Женщина протянула руку:

— Вашу палочку, пожалуйста.

Гермиона качнулась вперед.

— Простите?

— Или у вас есть официальное приглашение?

Волоски на руках встали дыбом, Гермиона оглянулась, ожидая оказаться в западне.

— Приглашение?

— Проносить палочку можно только при наличии приглашения. Мы заботимся о безопасности наших гостей.

— Неужели вы не доверяете мне? — Гермиона так широко улыбнулась, что заболели щеки.

— Ох, конечно. Но это правило клуба.

Гермиона понимающе кивнула, быстро послала в женщину Конфундус и бросила в протянутую ладонь пару сиклей. Вновь улыбнулась, убирая палочку из поля зрения женщины, которая, проморгавшись, с непониманием взглянула на деньги.

— За палочку. Не потеряйте!

— Ни за что, — женщина потрясла головой, сомкнула пальцы на монетах и улыбнулась.

— Спасибо. В эти двери, да?

— Да. Хорошего вечера!

Двери вели в маленький проход, по правую сторону которого располагался просторный зал, а по левую — огромное помещение. Музыка играла не слишком громко, тем не менее заглушая все разговоры на первом этаже. Пространство на втором ограничивали перила, у которых расположилась пара человек, взирающих на гостей. За ними были видны роскошные столы, группы разговаривающих людей и клубы дыма. В зале находился стол, который окружили игроки с картами в руках, Гермиона же повернула налево.

На танцполе сложно было затеряться в толпе, но малое число танцующих позволило разглядеть на противоположной стороне две двери. Решив, что там скорее всего и находятся туалеты, Гермиона двинулась в том направлении, стараясь не глядеть на второй этаж. У нее возникло ощущение, будто кто-то за ней наблюдает, будто каждый из присутствующих не сводит глаз, но паранойя и не до такого могла довести.

В Гермиону врезался какой-то мужчина с бутылкой в руке, вокруг него танцевали две девушки. Едва устояв на ногах, она обошла троицу, не обратившую на нее ни малейшего внимания, и, огибая оставшихся, поспешила к туалетам. Гермиона прошла через дверь, откуда недавно выпорхнула девушка, и чем темнее становилось в коридоре, тем сильнее росла ее паранойя.

Гермиона повернула за угол, музыка зазвучала словно бы издалека, как под приглушающими чарами. Перед ней оказался ряд из десятка дверей, большая часть которых была открыта, и она заглянула в три кабинки, прежде чем решила, что и в остальных найдет все то же самое. Гермиона обернулась, проверяя, что никто не идет следом и не наблюдает, и нырнула в кабинку в дальнем конце коридора.

Она двигалась быстро, подстегиваемая необходимостью выйти в зал быстрее, чем могли бы предположить те, кто думал, что она всего лишь зашла в туалет. Гермиона изменила волосы на прямые черные и откинула их за спину, спешно расстегивая мантию. Едва она вылезла из юбки, выуживая из кармана уменьшенную одежду, как щелкнула дверная ручка.

Гермиона прыжком развернулась — дверь захлопнулась за спиной высокого мужчины с оливковой кожей и карими глазами. Она потянулась за палочкой и отступила, когда он, рванув вперед, подхватил с пола ее юбку и мантию. Мужчина остановился, отвечая не менее злым взглядом.

— Что…

— Собираешься драться со мной в одних трусах, Грейнджер?

Малфой бросился к ней, Гермиона отшатнулась, но он это предусмотрел, и, как только схватил ее за плечо, их утянуло в воронку аппарации. Гермиону повело, Малфой поддержал ее, но она тут же вырвала руку. Нацелилась на юбку, и он пихнул ей одежду. Над головой мигнул свет.

— Так и знала, что ты там будешь, — огрызнулась она, внимательно осматривая комнату.

Кровать, стол, телевизор. В окне сквозь жалюзи мелькнул свет от фар. Электричество. Что он забыл в магловском отеле? Явно это не главное укрытие, иначе бы он ее сюда не привел.

— Что ты задумал? Хотел его убить? — Гермиона пронзила Малфоя взглядом и просунула ноги в юбку. Тому даже не хватило приличий отвернуться.

— Что?

