"И ты говоришь, что задержка с моим правосудием принесет тебе убыток?"

"Убыток по меньшей мере в десять тысяч франков, светлейший".

"Подожди".

Бей позвал своего секретаря.

Вошел секретарь, скрестив руки на груди и поклонившись до самой земли.

"Садись сюда и пиши", — приказал бей.

Секретарь повиновался.

Бей продиктовал несколько строчек, из которых капитан совершенно ничего не понял, так как тот говорил по-арабски.

Затем, когда секретарь кончил писать, бей сказал:

"Хорошо; вели объявить эту амру^[11] по городу".

Секретарь скрестил руки на груди, поклонился до земли и вышел.

"Прошу прощения", — произнес капитан.

"Что еще?"

"Извините за нескромный вопрос, но могу ли я узнать у вашей светлости содержание этого постановления?"

"Разумеется; это приказ всем тунисским евреям обзавестись в двадцать четыре часа, под страхом отсечения головы, хлопчатой шапочкой".

"Ах, черт побери! — воскликнул капитан. — Теперь я понял".

"А если понял, ступай к себе на судно и постарайся извлечь выгоду из своего товара: скоро у тебя появится клиентура".

Капитан бросился в ноги бею, поцеловал его бабуши и поспешил на свое судно.

Тем временем на улицах Туниса огласили под звуки рожка амру следующего содержания:

"Хвала Всевышнему, владыке всего сущего.

От раба достославного Господа, от того, кто молит его о прощении и отпущении грехов.

Мушир Сиди-Хусейн-Паша, бей Туниса,

объявляет запрет любому еврею, израильтянину или наза-реянину под страхом отсечения головы выходить на улицы Туниса, не покрыв свою неверную и гнусную голову хлопчатой шапочкой;

нечестивцам дается срок всего лишь в двадцать четыре часа, дабы обзавестись вышеназванным головным убором.

Исполнение приказа строго обязательно.

Писано 20 апреля на 1243 году Хиджры".

Нетрудно догадаться о впечатлении, какое произвело подобное сообщение на улицах Туниса.

Двадцать пять тысяч евреев, составляющих израильтянское население города, в ужасе переглянулись, задаваясь вопросом, что это за восьмая казнь, обрушившаяся на народ Господа. Обратились за разъяснением к самым сведущим раввинам, но ни один из них не имел точного представления о хлопчатой шапочке.

Наконец один гурни — так называют евреев из Ливорно — вспомнил, что видел однажды в порту вышеупомянутого города экипаж нормандского судна, украшенный означенным головным убором. Это было уже не так мало — иметь представление о предмете, которым следовало обзавестись; оставалось узнать, где его раздобыть. Двенадцать тысяч хлопчатых шапочек на дороге не валяются.

Мужчины заламывали руки, женщины рвали на себе волосы, дети ели землю. И все воздевали руки к Небу, крича: "Бог Израиля, ты, пославший нам манну небесную, скажи, где нам найти хлопчатые шапочки?"

В ту минуту, когда отчаяние достигло предела, вылившись в душераздирающие вопли, по толпе пронесся слух: судно, груженное хлопчатыми шапочками, стоит в порту. Навели справки. Выяснилось, что это марсельский трехмачтовик. Вот только есть ли у него на борту двенадцать тысяч хлопчатых шапочек? Хватит ли хлопчатых шапочек на всех?

Люди устремились к лодкам, набились в них, как во время кораблекрушения, и целая флотилия покрыла озеро, продвигаясь на веслах к рейду.

У Ла-Гулетты началась давка; пять или шесть лодок перевернулись; но, так как глубина воды в Тунисском озере всего-то четыре фута, никто не утонул. Лодки миновали пролив и ринулись к трехмачтовику "Нотр-Дам-де-ла-Гард". Капитан ждал стоя на палубе. В подзорную трубу он видел отплытие, драку, крушение: он видел все.

Буквально через десять минут его окружили три сотни лодок. Двенадцать тысяч голосов отчаянно вопили: "Хлопчатые шапочки! Хлопчатые шапочки!"

