— Всего лишь пока, — не преминул заметить брат. — Ты еще молода и для оборотня, и для человека.

Девушка улыбнулась светло и приветливо и зажмурилась, подставив лицо солнцу.

— Не спорю, — через некоторое время ответила она. — И при других обстоятельствах не стала бы торопиться. Но мне так хочется попробовать самой построить собственную жизнь! Так, как я сама желаю! В конце концов, у Вотростена есть Арндольв и ты. Именно вы его щит. А я свободна, словно ветер в степи.

— Понимаю, — откликнулся Джермальд.

Тут разговор прервался — их охранник привел лошадей, и Ригердта, подойдя к вороному, ласково погладила его по шелковистому носу. Тем временем гвардеец встал на колени и подставил руки. Дочь князя с легким сомнением посмотрела на предложенную опору, но все же воспользовалась приглашением, легко взлетев в седло.

— Спасибо вам, Льёрдвар, — поблагодарила она.

— Не за что, госпожа, — отозвался тот.

Мужчины вскочили на лошадей, и вся компания покинула наконец поляну, где Ригердта с Джермальдом провели за тренировкой добрую часть ночи и половину утра.

Утоптанная тропа широкой лентой вилась меж высоких сосен, убегая в сторону города. Брат с сестрой теперь ехали бок о бок, а их провожатый на полкорпуса позади.

— И как, ты уже сообщила родителям? — продолжил он прервавшийся было разговор.

— Только отцу. Он принял мое решение и поддержал. А вот маме я пока не решилась.

— И когда собираешься?

Ригердта вздохнула и, посмотрев Джермальду прямо в глаза, ответила:

— Сегодня. Прямо с утра.

Она понимала, что матушка не станет ее отговаривать, да и расстанутся они в любом случае не навсегда — дочь будет регулярно навещать родной дом. И все же мысль о предстоящей разлуке с родителями тяготила. Они, а еще этот замок на холме и раскинувшиеся за пределами города священные поля — то, что сопровождало ее всю жизнь с самого рождения. Она любила Асгволд и Вотростен всем сердцем и все же не видела здесь для себя будущего. Она рысь!

Верхняя губа девушки едва заметно вздрогнула, и Льёрдвар, пристально следивший за ней, нахмурился, словно сомневался, не почудилось ли ему. А та оглянулась на него и поспешила спрятать следы волнения.

Тем временем всадники покинули лес, и перед взором распахнулась величественная панорама — пригороды столицы, окруженные, точно изысканной рамой, священными вересковыми полями. Ригердта остановилась и несколько долгих минут любовалась, впитывая окружавшую их красоту. Мужчины терпеливо ждали, должно быть, догадываясь о ее состоянии. Наконец она вздохнула и вновь пустила коня неспешным аллюром.

— Кем же ты хочешь стать? — вновь заговорил брат.

Сестра встрепенулась, словно пробудилась ото сна, и живо откликнулась:

— Воином. Командиром.

— Эйири? Достойная цель. И ради ее осуществления тебе в самом деле стоит поехать в Исталу.

— Меня растили люди, — заметила Ригердта задумчиво. — И все же…

Желанная цель стояла перед глазами, сияя, словно маяк в ночи. Память многих поколений кошачьих предков бурлила в крови, призывая самой взяться за оружие. В ушах стоял звон мечей и боевые выкрики. Все то, что столь бережно хранила ее память, переданная отцом!

Маленькая кавалькада миновала поля и поехала по одной из улочек, ведущих в сторону замка. Копыта коней бодро цокали. Они мотали головами, то и дело пофыркивая, и явно выражали намерение ускорить шаг.

— Куда ты? — спросила Ригердта брата.

Тот тронул поводья, очевидно, намереваясь развернуть свою лошадь в сторону рыночной площади, недалеко от которой располагался его собственный дом с лабораторией. Джермальд неожиданно смущенно улыбнулся, словно застигнутый на месте шалости мальчишка, и ответил:

— Хочу немного поработать.

Сестра удивленно подняла брови. Если Арндольв, их старший брат и наследник отца, был воином и политиком, то Джермальд, хотя и держал меч в руках умело и ловко, очень многое взял от человеческого предка Асгволда.

— Что ты задумал? — с нескрываемым любопытством поинтересовалась она.