— Подумаешь, плюс еще одно тело к веренице трупов, которые ты оставил по всей Британии, — зло пробормотала она, застегивая юбку. — На всех след твоей палочки. Везде свидетели. Если…

Малфой побледнел, либо же сказался эффект от снятых во время ее переодевания чар, но в его лице не осталось ни кровинки. Он стоял с широко раскрытыми глазами и, похоже, вообще не дышал.

— Что? — голос вышел надорванным.

— Десятое тело нашли на прош…

— Я никого не убивал, — его медленно захлестывало гневом, Малфой задышал, сжав кулаки и челюсть, на щеки возвращался цвет. — Ты думаешь, я кого-то убил?

Из всех возможных вопросов, которые он мог задать, если не подозревал о трупах, этот никогда не приходил ей в голову. Ладно еще узнать про Министерство, но не про ее мнение, не таким обвиняющим тоном, без нарастающей ярости. По выражению его лица создавалось впечатление, будто Гермиона его предала, и ей тут же захотелось толкнуть его, но он успел отойти сам.

— След, который считали после ареста? У меня даже нет моей палочки…

— У кого она?

— …угодно, кому бы подошла…

— Сходится в пределах погрешности.

— А свидетели могут врать или откровенно путать меня с кем-то, потому что я этого не делал. Министерство не успокоится, пока не засунет меня в…

Гермиона закатила глаза.

— Не Министерство убивает…

— Значит, кто-то еще, но не я! — проорал Малфой. — Верь во что хоче…

— Да не думаю я, что это ты, — сорвалась Гермиона, потому что устала из-за его взглядов чувствовать себя в чем-то виноватой, хотя вот ее совершенно не за что было винить. Но каждый раз, опустив глаза и напомнив себе об этом, она вновь смотрела на Малфоя, и чувство вины сжимало ей грудь. Если уж на то пошло, страдать этим должен Малфой.

— Я вижу. С моей-то вереницей тел — сочтешь мои слова признанием? Может…

— Если бы я верила, что ты убийца, я бы уже десять раз тебя арестовала! — прокричала Гермиона. — Мы бы здесь даже не оказались, потому что я бы оглушила тебя еще на той улице!

Малфой задержал на ней долгий взгляд, затем посмотрел на зажатую в руке черную шерстяную вещь. Ее мантия — Гермиона про ту совсем забыла. Он перекинул мантию через предплечье, разгладил пальцами складки и поднял голову. Малфой выглядел бесстрастнее, чем чувствовал себя на самом деле. Гермиона это знала.

— Так почему мы здесь?

— Что?

— Почему ты не выполняешь свою работу?

— Выполняю.

— То есть, знай в Министерстве, что прямо сейчас ты стоишь со мной в отеле без малейшего намерения связать меня и бросить в тюрьму, там бы решили, что ты выполняешь свою работу?

Ее скорее перевели бы на испытательный срок и отстранили от дела. Гермиона глубоко вдохнула, чтобы чем-то заполнить молчание, пока Малфой не возомнил о себе невесть что.

— Я выполняю свою работу. Моя обязанность — найти убийцу и выяснить его мотивы. Собрать факты. И я сомневаюсь, что у меня получится, если ты окажешься за решеткой.

— Так было бы проще.

Она деланно хмыкнула.

— Если бы ты поделился информацией.

Все было бы проще.

— Если бы ты меня арестовала.

Гермиона вскинула брови. В какие-то дни одной лишь этой фразы ей было достаточно, чтобы так и поступить. В другие она бы утащила его в свою квартиру, чтобы напоить незаконно приобретенным Веритасерумом. Все зависело от того, насколько сильно он сидел у нее в печенках, — а сидел он там всегда.

— Ты пытаешься меня убедить?

— Я пытаюсь понять почему.

— Я уже сказала. — Под испытующим, оценивающим взглядом Гермиона поежилась. — Тебя приговорят на основе свидетельских показаний и прошлого. Я пытаюсь найти доказательства.

Ради него. Ради него, ради него, ради него, а он ни капельки не помогал.

Несколько секунд Малфой смотрел на стену, а когда перевел взгляд на Гермиону, ей словно полоснули по сердцу. В выражении его лица было нечто до боли, мучительно знакомое. Нечто такое, отчего безотчетно захлестывало паникой и страхом. Словно бы в этот самый, наиболее нужный момент она забывала что-то очень важное, что не одну неделю сохраняла в памяти.