Благодаря вмешательству Луначарского, и самого Ф. А. Гетье Александр Александрович был освобожден. А. А. Гетье получил возможность занимался проектированием насосов, паровых машин, разрабатывал оригинальные конструкции, превосходившие зарубежные аналоги. Но перед этим Феликс Дзержинский, имевший обыкновение лично допрашивать тех, о ком просили кто-либо из высокопоставленных большевиков, имел встречу с преподавателем Московского Высшего технического училища. О чем договорились, неизвестно. Но вскоре в списке пациентов главного доктора появился еще один высокопоставленный революционер.
Вся тяжесть сложившихся обстоятельств обрушила на коллектив Солдатенковской больницы груз тяжелейших страданий и испытаний. Погода также взбунтовалась. Зима 1917-1918 гг. выдалась крайне снежной. Больница утопала в снегу, который убирать было некому. Рабочих рук не хватало. «А что делать в поле за воротами больницы трудно теперь себе представить» – делился воспоминаниями двумя десятилетиями спустя Ф. А. Гетье со своими коллегами (См.: Выписки из доклада: рукопись. Л. 1). Вечером дорога из больницы до Петроградского (Ленинградского) шоссе не освещалась. В связи с этим В. Н. Розанов рассказывал коллегам, что, возвращаясь домой около полуночи пешком в метель, он сбился с дороги и залез по пояс в сугроб. Несмотря на большую физическую силу, он около часа выбирался из сугроба. (См.: А. Н. Шабанов, Б. Л. Осповат, И. Б. Богорад. В. Н. Розанов / Выдающиеся деятели отечественной медицины и здравоохранения / М. 1981. С. 26.).
Отсутствие в Москве работающего общественного транспорта и те же зимние сугробы закрыли доступ в Солдатенковскую больницу раненым во время вооруженных столкновений в городе. Рабочая обстановка хирургического корпуса, которая показана в коротком очерке А. Д. Очкина представляла собой мрачную картину: «Голодный персонал, усталый от ежедневных переходов по сугробам и большого километража, работа в холодном помещении с мытьем рук без мыла в ледяной воде. Врачи, в различного фасона валенках, всевозможных фуфайках, сняв верхнюю разномастную одежду и, сложив неизменный атрибут своих походов от дома к местам службы, – мешки, в которые с вожделением прятались мороженная картошка, концы гнилых сельдей и мифические колобашки, именуемые хлебом, приступали к работе. Красные, как гусиные лапы, руки хирурга обогревались в брюшной полости оперируемых в операционной и из вскрытого живота исходил пар» (МФ. А. Д. Очкин. Краткий очерк по организации и работе хирургического отделения больницы имени доктора Боткина в Москве с 1911г. по 1947 г. Л.4.).
К 1920 году продовольственное положение в больнице становится уже невыносимым. Главный доктор Ф. А. Гетье так обрисовал картину, увиденную им рядом с больницей: «У трупа лошади – собака со стороны головы и женщина с ножом – с другой. Стороны стараются отрезать кусок помягче» (МФ. Конспект доклада Ф. А. Гетье: рукопись. Л.2). Далее Федор Александрович заключает: «Психоз от голода. Два видных профессора, потерявших человеческий облик. Было обидно видеть, как высоко интеллигентный человек терял свой нравственный облик и превращался в существо с исключительно животными инстинктами» (Там же). И только иногда для больных тифом в пищевом рационе появлялись икра, балык, сыр, дичь, жиры, сахар и вино, благодаря одноразовым поставкам представителями Советской власти во время их посещения больницы (См.: МФ. А. Д. Очкин. Краткий очерк по организации и работе хирургического отделения больницы имени доктора Боткина в Москве с 1911г. по 1947 г.).
