Жерар решил сделать так, чтобы о Хасане забыли. Длительные упражнения с мишенью придали зоркость его глазам и твердость его руке, о чем пошла молва по всей стране.

Нередко Жерар говорил арабам: "Если какой-нибудь лев спустится с гор, сообщите мне, ибо я тоже хочу стать истребителем львов, вроде Хасана, но только без засады, без использования деревьев — al am drea^[19]".

Первый лев

В начале июля 1844 года Жерар узнал, что появился лев, который опустошает Аршиую; каждую ночь хозяин гор спускался в долину и собирал дань в стадах. Жерар попросил отпуск: ему дали увольнительную на три дня.

Когда он прибыл в арабский дуар, никто не хотел верить, что этот молодой человек, казавшийся еще мальчишкой, явился из французского лагеря, чтобы сразиться со львом; этим первобытным людям казалось, что вместить большое сердце способна лишь могучая грудь и что только сила может противостоять силе.

Не теряя времени, Жерар сразу по прибытии отправился на охоту, однако первый день прошел в напрасных поисках зверя. На второй день Жерар велел отвести в лес Аршиуи стадо быков. Он следовал за стадом в сопровождении двух арабов. И опять день минул, а Жерар так ничего и не увидел; однако с наступлением вечера послышалось рычание льва.

Жерар признался мне, что это первое рычание заставило биться его сердце сильнее. Но никто этого не заметил, ибо он пошел прямо на рык.

Внезапно Жерар заметил льва в пятидесяти шагах от себя, в неверном сумраке. Лев тоже увидел охотника, приближение которого он, несомненно, давно уже почуял. Он замахал хвостом, грива его стала дыбом, он опустил голову и стал рыть землю передними лапами, потом рявкнул в вырытую яму и двинулся прямо на Жерара.

Оба араба хотели выстрелить, но Жерар повелительным жестом остановил их. Ему не терпелось одному помериться силами со львом, с самого начала полагаясь лишь на себя.

Лев продолжал приближаться все тем же шагом, не проявляя иных признаков гнева, кроме того, что он энергичнее помахивал хвостом и очевиднее топорщил гриву. С каждой секундой расстояние между ними уменьшалось; появившись сначала в поле зрения в пятидесяти шагах, лев постепенно приблизился на сорок, тридцать, двадцать, десять шагов. Застыв неподвижно, Жерар держал зверя на мушке с той минуты, как тот заметил его. Возможно, лев усомнился, человек ли это.

Оказавшись в десяти шагах от Жерара, лев остановился. Сверкнула вспышка, прогремел выстрел, лев рухнул замертво. Пуля попала ему точно в середину лба, пробила череп и вошла в мозг.

Я спросил у Жерара, почему он подпустил его так близко. "Я мог выстрелить только один раз", — просто ответил он.

Победитель вернулся в дуар; будь он один, ему бы не поверили. Арабы рассказали, как погиб лев. На другой день пошли за его тушей.

По всему краю быстро разнесся слух, что француз, увидев льва, двинулся прямо на него и убил его одним выстрелом. И потому в начале следующего месяца, августа, Жерар получил известие о том, что вот уже неделя как в окрестностях дуара Зеуези бродит еще один лев, нанося огромный ущерб стадам.

Второй лев

На этот раз Жерар отправился вместе с другим капралом спаги, местным уроженцем по имени Саади-Бунар.

Получив в дуаре все необходимые сведения, оба они направились к перевалу Сержи-аль-Хауда и расположились в складке местности возле Айн-Лефра, чтобы дождаться страшного льва из Махуны.

Они провели там часть ночи, так ничего и не увидев, ничего не услышав, стараясь не дышать из опасения, что малейший шум может выдать их присутствие. Около половины второго Саади-Бунар, устав от напрасного ожидания, заснул.

Что Вы скажете, сударыня, об этих людях, которые засыпают в засаде на льва?

К счастью, Жерар бодрствовал. Около двух часов, в тот миг, когда луна, сиявшая всю ночь, скрылась за облаком, Жерару показалось, будто он видит неясную тень; между тем с каждой минутой силуэт вырисовывается все отчетливее, и Жерар понимает, что перед ним враг, которого он ждет.

