— Мы рады вашему прибытию, князь Хастара, — заметила вслух она. — Ваша помощь в предстоящем бою будет неоценима.

— Я правильно понимаю, что вы намерены лично повести воинов Врат в бой? — серьезно уточнил тот.

Нолдиэ кивнула:

— Да. Правитель должен быть впереди, а раз мой муж погиб и у нас нет сыновей, эта честь ложится на меня.

Хастара вновь кивнул:

— Я понял. Значит, наша задача будет защитить в бою вас, госпожа, и помочь воинам нолдор уничтожить Врага.

Летавший в вышине беркут пронзительно крикнул, словно подтверждая сказанное, и полетел на запад, в сторону Химлада. Войско харадрим вновь снялось с места и тронулось вслед за Оростелем. А тем временем много севернее двигалась через леса Дортониона вторая половина вастаков под началом Иннары, направлявшаяся в Ломинорэ.

— Аммэ, расскажи про Гондолин? — попросил эльфенок.

— Я никогда там не была, мой милый. И твой атто тоже, — ответила Ириссэ.

— Тогда про Дориат. Только не пой, а расскажи, — не отставал малыш.

— Может, ты лучше послушаешь про Ломинорэ?

— Я помню, там живет дядя. Я хочу узнать про другие земли! Хоть про Ангамандо!

Аредэль вздрогнула, испугавшись за сына.

— Надеюсь, ты никогда там не окажешься, Ломион, — проговорила она и прижала малыша к себе.

— Окажусь! Вместе с армией нолдор! И ты сможешь снова одна поехать на охоту! — гордо выпалил эльфенок.

— Откуда ты знаешь, что мне захочется отправиться одной, без тебя и атто? — удивилась Ириссэ.

— Я сам слышал. Атар тебя не отпускал.

Аредэль нахмурилась. Недавно они повздорили с мужем, но она и не предполагала, что у их размолвки был свидетель.

— Ломьо, твой отец очень беспокоится о нас, он не хочет, чтобы… чтобы что-то нехорошее произошло с нами.

— Но в Химладе безопасно. Я сам слышал.

— Надо же, какие у тебя ушки! Почти волшебные — все слышат, — рассмеялась Ириссэ.

— У меня отличный слух. Так сказал атто, — гордо заявил Ломион. — И ты расскажешь мне про Дориат?

— Лучше мы его тебе покажем! — раздался с порога новый голос.

— Атто! — радостно воскликнул эльфенок и побежал к отцу.

— Мельдо, ты уверен?

— Абсолютно. Король Трандуил с радостью примет нас, — ответил Даэрон.

— Я не об этом. Ты уверен…

— Да. Что бы я там ни пережил — все прошлом, — ответил менестрель.

— А что там было? — тут же спросил Ломион.

— Твой атто боролся с силами тьмы, — ответила Аредэль.

— И победил? — уточнил малыш.

— Наша любовь одолела их. Запомни, Мелион, это величайшая из сил, что нам дарована Единым, — серьезно произнес Даэрон.

— Хорошо, атар, запомню, — ответил совсем юный эльф.

— А я тогда начну готовиться к отъезду, — сказала Ириссэ.

— Не забудь сообщить кузенам.

— Конечно, мельдо. Тем более, что я не хочу оставлять Химлад навсегда.

Даэрон кивнул и, взяв сына на руки, принялся напевать ему про свои родные края.

— Наконец вастаки прибыли в Ломинорэ, — Тьелпэринквар сел рядом с женой на спрятавшуюся в тени бука скамейку и сложил руки под подбородком. — Как будто мы сделали для грядущей победы все, что могли.

Он нахмурился, и Ненуэль обняла его, приникла щекой к плечу. Муж обернулся и, улыбнувшись благодарно, прижал к своей груди.

— Я часто думаю о мире, что наступит после победы над Морготом, — продолжил он. — Каким он будет? Я чувствую, что изменится многое, но не могу понять, что.

— Исчезнет тень зла, что нависает уже много тысяч лет над обитаемой Ардой?

— И это тоже, — согласился муж, — непременно. Но грядет что-то еще, и я не могу понять, что именно.

— Тебя это пугает?

— Скорее настораживает.

— Посмотри на меня, — попросила Ненуэль, и Тьелпэринквар глянул ей в глаза.

Она обхватила лицо любимого руками и долго всматривалась в собственное отражение на дне его зрачков. Легко, мелодично пели над их головами птицы, и постепенно опускающийся к горизонту Анар окрашивал небо в прозрачные золотые тона. В воздухе плыл аромат лилий.

