— Это называется… — начинает Гермиона — факты её успокаивают. Факты, знания, теории, идеи. Не то что угон машин.
— Гермиона, он в курсе, — голос Дина звучит мягко, умиротворяюще, его больше беспокоит дискомфорт своего положения, нежели манера вождения подруги.
Ещё четырнадцать поворотов, прежде чем она сможет избавиться от этой штуки. Она чувствует себя грязной, хотя, возможно, дело в том, что она и так вся покрыта коркой, а потная рука Дина лишь размазывает по ней эту мерзость. Гермиона надеется, что по пути им не встретится полиция и мимо не проедут патрульные, которые наверняка заинтересуются, почему в одну машину набились восемь человек. Ведь тогда придётся применять магию, иметь дело с политическими последствиями, и Гермиона почти уверена: этот инцидент разрушит их договорённость с Люпином. Ей даже думать не хочется, что он на это скажет. Можно не сомневаться: сейчас она попала в гораздо бо́льшие неприятности, чем ей доводилось переживать в Хогвартсе.
— Стой! — кричит Дин в тот самый момент, когда Гермиона бьёт по тормозам. Она планировала проскочить на красный свет, чтобы побыстрее добраться до места, но отвлеклась на соседние машины.
Все в салоне валятся вперёд, и Дин переводит рычаг в положение Park, чтобы избежать травмы. Слышится нестройный хор ругательств, Гермиона делает глубокий вдох и крепче стискивает руль.
— Прошу прощения.
— Гермиона, ты вообще водила машину до этого?
— Да, Дин. Я пытаюсь избежать столкновения с полицией.
— Было бы здорово, если бы мы не умерли в процессе.
— Фритц, если нам на хвост сядет полиция…
— Я в курсе, Груддер, но я…
Гермиона пытается запомнить имена. Обычно перед каждой операцией она выясняет, как зовут бойцов, — это дань уважения. Но в этот раз она слишком поздно пришла на собрание, их группа сразу же отправились на задание, и Гермиона не успела спросить.
— Как далеко… — Драко осекается, когда Гермиона тянется к паху Дина, чтобы перевести рычаг в положение Drive, — она замечает взгляд Малфоя до того, как он поднимает глаза к её лицу. — Как далеко после поворота находится объект?
Она осторожно нажимает педаль газа и почти уверена: Дин выдыхает с облегчением — машина вперёд не прыгает.
— Затрудняюсь сказать. Если бегом, то минут в пять уложимся.
— Мы остановимся у поворота? — кажется, это спрашивает Груддер.
— Мы оставим машину где-нибудь в другом месте. Маггловские службы будут её искать. Грейнджер, проезжай поворот, мы вернёмся пешком.
Она не уверена, что это хорошая идея, но, учитывая то, как они все выглядят, это лучшее, что можно сделать в данной ситуации. Часы на магнитоле показывают всего пять минут с начала нового часа, а значит, пять минут назад закрылся магазин, и кассирша уже обнаружила пропажу. Если этого не случилось раньше, когда они только отъезжали.
Она останавливается на красный сигнал светофора и краем глаза замечает, как вскидываются Драко и Дин, слышит чей-то резкий выдох на заднем сиденье. Гермиона хмурится, осторожно выжимая педаль, и сердито зыркает на соседей — очевидно же, что они в ней сомневаются. Драко не сводит с неё глаз, его напряжённая рука лежит на приборной панели, и это лишь сильнее нервирует Гермиону. Она всматривается в Драко, стараясь понять, что же значит его взгляд, но его лицо озаряется зелёным светом, и Гермиона притапливает педаль газа.
— Ещё три, — шепчет себе под нос Дин, Гермиона снова давит на тормоз, и машина тут же наполняется руганью, криками и ворчанием.
Она взмахивает рукой и, забывшись, со своей силы впечатывает ладонь в клаксон.
— Идиот, ты должен был уступить!
Водитель другой машины что-то орёт в ответ: его длинная тирада заканчивается вполне внятным «сука». Дин выставляет средний палец, Гермиона выжимает педаль газа, кто-то сзади хрюкает при виде маггловской дорожной разборки. Она чувствует на себе взгляд Драко, словно он пытается рассмотреть в ней признаки новой вспышки агрессии.
— Я больше никогда в своей жизни не сяду в эту штуку, — кажется, это Фриц.
— Пусть магглы садятся.
— Мне кажется, там был поворот, узкая пыльная дорога — видела?