На этот раз в руках у Жерара двуствольный карабин. Как и в первый раз, Жерар не торопится и замирает в ожидании.

Лев, которому тоже кажется, что он заметил врага, медленно подходит с высоко поднятой головой, затем одним прыжком приближается примерно на двадцать шагов.

После этого первого прыжка зверя Жерар и лев оказались приблизительно в тридцати шагах один от другого. Тут лев принюхивается, вскидывает голову, встряхивает гриву, прыгает второй раз и опускается примерно в пятнадцати шагах от Жерара.

Жерар прицеливается в зверя в то мгновение, когда тот опускается на землю; раздается выстрел, и страшное рычание возвещает о том, что лев ранен. От этого рычания просыпается Саади-Бунар — быстро вскочив на ноги, он собирается стрелять, но Жерар останавливает его. Лев встает на задние лапы, размахивая передними в воздухе. Второй выстрел Жерара попадает ему прямо в грудь.

Тогда Жерар хватает карабин своего спутника; однако третий выстрел не понадобился, лев падает, раздирая землю когтями, поднимается и вновь падает, на этот раз уже навсегда.

Жерар вернулся в лагерь в сопровождении большого числа арабов и принес шкуру льва из Махуны, подобно тому, как Геракл принес шкуру льва из Немей.

Третий лев

В течение нескольких месяцев лев опустошал край Улед-Буазиз. Особенно досталось от него ферме г-на Мон-жоля. Обратились к Жерару, и он, заручившись разрешением своего капитана, поспешил в Бон.

На следующий день после своего прибытия, то есть 28 февраля 1845 года, Жерар отправляется на поиски. На опушке леса Кунега, расположенного над долиной, он, кажется, нападает на след зверя; вскоре у него появляется уверенность, что там прошел лев.

В ожидании ночи он идет в дуар Али-Бен-Мохаммед, где арабы спешат угостить его лепешками, финиками и молоком; затем, после этой скромной трапезы, заслышав первый рык зверя в горах, Жерар уходит вместе с одним арабом, который указывает ему излюбленную тропу льва — брод через Кунегу.

Жерар садится на камень, в шести шагах от этого места, тогда как его спутник отступает шагов на тридцать, найдя себе убежище за мастиковым деревом.

Тем временем рычание, которое с каждой минутой становится все громче, свидетельствует не только о том, что зверь на ногах, но и о том, что он приближается. Вскоре направление, в котором он следует, становится настолько ясным из-за сопровождающего его шума, что Жерар уже не сомневается: верный своим ночным привычкам, лев через несколько минут окажется в том месте, какое араб указал охотнику.

В самом деле, около восьми часов лев приближается к броду и, не заметив Жерара, проходит в шести шагах от него. Охотник прицеливается с обычным своим спокойствием и стреляет почти в упор. У льва нет ни сил, ни времени обернуться: сраженный внезапно, он с ужасным рычанием катится в воду. Жерар подходит и видит, как он пожирает грязь со дна реки.

Жерар, уже привыкший не приниматься дважды за одно и то же дело, полагает, что он смертельно ранил его, и возвращается в дуар, указав место, где на другой день можно будет найти мертвого льва.

На следующий день с рассветом он идет к броду через Кунегу, но лев исчез; однако в пяти или шести местах окровавленная, разрытая земля свидетельствует о его страданиях. В тот день Жерару не удалось найти льва. Весь вечер и вся ночь ушли на подготовку широкой облавы, намеченной на следующий день.

Утром арабы гурьбой идут в лес, обследуют его вдоль и поперек, но все напрасно. К несчастью, увольнительная Жерара заканчивалась на другой день и ему ничего не оставалось, как отказаться от охоты. Впервые лев ускользнул от него.

К трем часам он покидает арабов и возвращается в дуар, где готовится к отъезду. Внезапно доносятся звуки пяти или шести выстрелов, давших ему знать, что не все потеряно. Уже сев в седло, чтобы тронуться в обратный путь, он пускает лошадь галопом в направлении раздавшихся выстрелов и подъезжает к арабам, которые, заметив его, еще издалека кричат: