«Всего несколько шагов, и я освобожусь. Надо только дойти и …» — Искусник опасно приблизился к парапету и посмотрел вниз.

«Ну же! Не медли!» — шептал голос, а искаженная Клятва опять начала вскипать в крови гневом, направленным на этот раз на сына.

— Нет. Я не обижу их. Больше не обижу. Не дождешься! — вскричал он, решительно шагая к краю. Рука легла на камень. Осталось оттолкнуться и…

Искажение ликующе вскипело и понеслось по жилам, а тонкое золотое кольцо тем временем зацепилось за выступ, до крови оцарапав своего обладателя.

Куруфин остановился, прислушиваясь.

— Не дождешься, тварь! — воскликнул и, поцеловав кольцо, прижал его к сердцу: — Мелиссэ… я найду способ. Я понял. Знаю. Теперь для меня есть только один путь. И я его пройду. Ради нас. Ради сына.

Искусник замер и поднял голову вверх. Не обращая внимания на боль во всем теле, он начал говорить:

— Эру Великий и Единый, прошу, услышь меня, к тебе взываю. Я, Куруфинвэ Атаринкэ Фэанарион ныне отрекаюсь от слов, что произнесены были мною на площади в Тирионе, покрытом мглою, много лет назад.

Он повторил Клятву, с каждым словом которой гнев проникшего в нее искажения бил по роа, но Куруфин упрямо стоял на ногах.

Наконец, вместо финального «клянусь», он твердо произнес «отрекаюсь». Судорога скрутила тело. Искусник почти явственно слышал вой Моринготто, чье искажение сейчас корчилось, покидая нолдо.

— Эру, прошу, услышь и прими мои слова! — взмолился Куруфин.

— Вечная тьма. Помни, что будет ждать тебя. Ты готов заплатить такую цену? — раздалось в голове и со всех сторон.

— Готов.

— Чертоги не будут ждать тебя, если фэа покинет твое тело.

— Я знаю. Позволь мне избавиться от той скверны, что вплелась в мои слова.

Тишина звенела. Казалось, Искусник слышал, как пели звезды. Или же это был ветер?

— Отныне ты свободен от слов твоих и зла, что было вплетено в них.

— Благодарю! — искренне произнес Куруфин и, сделав несколько шагов к двери, без сил рухнул на камни.

— Я убежден, что это возможно! — веско произнес Туор и, пройдясь по комнате, остановился у широкого, выходящего во внутренний двор окна. — Во всяком случае, мы можем попытаться.

Оглянувшись, он посмотрел в глаза Итариллэ, и та, улыбнувшись в ответ, подошла и положила ладони ему на плечо.

— Я, — поправил его Тургон и, покачав головой, поднялся. — Вашими жизнями я рисковать не хочу. Кто знает, что может случиться в плавании.

— Но ты согласен попробовать доплыть до Амана? — обрадовалась Итариллэ.

— Не думай, дочка, что я не хочу увидеть твою аммэ. Вовсе нет. С тех пор, как ты, Туор, сообщил о ее возрождении, все мои мысли только о ней. И днем, и ночью. Но с тех пор, как мы прибыли в Белерианд, у меня появилось много иных обязанностей. Имею ли я право бросить все — и Ондолиндэ, и вас всех — и отправиться на поиски жены? Я люблю ее, это правда, и безмерно тоскую. И все же выбор тяжел.

Туор обнял Итариллэ за плечи, и Турукано, поглядев на них, добавил:

— Впрочем, возможно…

Он не договорил и вновь надолго замолчал, погрузившись в невеселые думы.

— Кстати, об Ондолиндэ, — заговорил, пользуясь случаем, приемный сын Финдекано о том, что его теперь волновало более всего. — Я все же считаю, что в городе дольше оставаться опасно. Тем более, если вы, дядя, в конце концов примете решение отправиться за леди Эленвэ. Возможно, когда-то его постройка была необходима, но те времена давно прошли. Теперь он может стать ловушкой для всех нас.

— И что же ты предлагаешь? — нахмурился Нолофинвион.

— Вернуться в Виньямар. Хотя он и пострадал от времени, для мастеров нолдор не составит труда его восстановить. Берега Невраста легко защитить и не сложно покинуть, если будет такая необходимость.

— И куда же в этом случае можно будет бежать?

Туор пожал плечами:

— На Балар. Дедушка Кирдан, разумеется, примет нас.

— Тебя, мой юный родич, — поправил Тургон. — Вряд ли там будут рады нолдор.

