Татьяна всегда считала себя неплохим психологом и была убеждена, что у неё развита интуиция – во всяком случае, она была уверена, что в характерах своих сотрудников она разбирается. И вот пожалуйста! Пример Нели показал, что ничего она не понимает. Стремительное превращение рефлексирующей маменькиной дочки в любящую женщину, а возможно и будущую мать, было полной неожиданностью для Татьяны.

Кстати, в связи с информацией о паразитах она вспомнила об Олеге Михайловиче. В последние дни происходили такие бурные события, что Татьяна совершенно о нём забыла. Может, он тоже совсем не тот благостный хранитель институтских древностей, которым его все считают? И его рассказ о блокадных лишениях – кто его проверял?

Возможно, ему просто удобно существовать в этом образе, под которым кроется совсем другая сущность с бурными страстями, извращениями. Не может иметь отношений с женщинами, делает вид, что это его совершенно не интересует, а какие чувства его могут обуревать при виде молодых девчонок в мини-юбках?

«Стоп, стоп! Пора прервать буйный полёт фантазии, пока меня слишком далеко не занесло, – остановила себя Татьяна. – Человек два раза на меня вроде как-то не так посмотрел и прошёл через подворотню во двор, когда вышел с работы. Может, это и не он даже был. Всё! Никаких оснований его подозревать у меня нет! – уговаривала себя Татьяна.

Но окончательно не уговорила. На мосту ведь тоже вроде как он был… Да и болванка-то пропала! Этот человек знал все закоулки института, возможно, и про эту дверь знал. Но он вряд ли мог пытаться открыть её со стороны жилого дома в тот момент, когда Татьяна ковырялась изнутри.

Хотя… Возможен и такой вариант, – размышляла она. – Перед этим он вышел из здания, чтобы зачем-то незаметно вернуться через потайную дверь с лестницы жилого дома – ведь рабочий день закончился, никто его не увидит.

Но проникнуть в институт ему не удалось – Татьяна своей болванкой заняла замочную скважину. Поэтому Олег Михайлович повернул назад и вознамерился ещё раз пройти через проходную, чтобы посмотреть – что же это помешало ему открыть дверь с лестницы жилого дома?

На улице он увидел свет в окне комнаты, где была Татьяна, и решил за ней проследить. Сказал старушке-вахтёрше, что забыл что-нибудь на стенде, дождался в каком-нибудь тёмном закутке, когда Татьяна пройдёт к проходной, и двинулся вслед.

Но она нарушила его планы, вернувшись от вахты как бы в поисках бирки, и Олег Михайлович неожиданно для себя наткнулся на Татьяну в коридоре. После этого он, видимо, решил отследить её дальнейшие перемещения. И тогда получается, что и в подворотне, и на мосту Татьяне не померещилось – это точно был он.

От этих размышлений и предположений Татьяне опять стало страшно. «Мало мне истории с фотографией, так ещё и в родном институте ухитрилась во что-то вляпаться», – ругала она себя. Ведь всё это вполне возможно и всё может иметь отношение к убийству Жени.

Эти мысли не давали ей покоя, пока не наступило время «файф-о-клока». Татьяна, которая сегодня отвечала за заварку, позвонила на стенд и позвала народ пить чай. Мужики, пыхтя, притащили наверх ту самую сумку, которую она на днях обнаружила в компьютерном шкафу.

Попили чаю и стали распределять, кто что выносить будет, чтобы по-честному было. Женщинам тоже предложили что-нибудь выбрать, но они отказались, взяли бумагой. Татьяна выбрала ещё несколько электрических розеток, чтобы оправдать в глазах мужа изъятие фонарика-жужжалки.

Всё это надо было постепенно незаметно проносить через вахту, и здесь очень помогали продуктовые наборы – под гречей и окорочками всё что угодно вынести можно. Прихватили первую партию отобранного и стали расходиться по домам.

Татьяна из комнаты уходила последней. Уже хотела запереть дверь и сдать ключ на вахту, но вдруг увидела на столе у Алексея его ветровку. Значит, он ещё где-то в институте, а не ушёл домой.

В проклятый платяной шкаф теперь верхнюю одежду никто не вешал, все пользовались своими стульями и столами. Вот и ключа от стенда нигде не видно. Наверное, Алёшка спустился, чтобы его закрыть, а потом ещё хотел вернуться в отдел за ветровкой.

