Литмир - Электронная Библиотека

Без знания языка Паша чувствовал себя маленьким ребёнком. Купить себе поесть он, конечно, мог, но всё остальное, а тем более какие-то дела, были совершенно недоступны. Павел жил на привезённые с собой деньги. Других дел ― не было. И даже не намечалось. Прежнюю, роскошную, жизнь Павел забывал с большим трудом. Но деньги имеют свойство быстро заканчиваться, особенно, когда ты не плывёшь по денежному морю, а сел на мель возле пустынного берега, где нет ни воды, ни тени.

Из родных мест известия приходили редко. Телефоны не отвечали. Деньги никто не присылал. Через общих знакомых удавалось узнавать отрывочные сведения. Странные приходили известия. Насколько понимал Павел, его империи наступил полный крах. Сперва свирепствовали менты. Всё изъяли, арестовали, конфисковали и опечатали. Братва разбежалась ― кто куда. Многих арестовали. Остальные ушли под Рината ― главного конкурента Павла. Позже Ринат занял и все точки, которые раньше работали на Павла. Новый, хитрый и хищный, зверь стал хозяином территории.

А в этих каменных джунглях Павел уже не был тем хищником, которого боялись и уважали. Здесь не было для него добычи. Это были чужие, абсолютно непонятные его натуре места. Такие здесь не жили. Калейдоскоп жизни совершил очередное вращение, и старый рисунок исчез. Его уже невозможно было восстановить, начиналась другая история и Павел впервые почувствовал себя незащищённым, и впервые в его сердце пробрался страх.

– Ничего, справимся, не таких обламывали, ― бодрил себя Павел.

После порции порошка ― страх почти исчезал, а жизнь не казалась такой тоскливой. Через три месяца, местная братва, которая поначалу помогала и предоставила квартиру в центре города, попросила съехать. Первое, оговорённое, время пошло, а квартира в Лондоне ― это как нефтяная скважина. Вхолостую работать не должна.

От ребят вестей не было, деньги заканчивались, назад дорога была отрезана. Павел переехал в другой район, потом ещё. Вещей почти не было, потому переезды проходили не утомительно, легко. Но, то были отдельные, нормальные квартиры. Английские конечно, но жить можно. Павел переехал в третий раз. На этот раз он снимал квартиру с каким-то индусом. Тут подвернулась халтурка, и он помог местной братве в одной афере. Потом ещё раз. Но, денег катастрофически не хватало. Белый порошок, который питал внутреннего зверя, стоил дорого. Павел пробовал перейти на водку, но не пошло. Привык.

А зверюга, как назло, разошёлся ― требовал всё больше и больше. Павел чувствовал себя загнанным в угол. Теперь он был жертвой, а лютый хищник ходил кругами и выжидал удобного момента для смертельного броска. А Павел был один, в чужом городе, без денег, без работы, без языка, без будущего. Своё отчаяние он глушил, но это давало временное облегчение, только иллюзию. На самом деле отчаяние росло и в минуты просветления Павлу становилось очень страшно.

Однажды, в минуты накатившего отчаяния, Павел, набравшись храбрости, решил поговорить с индусом. С помощью пальцев и буквы Ё, Павлу удалось выяснить, что индус работал посудомойщиком в ресторане, в хорошем ресторане и неплохо зарабатывал, но сильно уставал и поэтому, почти всё остальное время спал, а когда спишь, то и есть совсем не хочется.

После этого разговора Павел заперся в своей комнате. Коленки подкашивались. Пол уплывал из-под ног. Ещё вчера, Павел был грозой правых и виноватых, открывал ногой любую дверь в своём городе. А завтра что? Посудомойка? Павел достал бутылку водки, взял стакан, сел на пол, спиной прислонился к дивану. Расправил две дорожки. Уже лучше, но не то. Открыл бутылку. Налил полный стакан. Залпом выпил. Начало трясти. Ещё налил. Еле запихал в себя зелье. Через минуту вырубился. Проснулся Павел совсем один, на заблёванном полу, в комнате ― на окраине вселенной. За стенкой мирно спал индус-посудомойщик. В руках у Павла была верёвка. На конце верёвки была петля. Верёвку эту он помнил. Купил у метро у какого-то негра. А вот когда он смастерил петлю? Не помнил.