Капитан подал знак рукой; все поняли, что он требует тишины, и смолкли.

"Вы просите хлопчатые шапочки?" — спросил он.

"Да! Да! Да!" — отвечали ему со всех сторон.

"Прекрасно, — сказал капитан. — Но знаете, господа, хлопчатая шапочка пользуется в настоящее время большим спросом. Я получаю сообщения из Европы, которые свидетельствуют, что хлопчатая шапочка повысилась в цене".

"Мы знаем, — прозвучали те же голоса, — знаем это и готовы на жертвы, чтобы получить ее".

"Послушайте, — сказал капитан, — я честный человек".

Евреи вздрогнули. Именно с этого начинали они обычно свою речь, когда собирались ободрать христианина, запросив с него втридорога.

"Я не воспользуюсь обстоятельствами, чтобы ограбить вас".

Евреи побледнели.

"Хлопчатые шапочки обходятся мне в среднем по сорок су".

"Что ж, — прошептали евреи, — это не так уж дорого".

"Я удовольствуюсь выручкой в сто процентов", — продолжал капитан.

"Осанна!" — вскричали евреи.

"Четыре франка за хлопчатую шапочку", — сказал капитан.

Протянулись двенадцать тысяч рук.

"По порядку, — сказал капитан, — входите с левого борта, выходите с правого".

Каждый еврей пересек палубу, получил хлопчатую шапочку и заплатил четыре франка.

Капитан получил сорок восемь тысяч франков, из них — тридцать шесть тысяч чистой прибыли.

Двенадцать тысяч евреев вернулись в Тунис, обогатившись одной хлопчатой шапочкой и обеднев на четыре франка.

На другой день капитан явился к бею.

"А, это ты!" — сказал бей.

Капитан простерся у ног бея и поцеловал его бабуши.

"Ну как?" — спросил бей.

"Светлейший, — отвечал капитан, — я пришел поблагодарить тебя".

"Ты удовлетворен?"

"Я в восторге!"

"Турецкое правосудие тебе нравится больше, чем французское?"

"То есть никакого сравнения".

"Но это еще не все".

"Как не все?!"

"Нет; подожди".

Капитан ждет. Его уже не пугает это слово. Бей зовет своего секретаря. Тот входит, скрестив руки на груди и кланяясь до самой земли.

"Пиши", — говорит бей.

Секретарь берет перо. Бей диктует:

"Хвала Всевышнему, владыке всего сущего.

От раба достославного Господа, от того, кто молит его о прощении и отпущении грехов,

мушир Сиди-Хусейн-Паша, бей Туниса,

объявляет настоящей амрой запрет всем евреям появляться на улицах Туниса в хлопчатой шапочке под страхом отсечения головы;

дает каждому владельцу хлопчатой шапочки двадцать четыре часа, чтобы избавиться от нее по возможности выгодным образом.

Исполнение приказа строго обязательно.

Писано 21 апреля на 1243 году Хиджры.

Подпись: Сиди Хусейн".

"Понимаешь?" — спросил бей капитана.

"О светлейший, — с восторгом воскликнул тот, — вы самый великий бей из всех, какие когда-либо существовали!"

"В таком случае возвращайся к себе на судно и жди".

Через полчаса на улицах Туниса снова звучал рожок, и население сбегалось на этот необычный зов.

Евреев среди внимающих ему узнавали по их торжествующему виду и сдвинутой на ухо хлопчатой шапочке.

Амра была прочитана громким и внятным голосом.

Первым побуждением евреев было взять каждому свою хлопчатую шапочку и бросить ее в огонь.

Между тем, поразмыслив хорошенько, старейшина синагоги понял, что у каждого есть двадцать четыре часа, чтобы избавиться от своей собственности.

Еврей по сути своей расчетлив. Каждый еврей вычислил, что лучше потерять половину или даже три четверти, чем потерять все. Имея запас времени в двадцать четыре часа, они начали договариваться о цене с лодочниками, которые в первый раз воспользовались давкой, чтобы обмануть их. Затем, условившись о цене, они направились к трехмачтовику. Через два часа трехмачтовик был окружен лодками.