— Кажется, сполна оценить местную архитектуру удастся только в Истале, — заметил Горгрид.

Эргард согласно кивнул. Приглядевшись, он заметил, как от одного из домов, из окна второго этажа, в сторону ближайшего дуба был перекинут подвесной мостик.

— Вы любите зелень? — спросил он у оборотня.

Наверное, ответа и не требовалось — он был вполне очевиден. Однако кесау все же пролаял:

— Конечно.

Хотелось остановиться, отпустить коней пастись, а самому завалиться в траву и лежать, глядя на проплывающие над головой облака. В былые годы он, скорее всего, так бы и поступил, а Горгрид ворчал бы вполголоса, что они напрасно теряют время. Теперь же он и сам не допустил бы лишней задержки.

Вторая ночь их вновь прошла в чистом поле, вблизи весело журчащего родника. Ужинали, а после и завтракали собственными запасами, и снова с нетерпением продолжили путь.

Отдохнувшие кони бодро рысили. Деревья попадались теперь все реже, а дома, наоборот, чаще. Они свернули с наезженного тракта, намереваясь срезать путь через перелесок, и вдруг Эргард остановился, пораженный необычайным зрелищем.

От родника с кувшином на плече шла оборотница. Но боги, как она была одета! В таких же узких, как у мужчин, шароварах, только с немного заниженной талией, и короткой кофточке, обтягивавшей пышную грудь и оставлявшей открытым живот. Горгрид несколько секунд задумчиво смотрел, а потом в голос рассмеялся.

— Все в порядке, — ответил он, заметив недоуменный взгляд оборотницы, и сделал успокаивающий жест. — Просто некстати вспомнилась смешная история. Простите нас.

Они продолжили путь, и проводник их, ненадолго переменив горло на человеческое, с удовольствием пояснил:

— Конечно, нам не пришло бы в голову прятать от вас двоих наших женщин. Вы просто не узнали их издалека, ведь одеяния очень похожи. Они, как и мужчины, должны с комфортом менять ипостась, где им хочется, а значит, одежда дам из внешнего мира им не подходит. Советник верно заподозрил ситуацию, раз спросил в итоге. Молодец, хвалю.

И, снова изменив горло на рысиное, все так же молча продолжил путь.

— Она нас поняла? — спросил Эргард, вспомнив извинения товарища.

Тот пожал плечами:

— Полагаю, что да. За две тысячи лет, проведенных нашими народами бок о бок, кто-то из предков да выучил по случаю язык людей. А значит, и правнуки его знают.

— Верно, — подтвердил Лерук.

Вскоре ехать верхом стало вновь неудобно, и люди спешились. Ветки низко нависали над едва заметной дорожкой, и их то и дело приходилось убирать. Кони недовольно фыркали, отмахиваясь хвостами от надоедливой мошкары. Время от времени попадались грибы, и Горгрид громко жаловался:

— Побродить бы сейчас с лукошком.

— Ничего, съездишь из Исталы, — успокаивал его князь. — Тут ведь недалеко, я правильно понимаю?

— Да, — пролаял оборотень. — За лесом.

Сердце подпрыгнуло в груди, а душа, наоборот, ушла в пятки. Цель совсем рядом! Что-то ждет их там?

Вскоре сосенки опять стали редеть, и в просвете между деревьями показался город, окруженный золотистой вечерней дымкой.

— Истала, — объявил Лерук с отчетливо слышимым придыханием, и с губ людей одновременно сорвался вздох восхищения. — Красивейший город кесау.

Столица напоминала манящий неосторожных путников пустынный мираж или, быть может, дворец из волшебной сказки. Многочисленные шпили, башенки, разноцветные купола устремлялись в небо. Дома тонули в зелени, однако подробностей на таком расстоянии было не разобрать, и Горгрид обернулся, бросив на спутников нетерпеливый взгляд.

— Вперед? — спросил он.

И Эргард согласился:

— Вперед!

Должно быть, предчувствуя скорый отдых, кони побежали еще резвее. Пряный цветочный дух, витавший над городом, дурманил ноздри. Эргард не удивился бы, если б узнал, что мостовые выложены из драгоценных камней, однако вскоре выяснилось, что под ногами положен все-таки самый что ни на есть обыкновенный булыжник.