— Ты хочешь привести нашего старшего ребенка в Арду до решающего боя, не откладывая? — наконец догадалась она.

— Да, — подтвердил Куруфивнион и, взяв ее ладонь в свою руку, поцеловал пальцы.

Ненуэль спокойно кивнула:

— Я тоже чувствую, что с ребенком наша жизнь станет еще полней и ярче. Я люблю тебя, Тьелпэ, и очень хочу привести в Белерианд нашего малыша.

— Я тоже тебя люблю, мелиссэ. И убежден, что смогу защитить вас обоих. Наш ребенок… старший ребенок, — поправил он тут же сам себя, — придет в этот мир, когда он уже вот-вот готов уйти. Но тем ярче и полнее запомнит он рождение нового мира.

— Я согласна с тобой, — ответила Ненуэль и поглядела на супруга с нежностью, — и ни секунды не сомневаюсь, что мы перешагнем решающий рубеж все вместе, без потерь.

— Ты что-то видишь? — уточнил Тьелпэринквар.

— Возможно.

— Тогда…

Он плавным движением встал и протянул руку. Ненуэль вложила пальцы, и супруги отправились вместе по дорожкам вглубь сада. Золотой свет все так же лился, окутывая их невесомой вуалью. Еще громче и жизнерадостнее пели птицы, и аромат лилий кружил голову.

Тьелпэринквар перешагнул порог беседки и, скинув мягкие подушки со скамеек на пол, заключил в объятия Ненуэль.

Последние закатные лучи отражались в глазах любимой, делая их цвет поистине удивительным. Муж глядел в них и никак не мог насмотреться. Два сердца бились в унисон, и ощущение чего-то таинственного и волшебного пронизывало их фэар. Аромат лилий кружил и возносил ввысь. Роа Куруфинвиона живо откликалось на малейшее прикосновение любимой. Он целовал ее, и никак не мог насытиться, словно голодный в пустыне. Души будущих родителей вслед за плотью слились в единое целое, и когда обоим уже показалось, что сердца их просто больше не выдержат переполнявшего их счастья, где-то в глубине фэар прозвучало одно-единственное, похожее на звон колокольчиков, слово: «Индилимирэ».

Через несколько дней Тьелпэринквар и Ненуэль объявили родным, что ждут ребенка.

— Значит, Теневые моря и Зачарованные острова — не легенда, — нахмурился капитан фалатрим. — Ничего подобного тут раньше не было.

Длинная цепь острых, укрытых туманами и мороками скалистых островов вырастала среди волн и, подобно ожерелью, убегала вправо и влево.

— Ни в коем случае не останавливайтесь здесь, — попросил Турукано. — Сердце чувствует опасность, а цель наша лежит гораздо дальше.

— Так и сделаем, — кивнул мореход. — Хотя, непонятно почему, фэа чувствует непреодолимое отвращение к морю. Очень хочется пристать.

— Должно быть, это действие темной магии этих островов, — забеспокоился нолдо. — Вы сможете ей противостоять?

— Наверняка, — подтвердил капитан. — Со времен пробуждения у вод Куивиэнен мы и не такое видали. Прорвемся!

Он задиристо и даже вызывающе свистнул и налег на руль. Двое других квенди принялись поправлять паруса, а Турукано вгляделся в укрытый густой серой пеленой горизонт.

Хотя до берегов Амана, бывших когда-то родными, по всем расчетам оставалось совсем немного, однако именно теперь тревога стала практически невыносимой. Он совсем не узнавал вод, по которым в последние дни шел корабль. Тяжелые, почти свинцовые волны казались мрачными, будто действительно отлитыми из металла. Небо скрывала плотная пелена туч, а мрачные тени с мороками и скалистыми островами не добавляли оптимизма.

«Как же тут живет Эленвэ? — беспокоился Нолофинвион. — А дядя и остальные оставшиеся? И почему? Что изменилось?»

Однако ответа не было, и оттого беспокойство лишь росло. Как и то отвращение к морю, о котором говорил капитан фалатрим.

«Хотя мне проще, чем им, — отметил Турукано. — Мне не нужно управлять кораблем».

Однако мореходы, видевшие зарю эльфийского народа, справлялись. Нолофинвион вовсе не был уверен, что более молодые и, соответственно, менее опытные устояли бы, и уже не единожды успел мысленно поблагодарить зятя за его идею с командой.