; по климату в Оренбурге время способствует для переездов и поселяне, окончив полевые работы, могут собираться, как для продажи своих произведений, так и для покупки им нужного; в особенности может быть выгоден торг лошадьми, которыми весьма изобилуют башкирцы. Оренбургский военный губернатор, объявляя о сем, приглашает Российское купечество к пользам их ожидаемым»^[127].

Нет сомнения, что если бы Сухтелен был жив, ярмарки осуществились бы, но он умер — а следующее за ним начальство занялось иными проектами. Мы сочли необходимым познакомить читателя более подробно с этим проектом учреждения ярмарок, тем более, что им рисуется довольно ясно, как работал граф Сухтелен.

Возьмем инородцев — здесь мы наталкиваемся на заботу о башкирах, введение кантонных попечителей — выше мы указали на это — реформа управления киргиз, введением в киргизскую орду порядка и особой, хотя на современный взгляд и сложной организации, но которая должна была подействовать на ассимиляцию киргиз.

Во всех начинаниях графа Сухтелена проглядывала одна, очень симпатичная черта — он никогда не думал, что искусный администратор может добиться сам, единогласно желательных результатов, он полагал, что только в развитии общества, в распространении образования, в развитии общественного мнения заключается залог дальнейшего преуспеяния края. И стремление подействовать на общество в этом смысле, т. е. пробудить общество, заставить его подумать — проходит красной чертою через все начинания графа Сухтелена и закончились в двух его проектах.

Граф Сухтелен думал издавать в городе Оренбурге газету и даже выпустил один номер этой газеты и кроме того хотел завести постоянную летопись края.

Проект летописи края был задуман по очень широкой программе^[128]. Все существовавшие в городе Оренбурге учреждения, начиная с 1 января 1832 года обязаны были доставлять ежедневно в коменданскую канцелярию сведения, необходимые для внесения в летописный дневник по следующей программе:

1) излагаются в оной сколь можно ясным, но кратким слогом все важнейшие события до крепости и города Оренбурга относящиеся, как то: указы, распоряжения правительства и местного начальства по управлению гражданскому и общественному.

2) современные подобные же события, перемены и распоряжения по части военной в городе и по близости.

3) необыкновенные происшествия, пребывания знаменитых особ, заложение или освещение новых зданий и заведений, вскрытие и замерзание реки Урала и степень разлития оной. О важнейших событиях в губернии и о киргизах сообщать лишь тогда, если оные будут иметь связь и влияние на дела гражданские и на общее благосостояние жителей оного.

4) Известие о прибытии и отходе почт, караванов, число оных, примерную стоимость привозимых и отпускаемых товаров. Приблизительное определение движения торговли внутренней и внешней.

5) Ежемесячное определение существовавших цен на главнейшие продукты и жизненные потребности, а при заключении года известия о ложной цене оных.

6) Однажды в год краткое сведение о городских доходах и расходах.

7) По истечении каждого месяца однажды до 15 числа следующего месяца дневник должен быть в копии сообщен военному губернатору отдельными тетрадями. Сей экземпляр, по пополнении в чем нужно и утверждении его поступает на сохранение в Оренбургский музеум, подлинный хранится в делах канцелярии.

Газеты вышел всего лишь один номер, а дневника до нашего времени сохранилось несколько разрозненных тетрадей.

Для нас, конечно, понятны неудачи большинства замыслов графа Сухтелена, то, что он хотел делать, возможно в культурной стране, у культурного населения — ничего подобного не было в Оренбурге и весьма понятно, что ни население, ни даже большинство интелигенции края не сочувствовало начинаниям графа Сухтелена и видели в них одни «начальнические» измышления, служащие только лишним бременем для обывателя.

Граф Сухтелен не дождался еще своего биографа, мы не могли сейчас подробно охарактеризовать личность Сухтелена, но описывая его могилку, мы считали своим долгом хотя эскизно, а восстановить в памяти Оренбуржца эту замечательную личность! Мы сознаем, что наброшенный нами эскиз слишком недокончен, но надо помнить и то, что мы должны были пользоваться лишь сырьем, архивными данными — материалы для биографии Сухтелена все еще не опубликованы, несмотря на то, что прошло почти 75 лет после его смерти.

Следующий за Петропавловскою церковью дом — маленький, одноэтажный, с большим двором и садиком внутри его заслуживает внимания. Этот дом когда то принадлежал помещице Приезжевой, известной своими постройками церквей. Сама помещица, очевидно, в нем не жила, но зато в этом доме останавливались разные иностранцы, прибывающие в город Оренбург с различными иностранными диковинами. Так в 1864 году прибыли братья Зальцфиш^[129], остановились в указанном доме и привезли:«керосиновые лампы». Лампы эти — так читаем в объявлении: «разных форм, очень красивые, при употреблении не требуют никакой чистки, кроме обтирания пыли, зажигание и гашение их очень просто, свет от них так бел и блестящ, что самая малая заменит пять, а поболе размером ответит за десять свечей стеариновых. Сравнительно со свечами и маслянными лампами превосходное керосиновое освещение может составить значительную экономию в хозяйстве!»

Ничто не вечно под луною. Также, как сорок лет тому назад расхваливали керосиновое освещение, доказывая его превосходство перед маслянным, так и теперь возвеличивают электрическое и смеются над превосходным керосиновым освещением. Но кроме ламп братья Зальцфиш привезли массу самых разнокалиберных вещей — тут были и «визитные карточки разных европейских знаменитостей, и новоизобретенные химические книги (copie des lettres), и рижские весы, и новоулучшенные фонари, и альбомы для фотографических карточек и наконец очки с перескопическими стеклами для сохранения и укрепления зрения».