Зато зрелище, представшее им по обеим сторонам улицы, оказалось поистине удивительным — настоящий пир глаз. Дома не жались друг к другу плотной кучкой, как в Асгволде, но отстояли на значительном расстоянии один от другого. Каждый из них был окружен небольшой тенистой рощицей или садиком, и листва деревьев, казалось, плавно перетекает в листву узорной отделки самого дома. Простые белые камни стен сверху были украшены цветными, полудрагоценными, так что зачастую не было видно самого основания. Огненный опал, напоминающий небо на закате, подобный звездной ночи аметист. Малахит, от замысловатых линий которого невозможно было оторвать глаз, а также флюориты, кварцы, турмалины. Они сплетались, образуя сложные, причудливые узоры, и можно было часами стоять и разглядывать, позабыв про отдых и сон.

Резьба ставен напоминала листву деревьев, крыши многих домов были непривычной людям полукруглой формы. Подобно стенам, они оказались выложены стеклянной глазурью и изразцами, и город напоминал пришельцам из внешнего мира пряничный домик, выпеченный искусными поварами для княжеского праздника.

В кронах деревьев прятались беседки, куда более изящные, чем в приграничном лагере, и над всем этим плыл густой, остро-сладкий цветочный дух.

Эргард с Горгридом ехали вперед и, не уставая, вертели головами по сторонам. Личные садики отделялись от улицы невысокими палисадниками, и при желании прохожим не составило бы никакого труда подсмотреть, что же делается внутри.

Лерук вновь сменил горло на человеческое и пояснил:

— На самом деле помимо внешнего сада, созданного больше для красоты, чем для удобства, есть еще внутренний, личный. Он тоже довольно обширный, но окружен строениями, и туда уже просто так не зайти. Там обычно и гуляют хозяева. Предместья и кварталы, расположенные по периметру — это все жилища знатных кесау. Ближе к центру можно найти площади с фонтанами, мастерские и лавки. Там зелени гораздо меньше и там уже не живут. А еще там стоит дворец Иласару.

— А его-то за что в такое непривлекательное место сослали? — поинтересовался Горгрид, и Лерук рассмеялся.

— Он же правитель, — пояснил проводник.

— Ну да, — согласился Эргард, — самая каторжная работа.

========== 7. Кимеда ==========

Вслед за Леруком Эргард с Горгридом свернули на одну из боковых улиц. Время от времени навстречу им попадались оборотни, и князь Вотростена боролся с желанием зажмурить глаза — столь непривычен и странен был для него вид местных женщин.

Друг же, напротив, не испытывал, казалось, ни малейшего смущения. Он с явным неподдельным интересом провожал оборотниц взглядом и потихоньку улыбался в усы.

— Дом Раэтина далеко? — спросил провожатого Эргард.

— Нет, — уверенно ответил тот. — Рядом.

Ветви яблонь и груш нависали над дорогой, образуя живую зеленую арку.

«Хотелось бы знать, — подумал князь, — как выглядит город зимой».

Хотя неистовых холодов, как на Севере, здесь не бывает, и все же любопытно.

Остановив коня, он заглянул во двор одной из усадеб и увидел двухэтажный дом с башенкой. Во дворе бегал, катая разноцветный мяч, совсем юный рысенок в звериной ипостаси, однако то, что это все же разумное существо, не вызывало ни малейших сомнений.

Вновь тронув поводья, Эргард поспешил догнать спутников. Те как раз свернули в небольшой проулок и остановились перед обширным яблоневым садом.

— Здесь! — объявил Лерук и одним прыжком перемахнул через куст сирени.

Горгрид спешился и поискал глазами ворота.

— Нам, похоже, туда, — заметил он и указал на виднеющуюся невдалеке дорожку.

Проводник подождал, пока они войдут, и припустил к дому.

Отделанный, как и все, плитками витиеватой формы из полудрагоценных камней, он всем своим видом вызывал в душе благоговейный восторг. В три этажа, с узорчатыми резными ставнями и тенистой верандой, он словно манил усталых путников, приглашая присесть и отдохнуть.

В саду, помимо яблонь, росли вишни и сливы. Где-то в отдалении слышалось мелодичное журчание. Ручей? Фонтан? С такого расстояния разобрать было невозможно. Под деревьями были накиданы в беспорядке подушки, а в кроне мощного векового дуба спряталась беседка из плетеной лозы, к которой вела довольно крутая лестница. Человек по такой уж точно не смог бы забраться.