Татьяна решила запереть дверь и зайти на стенд, отдать начальнику ключ от комнаты и идти домой. Спустилась во двор. Подойдя к дверям стенда, с удивлением обнаружила, что они заперты. И что делать? Видимо, Алексей просто забыл про свою куртку и уже ушёл домой.

Татьяна быстро пошла вдоль стены стенда с огромными окнами в сторону проходной, и вдруг из приоткрытого окна услышала голоса. Внутри кто-то был! Она прислушалась.

Вроде голос Алексея, что-то бубнит неразборчиво. А вот другой, немного писклявый, на повышенных тонах – да это же Олег Михайлович! Но тоже смогла разобрать только отдельные слова: «…мне не жалко» и вроде как «…ваша Татьяна». Ну, раз о ней речь, надо вмешаться. И Татьяна громко постучала в стекло.

Голоса стихли, и из-за шкафа высунулась очень красная физиономия Алексея.

– Таня? А мы тут с Олегом Михайловичем задержались. Ты ключ принесла? Сейчас я за ним выйду, подойди к дверям, – сказал он.

Татьяна вернулась ко входу на стенд. Изнутри открыли замок, и Алексей, явно избегая смотреть ей в глаза, протянул руку и взял ключ. Ничего не сказал, даже «спасибо» из себя не выдавил.

– А что вы заперлись-то? – как бы небрежно спросила Татьяна. – И, как я услышала, Олег Михайлович меня вспоминал в связи с чем-то. Что случилось?

– Да понимаешь, тут Олег Михайлович обнаружил, что кое-что вынесено со стенда. Выяснял у меня, что именно и кто похозяйничал без его ведома. А тебя не упоминал, это тебе послышалось, – с заминками ответил Алексей. Лицо у него пошло красными пятнами, видно было, что он врёт на ходу и довольно неуклюже. Ведь Татьяна точно расслышала своё имя.

Она пожала плечами и пошла к проходной. Наверное, кроме проводов и тестеров мужики вынесли и ещё что-нибудь ценное, и Олег Михайлович возмутился. Кроме того, Татьяна же сама рассказала всем о выходе в соседнее здание, скорее всего, он её имя упоминал именно по этой причине.

Но Алексей явно что-то скрывает. Интересно, что он утащил со стенда в тайне от товарищей?

В четверг с самого утра в институте началось некоторое движение. Появилось начальство. В приёмной опять сидела секретарша, в кабинете Генерального шло какое-то совещание. Время от времени начальники-«прилипалы» выскакивали из кабинета и куда-то бегали, зам. по науке сидел у себя мрачнее тучи.

– Похоже, какую-то определённость Стаднюки почуяли. Надо телевизор на стенде включить, а то опять пропустим что-нибудь важное, – сказал Сергей.

На стенд отправились всем отделом, не пришла ещё только Неля. Ей оставили записку на двери комнаты. Правда, Татьяна подозревала, что эта девица-красавица, с головой нырнувшая в омут страсти, сегодня вообще не явится. Ну и правильно сделает, надо жить, пока живётся.

На стенде все вдруг вспомнили, что персоналка свободна, и бросились занимать пустующее место. После небольшой потасовки победил сильнейший – Сергей, а остальные пошли смотреть телевизор. А там…

Оказалось, что весь мятеж полностью подавлен, члены ГКЧП арестованы. И самое интересное – Горбачёв с семьёй прилетел с курорта! Или его доставили под конвоем и он тоже арестован? Никакого сочувствия он не вызывал.

– Слабак. Ерундой занимался, с пьянством боролся, а власть про… извините, профукал, – с презрением сказал Василий.

– Короче, всё, что в этой газетке нарисовано, сбылось с удивительной точностью. Татьяна, у тебя ещё какой-нибудь прессы не завалялось, узнать бы, что там дальше запланировано? Уже хочется как-то соскочить с этого поезда, – со злостью сказал Алексей.

– У меня есть журнал, глянцевый такой, там репродукции картин часто печатают, – неуверенно ответила Татьяна. – Мы с Женей его купили ещё весной. Так вот, в нём была подборка современных картин с какой-то выставки, и одна из них мне очень запомнилась. Только я боюсь уже это вам показывать, вдруг убьёте. Может, в ком-то патриотизм ещё не перебродил.