*

– А почему сейчас нельзя отправиться? – спросила Венди уже за ужином.

Завтрак и обед были съедены в один присест, потом последовало немного освежающих процедур, немного туалетных дел у Венди и капитанских дел у Джеймса, немного развлечений вроде книг и клавесина, и, вот, они уже опять сидели за столом.

– Ты же помнишь местный адрес?

– Вторая звезда направо?

– И прямо до утра. Обратная дорога, соответственно, начинается утром. Нетландия устроена хитро, увести отсюда бриг можно лишь в определённое время суток: на рассвете. Требуется отплывать из бухты строго перпендикулярно острову, пока он не исчезнет из виду, и совершить манёвр «лево на борт» на первой звезде, пока она ещё виднеется в небе. Хотя, для возвращения на остров, например, можно отчаливать когда угодно, и откуда угодно, держать курс, как попало, лишь бы было открытое море, и ночью успеть повернуть направо, как предписано.

– Это потому, что остров сам зовёт тебя и ведёт судно обратно, да? Делай, что хочешь, только возвращайся, волшебство будет на твоей стороне?

– Похоже на то.

– Как подло.

– Да. Как будто это я придумал, – засмеялся капитан.

– А куда мы направимся в этот раз? – поинтересовалась полная любопытства и предвкушения Венди, дожёвывая неестественно розовое спелое яблоко с медовым вкусом.

– Пока неизвестно! Для начала определимся, попадём ли мы в Северное море или в Средиземное, а там уж я отдам приказ держать курс, куда захочет моя маленькая мисс. Может, нас вообще выкинет в Индийский океан или другие воды, это редко случается, но имеет место!

– Индийский??? Ва-а-ау!!!

– Да, сладкая моя, может и так! В любом случае, до рассвета мы этого не узнаем, это всегда сюрприз.

– Джеймс! А покажи мне, где находится остров? Его можно обозначить на карте?

– Дай-ка…

Джеймс встал, покидал всю грязную посуду на поднос, оставляя только кувшин с водой и вазу фруктов, и вынес всё в коридор, а Венди тем временем достала из старого тубуса самый длинный пергаментный свиток, на который указал капитан, и развернула его на столе. Истёртое и ветхое полотно карты заняло всю столешницу. На пергаменте, изображавшем два полушария, все воды, омывающие европейский континент, были истыканы малюсенькими точками, что и живого места не сыскать, много точек было также и в остальном мировом океане, где-то чернильная картинка чуть толще и плотнее, где-то реденькая, но всегда расположена вдоль берегов суши. А всё пространство листа, окружающее овальные полушария, было забито многочисленными столбиками координат, исписано и почёркано кое-где даже в два-три слоя.

– Ох. Много лет её не открывал. Да, это даже немного пугает.

– Джеймс, что это?

– Мои тщетные попытки вычислить расположение острова, дорогая. Сейчас я вообще не понимаю, зачем это было мне нужно, наверное, из какой-то профессиональной пытливости и дотошности. Я давным-давно бросил это дело.

– Это расчёты координат, да?

– Не расчёты, сладкая моя. Просто координаты. Каждый раз, выходя в открытое море, я раньше записывал точные координаты, куда Нетландия выкидывала Весёлый Роджер, и ставил точку на карте. Потом место, – Джеймс указал крюком на европейские воды, целиком чёрные от чернил, – закончилось, я стал забывать даты, да и просто мне надоело.

В ошеломлении, Венди прикрыла рот рукой и вытаращила на уставшую карту свои серые глаза.

– Серьёзная работа, да? – хохотнул Джеймс, – Суть в том, что наш остров не имеет места на карте. Он дрейфует где-то в мировом океане, чаще всего в европейских водах, а, может, находится в каком-нибудь, не знаю, зазеркалье, в другой реальности, или, вообще, в голове у Пена, ха-ха! Небывалая теория! Венди?

Но девушка его не слушала, она смотрела на растерзанный чернилами пергамент и видела несметное количество попыток Джеймса понять… Или бежать… пока его мозг не сдался и капитан не осел в Нетландии, безвозмездно отдавая острову триста лет жизни.

– Венди?

– Да… да. Да, серьёзная, очень кропотливый труд.

– Так что уже завтра мы посмотрим, какое путешествие ждёт нас на этот раз!