— Но со мной вас тоже примут.

— Вот именно, — кивнул Турьо. — С тобой.

— Ты не согласен? — сурово нахмурившись, спросила Итариллэ.

Ее отец улыбнулся вспыхнувшему в глазах дочери гневу.

— Отчего же, — сделал он успокаивающий жест. — Только сначала необходимо все хорошо обдумать. Созовем большой совет с участием всех лордов Ондолиндэ. И на нем решим судьбу гондолиндрим. Завтра же.

— Благодарю, атто! — улыбнулась Идриль.

Туор сдержанно кивнул, но в глазах его зажглось одобрение:

— Это верное решение, дядя.

С минуту Турукано стоял, задумчиво глядя в пустоту перед собой, а после вздохнул и стремительно вышел из комнаты. Туор с Итариллэ переглянулись и отправились в конюшни, чтобы немного прогуляться вместе по долине Тумладен.

====== Глава 110 ======

«Лехтэ… Надо найти… Лехтэ… Скорее», — Куруфин открыл глаза. Мир еще кружился и плыл, звезды сияли и водили странные, несвойственные им хороводы, а голова раскалывалась от боли при попытке сконцентрировать на чем-либо взгляд.

— Лехтэ, — уже вслух повторил Искусник и встал на ноги. Он немного неловко открыл дверь и начал спуск. Ступеней было много, очень много, но Куруфин преодолел их все.

Отдышавшись, он немного постоял у стены. Роа восстанавливалось быстро, и вскоре Искусник уже почти вбежал в их с супругой покои.

— Лехтэ! — позвал он.

Ответом послужила тишина. Залетавший в приоткрытое окно холодный ветер шевелил легчайшие занавеси. В потухшем камине лежала остывшая зола.

— Мелиссэ, где ты? — повторил он, понимая, что на осанвэ сейчас неспособен.

— Уехала. Как ты и хотел, — холодно раздалось с порога.

Куруфин резко обернулся, и в глазах его зажглась надежда:

— Тьелпэ! Куда отправилась аммэ?

— Далеко! — воскликнул тот. — Как ты и хотел. Верно?!

— Что ты говоришь? — побледнел Искусник.

— А ты взгляни, что она оставила! — сын указал ему на брошенные украшения. — Ты своего добился. Вот только… я тоже уйду. С женой, разумеется. Нам нечего здесь делать.

Куруфин чуть покачнулся и оперся ладонью о край стола.

— Тьелпэ… Это… — слова отчего-то давались с трудом, — ваше право, но поверь, больше я не обижу никого из вас.

Сын нахмурился и сложил руки на груди:

— Ты говорил нечто подобное.

— Я отрекся от Клятвы, — тихо произнес он.

— Что?! — потрясенно охнул Тьелпэринквар.

— Я отрекся от Клятвы, — уверенно повторил Искусник.

— Но это же означает…

— Да, йондо. И я шагну во тьму, если понадобится, но сейчас ничто не разлучит меня с семьей. Где Лехтэ?

— Я не знаю. Правда, не знаю. Она выехала вчера днем…

Куруфин кивнул и стремительно вышел.

— Атто, я с тобой!

— Разделимся! Я на север, — не оборачиваясь, бросил он.

Искусник покинул крепость, когда Исиль взошел на небосклон, озарив бескрайние равнины Эстолада и ущелье Аглона, к которому теперь он направлялся.

Стражи сильно удивились, увидев Куруфина, прилетевшего на заставу, словно сам Моргот прорывался сейчас на юг.

— Нет, лорд, ваша супруга не появлялась здесь. И совершенно точно ее не было в ущелье.

«Ехать дальше на север бессмысленно. Но где же она?» — в надежде он все же потянулся осанвэ, но безрезультатно. Если, конечно, таковым не считать сильнейшую головную боль. Однако внезапно пришла уверенность — надо спешить на запад.

Верные забрали уставшего от продолжительной скачки коня и незамедлительно привели нового.

Искусник не мог объяснить, почему настолько торопится найти жену, все же остававшуюся в спокойном и безопасном Химладе.

Короткий вой зверя или же крик странной птицы заставили его немного отвернуть, оставить наезженную дорогу и углубиться в лес. Конь стриг ушами и изредка похрапывал, а сам Искусник ощущал приближение чего-то чужеродного, чего или кого не должно было быть в землях нолдор.

Тварь он заметил лишь спустя несколько минут, когда вылетел на небольшую поляну, на дальней стороне которой уютно горел небольшой костер.