День и ночь, сменяя друг друга, прерываясь лишь на еду и краткий сон, искали они.

Один за другим, подобно арбалетным болтам, отправленным в полет умелой рукой, покидали воины пределы столицы и ее окрестностей, чтобы направиться на юг или север, на восток и запад. Искали у перевалов и вблизи высохших озер, в ремесленных городах и на перекрестках бывших торговых путей.

В Арраши и Афалеоне нашли больше двух сотен каменщиков, оружейников, кузнецов, а также мастеров огненных и рудных дел. Это был один из самых счастливых дней в унылой, однообразной череде.

— Я правильно понимаю, что здесь собрались все, кто так или иначе мог выжить рядом с перевалом? — спросил измученный, почерневший гвардеец, тяжело слезая с коня.

— Верно, все так, — подтвердил один из мастеров, назвавшийся Фридрольвом.

Еще не старый, примерно лет пятидесяти на вид, именно он организовал на утро после катастрофы поиск тех, кто хотя бы теоретически мог уцелеть. Обследовали все подвалы и шахты, были заботливо собраны продукты пропитания и вода, и к моменту приезда в приграничные города императорской гвардии им оставалось только решить, как быть дальше — идти ли в столицу, где могла еще сохраниться власть, или принять помощь оборотней.

Теперь, после рассказа солдат, выбор был сделан.

— Раз князь живой, то мы послушаемся его приказа и отправимся в Уретул, — подвел итог короткому обсуждению Фридрольв.

Поблагодарив от всей души кесау, принимавших участие в этих поисках наравне с людьми, оставшиеся в живых горожане собрались в большую, довольно внушительную по размерам колонну и двинулись в столицу. Солдаты же, перекусив и впервые за много дней вдоволь напившись воды на оборотнической заставе, отправились дальше. Еще слишком много бывших городов им предстояло осмотреть.

Один за другим тянулись те, кто смог уцелеть, в столицу, словно живые ручейки.

«В бывшую столицу», — непременно поправил бы князь Асгволд. Но стоило ли обращать внимание на подобные мелочи?

Тонкие речушки ширились, сливались в реки, подобно гигантским щупальцам втягивались в Уретул, и скоро стало серьезной проблемой, где же размещать прибывших. Пригодного жилья теперь оставалось не так уж много.

«Не на пепелищах же их селить», — размышлял князь.

Первых людей, пришедших к нему, Асгволд устроил прямо в своей башне. Очень скоро места стало не хватать, и многих пришлось укладывать прямо на полу, но народ и за такую постель был благодарен.

— Надо подумать о еде, — задумчиво проговорил князь, наблюдая, как к башне приближается еще одна группа человек в десять.

Было ясно, что надолго припасов, хранящихся в их собственных кладовых, просто не хватит.

— Ничего, — пожал плечами кряжистый мужик лет сорока на вид с курчавыми, в беспорядке торчащими волосами, перехваченными надо лбом кожаным шнуром. Кузнец, как он представился. — Справимся, не переживай, князь. Далирцы народ запасливый.

Асгволд обернулся и задумчиво посмотрел на него.

— Как тебя зовут? — наконец спросил он.

— Эсгрид, князь, — с достоинством представился мужичок.

— Послушай, Эсгрид, ты не мог бы заняться сбором продовольствия?

— Пожалуй, что смогу, — согласился тот.

— Тогда собери группу надежных людей и прямо сейчас начинай. Разрешение я тебе выпишу, чтобы вас не приняли за мародеров.

— Вот за это спасибо. А харчей-то никак много понадобится?

На мгновение князь задумался, а после ответил честно:

— Много. И надо будет еще больше. Скорее всего, нам предстоит длинный путь к побережью.

Мужик потер подбородок, что-то задумчиво промычал, а после кивнул:

— Понял. Все сделаю. Давай бумагу.

Асгволд вернулся в кабинет и быстро выписал документ. Эсгрид ушел, а князь отправился на поиски Регвальда.

Еще недавно пустое, безжизненное пространство теперь вновь наполнилось голосами. И хотя деревья не выросли, да и трава, увы, не показалась из-под земли, однако те, кто смог добраться до Уретула, разбили из подручных материалов палатки, и теперь, чтобы найти одного конкретного человека, требовалось приложить серьезные усилия. Но Асгволд создавшемуся положению был только рад.