В 1919 году в России наблюдалась жесточайшая эпидемия сыпного тифа («отечная болезнь»). По неточным и неполным статистическим данным в том же году тифом болели 2229971 человек, главным образом, по причине недоедания и вшей (См.: А.М. Сигал. Сыпной тиф. Медгиз, 1934. С. 13.). Жуткую картину представляли палаты в больничных корпусах больницы Солдатенкова. Все помещения и даже коридоры до отказа набиты больными, через которых медперсоналу приходилось в буквальном смысле перешагивать. «В больничных общежитиях набился посторонний народ, – вспоминал А. Д. Очкин, – в помещениях грязь, копоть, клопы, вши. В отделениях борьба с ними почти бесплодна. Проносятся две тяжелых эпидемии испанской болезни и сыпного тифа. Много уносится жертв среди персонала. Эпидемия сыпного тифа выводит из строя почти весь медицинский персонал. Работать в хирургическом отделении не с кем. Врачи или лежат в сыпном тифе или работают на нем» (МФ. А. Д. Очкин. Краткий очерк по организации и работе хирургического отделения больницы имени доктора Боткина в Москве с 1911г. по 1947 г. Л.4). Из-за отсутствия каких-либо санитарных норм, заражаемость персонала больницы составила почти сто процентов. И неудивительно. В больницу не отпускали даже мыла! Это подтверждают и записи, сделанные в личных карточках персонала (См.: ЦАМД. Ф. 918. Оп. 1лс). 23 апреля 1919 года скончался от сыпного тифа ординатор больницы Борис Александрович Рейн. Ординатор В. М. Васильев, работавший с первых дней открытия больницы, трое суток находился без сознания. И только благодаря стараниям его ассистентов, которые круглосуточно дежурили у заразившегося сыпным тифом врача, его жизнь была спасена. Ординатор Наталья Николаевна Решетова переболела сыпным тифом с 8 февраля по 29 апреля 1919 года. О ней, «склоненной по очереди у сваливающихся товарищей по работе и беззаветно выхаживавшей больных сыпным тифом», с благодарностью вспоминал А. Д. Очкин. Сестер милосердия (о них упоминалось выше): Ровдель Веру Григорьевну сыпной тиф мучил три недели (с 5 апреля по 27 апреля 1919 года), Ретюнскую Людмилу Николаевну сыпной тиф настиг 27 февраля, Александровскую Лидию Абрамовну болезнь сковала почти на месяц с 1 марта по 26 апреля 1919г. В июне 1919 года рабочая при дезинфекционной камере Соколова Матрена Егоровна, с 11 мая 1915 года обслуживавшая раненых госпитальных палат, переболела возвратным тифом. Говорова Александра Ефимовна фельдшерица при водолечебнице (начинала работать в больнице на должности конторщицы-паспортистки с 21 января 1914 года) 21 мая 1919 года заразилась сыпным тифом. В 1920 году сыпным тифом переболел старший врач инфекционного отделения М. П. Киреев. В течение нескольких недель врач находился на грани жизни и смерти. Едва поправившись от тяжелой болезни, после короткого отдыха в Подмосковном санатории Ильинском, он вернулся к исполнению своего врачебного долга (См.: МФ. Рукопись. Киреев. Л.15). И таких примеров не счесть!
Заболевание тифом усугублялось отсутствием достаточной температуры в помещениях больницы. «Еще хуже обстояло дело с топливом. – сообщал Н. М. Рабинович заведующий отделением медстатистики со слов очевидца – Нефти не было: топили то торфом, то дровами. Отопление заключалось в том, что на несколько часов нагревали один из котлов в котельной и пускали пар в кухню и операционную, а затем прекращали топку. Палаты совершенно не отапливались» (А.Н. Шабанов. Московская больница имени С. П. Боткина. С. 23, 24). Температура в квартире главного доктора Ф. А. Гетье едва доходила до трех градусов, а в коридоре опускалась ниже нуля (См.: МФ. Конспект доклада Ф. А. Гетье: рукопись. Л.2).
В то время перед каждым работником больницы встал вопрос о выживании. Немногие смогли вынести жестоких испытаний голодом, холодом, финансовой и хозяйственной разрухой. Наркомздрав РСФСР вынужден был принять ряд мер, которые могли бы переломить ситуацию в борьбе с эпидемией сыпного тифа, обеспечении медицинских учреждений кадрами и создания такой системы здравоохранения, которая эффективно заботилась бы о здоровье в первую очередь рабочих, красноармейцев, советских служащих и членов партии большевиков. Для указанных лиц медицина была страховой, то есть бесплатной. Другим социальным категориям населения за медицинское обслуживание приходилось платить. Правительством большевиков делались попытки проведения мероприятий по взращиванию профессиональных кадров в том числе медицинских. Например, Совет труда и обороны (СТО) РСФСР принял Постановление от 10 ноября 1918 года «Об отмене экзаменов и об изменении порядка производства всякого рода испытаний студентов в высших учебных заведениях». Позже Постановлением СТО РСФСР от 30 апреля 1920 года «Об ускоренном выпуске врачей», от 23 июля 1920 года «О мобилизации студентов-медиков и медичек всех курсов медицинских факультетов всех университетов и военно-медицинской академии», по которому студенты-медики проходили ускоренный курс обучения, после которого направлялись отбывать трудовую повинность в медицинские учреждения.