— Сомневаюсь, что эта тропинка была отмечена на карте, — откликается Гермиона, провожая взглядом подростков в обгоняющей их машине. Трое ребят оглядываются назад, один из них со скептическим видом выбрасывает в окно сигарету, ещё двое смеются — Драко хмурится всё сильнее.
— Я не думаю, что они расположились на главной дороге… — начинает Дин, но Драко раздражённо его перебивает.
— Грейнджер, останови машину.
Похоже, он придерживается мнения Дина и сердито смотрит на Гермиону, когда та прижимает автомобиль к обочине, вместо того, чтобы сразу затормозить. Видимо, он понятия не имеет, что такое дорожное движение, но просвещать его она не собирается. Малфой сейчас слишком зол, между ними и так не всё ладно, и очередная ссора Гермионе совсем без надобности.
Она глушит двигатель, и все хватаются за дверцы, будто Гермиона и вправду настолько ужасный водитель. Она выходит из машины, делает шаг назад и смотрит, как её товарищи выбираются наружу. Эта ситуация напоминает ей о Хэллоуине в год перед Хогвартсом — ей тогда было девять, за ней присматривали двоюродные сестры. Гермиону впихнули в тётину машину с толпой каких-то незнакомых людей и всунули в потные ладони два рулона туалетной бумаги. Она помнит: они в тот раз громко подпевали радио, какой-то классный паренёк обнимал её за плечи, замечательно пахло осенью, и они хихикали в темноте салона, как сумасшедшие.
На глаза падает какая-то тряпка, и Гермиона отводит её от лица. Накинув ей на голову капюшон мантии, Драко отводит руку — нагревшаяся ткань пахнет им. Малфой возвращает ей чехол с палочкой, и они бросаются бежать по улице раньше, чем она успевает его приладить. Извернувшись на бегу, она закидывает его за спину и натягивает лямки на плечи. Просовывает руки в рукава мантии и выхватывает палочку, едва ступив на грязную дорогу.
Теперь она снова солдат. Факт угона машины уходит на периферию сознания, превращаясь в незначительное воспоминание. Гермионе приходится ускориться, чтобы не отстать от Драко. Они несутся по дороге, разбившись на три группы: два-четыре-два человека. Едва только покажется дом, они с Драко повернут налево, ещё двое — направо, а четверо бойцов возьмут на себя середину. Деревья чернеют на фоне неба — никогда до этого не виданного фиолетового оттенка. Оно кажется таким лёгким и распахнутым, что если не слишком задумываться, может создаться впечатление, будто Гермиона бежит, чтобы упасть прямо в него.
Перед изгибом дороги Драко вскидывает руку, и, остановившись, они слышат какое-то бормотание. Малфой разворачивается к новенькой и одному из авроров и кивком головы отправляет их вперёд. Показывает оставшимся членам команды четыре пальца и сначала указывает направо в сторону леса, затем трясёт ладонью в направлении звуков. Бойцы кивают и переходят дорогу, а Гермиона делает глубокий вдох и ныряет за Драко в заросли по левую руку. Она ненавидит пробираться по лесу — такие перемещения всегда оказываются очень громкими, и она вздрагивает от каждой треснувшей ветки или дрогнувшего камня.
Они крадутся в абсолютной тишине. Где-то впереди раздаётся сначала смех, а потом детский плач. Гермиона едва не спотыкается и замечает, как сильнее напрягаются плечи Драко. Ребёнок что-то кричит, следует новый взрыв хохота, и Гермиона понимает, что на этот раз всё будет гораздо сложнее. Никто не хочет, чтобы на линии огня оказались дети. По крайней мере, сторона, на которой она сражается.
Спустя несколько мучительных минут Драко останавливается, и Гермиона замирает возле него, вглядываясь сквозь листву. Она бы ни за что не подумала, что они нашли нужное место, если бы не мантии на кое-ком из противников. Она насчитывает трёх тинейджеров, восемь почти что уже подростков, трёх малышей и одного младенца. На втором этаже в окне мелькает какая-то фигура, Гермиона поднимает глаза на Драко и встречается с ним взглядом. Она кивает, едва только сбоку от неё появляется аврор, парой секунд позже новенькая застывает рядом с Драко. Они все вскидывают палочки и выпускают Оглушающие и Связывающие заклинания — почти сразу же с противоположной стороны леса вылетает ещё одна очередь лучей. Слышатся крики, за мгновение до которых что-то врезается в дерево прямо перед Драко, и они бросаются прочь — ствол падает на землю, и треск отдаётся эхом.
