Итачи совершает ошибку, отстраненно заявляя об этом наблюдении сразу после того, как ему удается ударить ее кулаком в горло. Почти секунду спустя он чувствует небольшое раскаяние; не из-за того, что девушка задыхается и массирует шею (даже в этом возрасте они оба испытывали боль в тысячу раз сильнее), а из-за слез, которые внезапно появляются у нее на глазах. Эта тревожная и беспрецедентная эмоция, однако, в следующий момент сменяется резким пробуждением инстинкта самосохранения, вызванного Изуми, которая формирует несколько ручных печатей со скоростью, затуманивающей зрение, и выдыхает самый большой Катон, который он когда-либо видел в ее исполнении.
Техника выглядела бы более впечатляюще, если бы не была направлена в его сторону. Итачи спасается массивной техникой водяного дракона в последнюю возможную секунду. Когда настоящая стена пара, наконец, рассеивается в розово-фиолетовом закатном небе, он обнаруживает, что Изуми вытирает слезы со щек тыльной стороной ладони. — Ты не представляешь, как расстраивает, когда каждый навык, который я часами практиковала, называют ничем по сравнению с чьим-то другим, — выпаливает куноичи, ее голос полон сарказма. — Любой другой, кроме этой проклятой семьи, сказал бы, что я, возможно, одна из лучших куноичи в деревне, — девушка подчеркивает свои слова, разворачиваясь и бросая кунай в ближайшее дерево с такой силой, что он погружается по рукоять в кору. — Но это не имеет значения; в клане никто не видит во мне ничего большего, чем твою будущую жену.
Слова, тяжелые от долго сдерживаемой обиды и горечи, повисают между ними в прохладном осеннем воздухе. На мгновение Итачи не совсем уверен, что сказать, но даже несмотря на то, что в последнее время их отношения оставляли желать лучшего, он все еще знает Изуми почти так же хорошо, как самого себя.
Она напрягается, когда парень пересекает расстояние между ними в несколько шагов и обнимает ее за талию, удерживая в простом объятии. Несмотря на их близкие отношения, они давно не обнимались. Как бы то ни было, Итачи находит физический контакт несколько неловким, но не неприятным. Через несколько мгновений он с удивлением чувствует, как девушка тянется вверх, обнимая его за плечи. Ощущается иначе, чем смутные воспоминания о подобных вещах, хотя этого, вероятно, и следовало ожидать. Ее голова аккуратно помещается под его подбородком. Учиха чувствует, как щека прижимается к теплому пеплу, который остался в ее волосах.
— Я вижу в тебе нечто большее.
Это Итачи, так что подобное заявление ни в малейшей степени не сентиментально и не предназначено для передачи какого-либо более глубокого смысла. Это не больше и не меньше, чем абсолютная правда. Она улыбается ему в шею.
Позже той же ночью, в одиночестве, он будет задаваться вопросом, почему объятия длились так долго, почему ни один из них не сделал ни малейшей попытки отстраниться. Но сейчас Изуми перестраивает положение своих рук, переплетая пальцы за его шеей. Итачи замечает, как изгибается ее щека, когда она смотрит вверх, слегка улыбаясь.
— Кем ты меня видишь? — Спрашивает девушка, и на этот раз в ее тоне нет подавляющего воодушевления, сарказма или поддразнивания — еще одна причина, по которой старейшины клана предпочитают ей Итачи. Она демонстрирует диапазон необузданных эмоций, почти неслыханный для любого представителя клана Учиха.
Итачи забыл, каким мягким и искренне любопытным может быть ее голос. Однако еще больше беспокоит то, что шиноби не совсем уверен, как ответить. Изуми его троюродная сестра, его соперница, его лучший друг. Они были близки так долго, что иногда кажется, что границы между тем, где заканчивается он, и тем, где начинается она, стираются — и не только потому, что они так похожи.
На мгновение руки Итачи сжимаются вокруг нее, притягивая ближе. — Не знаю, — наконец отвечает парень. Неубедительное заявление, которое он обычно считает совершенно неприемлемым и презирает слышать от других, но в данных обстоятельствах это не что иное, как правда.
Изуми долго ничего не говорит, но, наконец, вырывается из объятий, хотя все еще держит обе его руки в своих. В данный момент она выглядит совершенно серьезной. — Подумаешь об этом?