Немногочисленные пока еще дети бегали так беззаботно, словно ничего не случилось, женщины хлопотали, и князь, решив не мучиться, спросил у одного из мужчин, не попадался ли им капитан.

— Так он там, кажись, — последовал ответ, сопровождавшийся неопределенным взмахом руки.

Асгволд присмотрелся внимательнее и обнаружил группу воинов человек в семь.

«Должно быть, Регвальд у них принимает доклад», — решил он.

Вскоре предположение успешно подтвердилось. Дождавшись, когда гвардейцы откланяются, князь поинтересовался:

— Скажите, как много у нас уцелело башен поблизости от столицы?

Тот ответил, не раздумывая:

— Да почти все. Только две погибли из-за того, что оказались открыты двери.

Асгволд вздохнул с облегчением:

— Хорошо. Капитан, простите меня, я понимаю, что люди и так загружены, и все же прошу вас — пошлите группу человек в пять подготовить эти самые башни. Те, что в столице, уже переполнены, а будут еще выжившие.

И, вдруг невольно запнувшись, уже более тихо добавил:

— Я надеюсь…

Регвальд кивнул, положил руку на навершие меча и серьезно посмотрел на князя:

— Все будет сделано. Пять человек мы можем отозвать без проблем.

— Спасибо вам, капитан. Когда вернутся разведчики, направляйте их прямо ко мне.

— Слушаюсь.

Вдруг в животе у Асгволда голодно забурчало, и он попытался вспомнить, когда ел в последний раз. Но так и не смог. Теперь дни и ночи были заполнены хлопотами почти до предела, сливаясь в какие-то бесконечно длинные, муторные, не проходящие сутки. Принять и распределить выживших, накормить их, поддержать и ободрить хоть немного; принять доклады солдат и выдать новые указания. В свободное время он поднимался наверх и садился за расчеты, а после снова вынужден был спешить по делам. А вот еда… Асгволд обреченно махнул рукой и, решив больше не мучиться понапрасну, отправился на кухню.

Джерита как раз кипятила воду. Вот еще один ресурс, неожиданно оказавшийся весьма ценным. Источники, залегавшие у самой поверхности, высохли подчистую, а из более глубоких слоев воду теперь стало доставать чрезвычайно сложно. Люди работали, однако ни сил, ни самых элементарных инструментов, необходимых для такого сложного, трудоемкого дела банально не хватало. Кроме того, расчеты неумолимо утверждали, что и эти скудные водоносные слои иссякнут в самое ближайшее время, а потому каждая добытая капля была на вес золота.

Асгволд поплотнее прикрыл дверь, тяжело прислонился к косяку и устало провел ладонями по лицу. Джерита обернулась.

— Как ты, милый? — с тревогой в голосе спросила она.

Некогда блестящие черные волосы ее, которые она ежедневно укладывала в изящную, сложную прическу, теперь потускнели и были собраны в одну простую косу. Нежная кожа рук загрубела, покрылась цыпками и мозолями. Жена не жаловалась, выполняя всю необходимую работу наравне с остальными женщинами, и за это муж был ей от всего сердца благодарен.

Покачав головой, он ответил честно:

— Не знаю, Джерита. Я растерян.

Он сел на корточки, уткнулся лбом в колени и как-то сразу вдруг стал похож на беспомощного котенка.

— Я никогда не был лидером, — продолжал он глухим, бесцветным голосом, — вот в чем дело. Меня никто не учил править — в этом не было надобности. Был император, был его брат и четыре принца. Кому могло прийти в голову, что навыки управления потребуются именно мне? Что я уже сделал, жена, и что упустил? Разведчики разосланы, гвардия ищет выживших, сбором пропитания занимаются. Что еще я забыл?

Вид у Асгволда был немного потерянный и очень несчастный. Джерита вытерла руки, подошла к мужу и, присев на корточки, обхватила ладонями его лицо:

— Ты внук императора, мой дорогой. Ты справишься, я уверена — твоя кровь подскажет.

— Можно, я поем? — спросил он как-то по-детски трогательно.