Брат загадочно улыбнулся и, чуть поколебавшись, признался:

— Есть мечта. Хочу попробовать разработать средство, которое сделает наших солдат в бою неуязвимыми для магии. Быть может, пропитать одежду или выпить его внутрь. Не знаю, что получится. Да и выйдет ли. Но я должен попытаться!

Льёрдвар с интересом прислушивался, а Ригердта озадаченно, однако с видимым восхищением покачала головой.

— Достойная цель, — наконец ответила она. — Хочешь изучить собственное тело?

— Именно так, — оживился Джермальд. — Понять, что именно дает нам неуязвимость, и создать искусственный состав. Но я лишь в самом начале пути.

— Но если не ты, то кто же? — в голосе ее зазвучали задор и вызов. — У тебя есть плоть оборотня, способности нашего предка Асгволда и поистине звериное упрямство, чтоб воплотить замысел в жизнь!

Джермальд довольно рассмеялся:

— Спасибо, сестра! Что ж, я прощаюсь до вечера. К ужину постараюсь вернуться. Пока!

— До встречи!

Брат ускакал, а Льёрдвар, подъехав ближе, посмотрел госпоже в лицо, а после перевел взгляд на уже показавшиеся над крышами домов шпили крепости.

— Ты прав, — наконец ответила на невысказанный вопрос Ригердта. — Поспешим.

И они ускорили шаг, направившись прямо к цели и на этот раз не сворачивая.

Во дворе она спешилась, не дожидаясь, пока спутник подоспеет на помощь, и протянула ему поводья.

— Пожалуйста, отведите его на конюшню, — попросила она, погладив вороного по теплому бархатистому носу.

— Конечно, принцесса, — ответил Льёрдвар.

Ригердта улыбнулась. С тех, как брат Арндольв появился на свет, прошло достаточно времени. Рассказы оборотней об утраченной прародине и жизни в Далире, что называется «из первых рук», успели стать достоянием народа. Их передавали из уст в уста, и если для старшего поколения не изменилось ничего, то молодежь постепенно начала называть детей князя принцами. Теми, кем они и были на самом деле. Отец не поощрял подобного начинания, но и не мешал. Лишь в кругу семьи позволял себе иногда добродушно улыбаться в усы.

— Спасибо вам, Льёрди, — поблагодарила Ригердта и заметила, как подобрался и даже чуть порозовел от смущения довольный похвалой стражник.

Она прошла через двор и, привычно поприветствовав караульных, вошла в донжон. В гостиной было светло и тихо. Солнечные зайчики скользили по узору стен, расшитой лично матушкой обивке диванов и невысокой, изящной статуе княгини Джериты из белого с розовыми прожилками мрамора. Тонкий слух оборотницы позволял различить стрекот кузнечиков в саду, и она, прикрыв глаза и тихонько рыкнув от удовольствия, подумала, что этого всего ей будет не хватать в Аст-Ино. Ведь, как ни крути, она родилась в Вотростене, и именно этой стране принадлежит ее сердце. Но решение принято, и дочь князя ни секунды не сомневалась в его правильности!

Она решительно выдохнула и, рывком распахнув дверь, прошла по длинному коридору и взбежала по лестнице. Заглянув в ближайшую комнату, никого там не обнаружила и направилась в поисках матери дальше, в Золотую гостиную. Та в это время суток, если не навещала строящуюся неподалеку школу для девушек из малоимущих семей, обычно вышивала или читала именно там.

Толкнув дубовую дверь, Ригердта увидела леди Орнильд и поняла, что не ошиблась в предположениях.

— Доброе утро, матушка, — поприветствовала она, и княгиня, увидев дочь, широко улыбнулась ей.

— Здравствуй, родная.

Жена Бёрдбрандта присела в легком поклоне. Дочь князя вернула ей приветствие и, подойдя к креслу, присела на полированный подлокотник и принялась рассматривать гобелен. Именно его ткала в последнее время Алеретт. Отец в детстве на руках у дедушки Эргарда. Не узнать его было невозможно, даже не обладая памятью предков. Светлые волосы, похожие черты лица. На заднем плане угадывалась крепостная стена и те дубочки, что Аудмунд посадил немного позднее. Но для замысла матушки подобные мелочи, похоже, не имели значения. И дочь была с ней вполне солидарна.