Честно говоря, Итачи не совсем уверен, на что соглашается, но прежде чем продолжить обдумывать заданный вопрос, девушка подходит ближе, приподнимается на цыпочках и нежно, быстро целует его в щеку. Этот момент длится меньше доли секунды. Коснувшись губами его кожи, она исчезает, оставляя наследника клана стоять посреди поляны, глядя на солнце, которое ускользает за горизонт.
Полностью удостоверившись в отсутствии кого бы то ни было, Учиха закрывает глаза на самые короткие секунды и касается своей щеки.
В перерывах между миссиями и семейными обязанностями клана они довольно часто видятся, но быть по–настоящему вместе получается два часа раз в неделю — спарринг в лесу и окончание ночи на лугу, как всегда.
Именно в одну из таких ночей Итачи осознает, насколько Изуми сводит с ума. Помимо отличительного набора навыков и впечатляющего интеллекта — с ее интеллектом может соперничать только его собственный — она вопиюще непригодна для того, чтобы являться членом клана Учиха.
Ради Ками, какой уважающий себя шиноби использует нечеловеческую скорость в качестве предлога, чтобы быстро перемещаться взад и вперед, тем самым избегая настоящей, честной битвы в пользу… бросания сосновых шишек?
После получаса, проведенного в раздражающе тщетной погоне за попытками вывести Изуми из строя в течение наносекунды, когда она действительно видна в одном заданном месте, одновременно отбивая так много сосновых шишек, из-за чего костяшки его пальцев кровоточат, глаза Итачи сужаются и, наконец, наливаются кровью. Наблюдение за ней приносит свои плоды: он ждет ровно три секунды после активации шарингана, в десяти футах слева от него появляется слабое мерцание.
В тот самый момент, когда Изуми полностью материализуется, она оказывается прижатой спиной к дереву, которое находится по крайней мере в двадцати футах от того места, где куноичи изначально пыталась приземлиться. Несколько раз моргнув, ее зрение прояснилось, девушка вздрогнула, обнаружив, что Итачи обнимает ее за талию, удерживая на месте — и, кстати, выглядит таким же смущенным, как и она. Их хриплое дыхание смешивается в холодном воздухе, и по какой-то причине Изуми не пытается вырваться. Она позволяет себе наклониться вперед, прижимаясь к его груди — он все еще в полной экипировке Анбу, металлические щитки холодят — и обхватить пальцами предплечья, пораженно глядя на парня. — Ты поймал меня, — выдыхает девушка, наклоняя голову набок и выглядя несколько обиженной. — Никто никогда…
Изуми не замечает, где замолкает. Где-то между замечанием того, как металлическое снаряжение Анбу слишком блестит в лунном свете. На нем гладкий, слишком длинный красный шарф, который она купила для него прошлой зимой — обернутый вокруг шеи только один раз, остальная часть слегка развевается в лунном свете. Длинный конский хвост (его волосы намного длиннее, внутренне нахмурившись замечает куноичи: ее волосы до плеч, в то время как его — легко касаются середины спины) слегка растрепан, несколько длинных прядей падают, обрамляя юношеское лицо.
И, конечно, куноичи слишком поздно понимает, что они все еще держатся друг за друга, совершенно без необходимости. Итачи смотрит на нее сверху вниз с той же нечитаемой интенсивностью, с которой она наблюдала за ним несколько мгновений назад, за исключением того, что его взгляд становится еще более пронзительным из-за шарингана.
Изуми не уверена, кто из них начал. Возможно, таким образом Итачи отвечает на вопрос, который она задала ему неделю назад. Если это вообще происходит на самом деле. В прошлую встречу они были самыми близкими друзьями и самыми ожесточенными соперниками (с ее стороны, во всяком случае), не более того.
В лесу слишком холодно. Немного неловко, потому что ни один из них никогда раньше этого не делал. Но ветер проносится сквозь деревья, Изуми прижимается ближе к Итачи, их пальцы переплетаются. Они целуются в манере, которая кажется равной частью любопытства и страсти. Несмотря на то, что они разные, девушка не думает, что до этого один из них чувствовал что-то настолько правильное.