Злополучная карта была скручена и засунута обратно в тубус. Капитан в прекрасном настроении думал снова сесть за клавесин, но Венди предложила ему занять свой пуф, предварительно отодвинув его от инструмента в сторону софы. С интересом поглядывая на маленькую мисс, Джеймс сделал, как она просила, и вопросительно взглянул на неё.

– Ничего не делай, – улыбнулась ему Венди, – дай руку.

Она явно потянулась к его правой стороне, и Джеймс, заинтригованный, протянул ей крюк, уже не в первый раз обращая внимание, что Венди называет это опасное лезвие «рукой». Щёлк! Смертоносный крюк звякнул об столик, а маленькие пальчики раскрыли капитанский камзол, потянули его вниз с плечей, и теперь принялись расстёгивать жилетку. Потом Венди сняла с капитана сапоги, заботливо отставила их в сторону, распустила перевязь с пистолетом и шпагой и избавила его от рубахи и портупеи. Джеймс хотел обнять её, но Венди мягко запротивилась и убрала от себя его руки.

– Милая?..

– Ничего не делай, мой капитан, – снова попросила она, оставляя поцелуй где-то у него в кудрях.

Устраиваясь на софе у него за спиной, Венди заплела чёрные волосы и перевела их вперёд, открывая беспрепятственный доступ к сильной широкой спине. Ручки легли по обе стороны от шеи и начали потихоньку разминать вечно напряжённые мускулы, уходя то дальше к плечам, то вниз вдоль позвоночника.

– О… дорогая…

– Просто хочу, чтобы ты расслабился.

– Спасибо…

Венди понятия не имела, как правильно делать массаж, поэтому импровизировала, проминая рельефную мускулатуру то пальцами, то кулачками, то ребром ладони, оценивая на слух, что больше нравится капитану, который, если честно, издавал только самые одобрительные звуки.

– Крошка… ласковая… оу-мм… спасибо… спасибо… и шею… можно… м-м… да… как хорошо…

Она активно помяла его, переходя на руки и шею, а когда устала, то расплела толстую косу, зарылась ноготками в корни волос, как любил капитан, и Джеймс, уже немного сонный, откинулся ей на колени.

– Идём? Ляжем пораньше? – спросила она, собирая, кудрявые пряди, чтобы кожа немного натягивалась, и отпуская их.

– Да… чтобы я снова не проспал… с тобой мне так хорошо и спокойно. Ласковая моя.

Капитан вошёл в спальню, Венди обняла его сзади, расстегнула на нём бриджи, стараясь действовать заботливо, а не эротично, и Джеймс улёгся живот. Сложив свою одежду на тумбе, девушка накинула ему на ноги одеяло, села поверх, занимая самое очевидное и удобное место, и продолжила мять и почёсывать длинную смуглую спину.

– Дорогая… Венди… – пролепетал в подушку капитан.

Он уже почти спал.

– Спи, моё счастье, отдыхай. Завтра мы уплывём отсюда, а дальше… я не знаю. Наверное, ты прав, и нужно разгадать, что случилось со мной – и с тобой, Джеймс Крюк, Деверё, граф четвёртый Эссекс… Как ты очутился здесь, и как нам бежать отсюда, если ты захочешь бежать… я – не хочу. Я просто хочу быть с тобой. Быть твоей. Но это ты провёл в плену три столетия… ты пытался найти выход и забыл об этом… ты принёс себя в жертву. Может, где-то в глубине души ты ещё хочешь вернуть свою жизнь… а я хочу быть рядом, в этой жизни, или в другой, если ты позволишь мне, Джеймс.

Окутанный вязкой дрёмой, нежным голосом и расслабляющими прикосновениями рук, Джеймс почти не воспринимал смысл этой маленькой речи, полной любви и беспокойстваa. Он шёпотом повторил за Венди несколько слов: «быть с тобой» и «жизнь», а потом совсем утонул в подушке.

Проснулся он, как ему показалось, очень скоро, и в катастрофически неприличном состоянии: ему снился сон про Венди, в котором она делала с ним что-то такое, что – ещё чуть-чуть – и могло бы спровоцировать результат весьма эффектный и жутко постыдный для взрослого мужчины. Сжимая простынь в кулаке и не понимая, стонет ли он во сне, или издаёт сдавленные протяжные звуки наяву, Джеймс, находясь в абсолютном сексуальном бреду, хотел нащупать рядом с собой изящное женское тело, чтобы немедленно искусать его и взять, но его запястье обнаружило только пустое одеяло, а сон, тем временем, стал совсем жарким и невыносимым.