Павел смотрел на эту петлю и понимал, что не в силах изменить ход событий. Он, который всегда был волком, хищником ― теперь сам жертва. А жертва должна быть принесена дикому зверю. Павел сидел на полу с петлёй в руках и не мог понять, как зверь, который жил в нём, с которым они были приятелями, теперь сожрёт его самого и никто не сможет ему в этом помешать. Павел с трудом поднялся, закрепил верёвку. Что делать дальше? Неужели это всё? Тут в голове застучало:

– Пёс всегда приходит к своей блевотине, пёс всегда приходит к своей блевотине, пёс всегда приходит к своей блевотине…

– Откуда это? Где он это слышал? Да, точно! Это тогда в ресторане! Мужик такой странный и отчество у него такое…необычное. Дивеевич. Точно, Сергей Дивеевич!

Рождённые Заново - _1.jpg

Сергей Дивеевич

– Понимаете, Павел ― это сети лукавого. Очень прочные сети. Проверенные временем. И те, кто в них попадает, выпутаться уже сами не могут. Самому ― никому ещё не удалось. Это устройство мира, от самого времени основания. В Писании сказано: как пёс, когда возвращается на свою блевотину, бывает мерзок, таков и неразумный, возвращающийся, по своей злобе, на грех свой.

– Если честно, то не очень. Слова-то мудрёные, но обо всём и не о чём. Мне-то это зачем?!

– Широко раскинул сети лукавый, множество соблазнов напридумывал, как приманки. Вот на них и покупает души неокрепшие. И интересно человеку и хорошо поначалу, в сетях этих, и кажется ему, что это его воля сейчас исполняется, что сам он сделал выбор. И чем дальше пребывает человек в обмане этом, тем сильнее начинают одолевать его сомнения, что обманули его, что что-то идёт не так!

И хочет человек уже и вырваться из этих сетей, а не может. Потому, что не знает как! И самому ему с этим не справится. Вот и ходит по кругу соблазнов своих, как тот пёс, а отказаться от них не может.

– А почему так происходит?

– Когда человек рождается, то и душа в него входит. И вот человек растёт, мальчик, юноша, мужчина, а про душу все забыли. Люди тело лелеют ― чтоб не болело, чтоб одевалось, чтоб далеко прыгало, чтоб училось хорошо, а про душу никто и не помнит и никто ей не занимается. А она, как была во младенчестве, так и осталась. Душа ― младенец. Вот её то и соблазняет лукавый! А как младенца соблазнить? Дай ему обёртку яркую, красивую ― он уже ручки тянет. Несложно. А что делает младенец, когда понимает, что под красивой обёрткой ― бяка оказалась? Плачет и зовёт родителей на помощь. По тому, как сам с этой историей справится не может. Так и взрослый человек, вроде большой, сильный, а душа у него ― младенец.

– Наивный, как чукотский юноша!

– Точно, наивный. Но, тело сильное, плоть играет и кажется человеку, что это он и судия, и создатель, а гордыня его вообще выше любого небоскрёба. А это для лукавого самая лёгкая добыча ― гордецы. Пока человек в гордыне, то столько кругов сделает к своей блевотине, сколько и предположить раньше не мог. Так и ходит этими кругами. Другого маршрута уже и не знает. И не сможет человек сам вырваться из этих кругов.

Но если душа-младенец заплачет и позовёт на помощь, обратится к Отцу своему, признает немощь свою и попросит помощи, то зверюга, уже готовый разорвать младенца, отступит. Не будет ему сегодня принесена жертва и ходит он рядом, и рычит, но уже бессилен. Но если опять не заниматься душой, если не наполнится она благодатью, то дело гибельное. Ушедший демон ― ещё семь с собой приведёт. Если видит, что душа пустая. Наполнять душу нужно, трудится. И тогда Отец возрадуется! Так как сказано в Писании «Сын мой! Если сердце твоё будет мудро, то порадуется и моё сердце».

Павел слушал. Ему было хорошо. Какой необычный человек. К Павлу приходило много людей и бизнесмены, и артисты, и художники, и чиновники и все восхищались Павлом, льстили ему, а в конце разговора обычно просили деньги. Кому-то Павел отказывал, кому-то давал. А этот? Странный. Вроде придурок какой-то, но не придурок. Интересные вещи говорит. Как будто из другой жизни. Не из этой. Нет тут таких людей. Как он живёт? Странный. И отчество какое-то странное ― Дивеевич. Отца его Дивей звали? Точно из семнадцатого века.

7
{"b":"808419","o":1}