«Надо поговорить с ним, — подумала она. — И как можно быстрее».
====== Глава 88 ======
— Ну что, торон, рассказывай, что там за дева, которой может понадобиться твоя помощь? — Курво вошел вслед за Турко в небольшую гостиную, на стенах которой были развешены охотничьи трофеи, и, поставив свечу на каминную полку, разжег огонь. Пламя уютно вспыхнуло, заплясав бликами на дубовой отделке стен, и темнота в испуге разбежалась по углам.
Тьелкормо вздохнул и, обхватив себя руками за плечи, несколько раз прошелся по комнате. Остановившись в самом центре, нахмурил брови. Младший брат проследил за ним взглядом и, заметив легкое смятение, подсказал:
— Просто перечисли, что там произошло в лесу, с самого начала. На охоте я, признаться, ничего не понял.
— Да все на самом деле просто, — ответил наконец старший.
Искусник кивнул, соглашаясь, и, присев на самый край стола, застыл в ожидании.
В стекло ударили первые крупные капли дождя, забарабанив скоро частой дробью. На псарне залаяли собаки, но быстро смолкли, повинуясь командам верных. Турко несколько долгих мгновений вглядывался в густую, непроницаемую темноту, и наконец заговорил.
— Я встретил деву, — начал объяснять он, — нолдиэ, еще юную…
Она вставала в воображении слушателя, словно живая, и можно было подумать, что она и впрямь так хороша. Хотя Турко этого не упоминал прямо, однако в нотках его голоса, во взгляде сквозило восхищение, которое, впрочем, сам Охотник вряд ли осознавал.
— А почему ты думаешь, что ей и впредь может потребоваться чья-нибудь поддержка? — наконец поинтересовался Курво.
Турко пожал плечами:
— Она сама сказала, что лишилась отца, а нэри в семье больше нет.
Секунду младший раздумывал над ответом, и наконец задал вопрос, который интересовал его сильнее всего:
— Но почему именно она?
— О чем ты? — не понял старший.
— Она ведь не одна осталась без атто. Наверняка есть и другие. Почему ты заинтересовался именно ее судьбой?
Турко задумчиво почесал бровь:
— Хороший вопрос. Ответа на него я не знаю.
— А та синдэ, дочь Эльвэ? — продолжал допытываться Искусник.
— В смысле? — не понял Турко и вздрогнул, вспомнив пленившую его полумайэ.
— Лютиэн. Дориатская принцесса, которая удерживала тебя. Ты говорил, что она делала все, находясь во власти своей матери. Теперь Мелиан мертва, а синдэ исчезла.
Тьелкормо заметно вздрогнул и с минуту сосредоточенно смотрел перед собой в пустоту, словно пытался вспомнить о чем-то, а после резко отмахнулся:
— Знаешь, мне больше не хотелось бы о ней вспоминать. Тот плен — не самое приятное, что случалось со мной в жизни. Я не желаю зла Лютиэн, но убившая своего отца не достойна моей жалости! Меня интересует другая, сегодняшняя незнакомка. Я должен попытаться ее найти.
— Зачем? Ладно, мне можешь не отвечать, но сам для себя ты решил?
Турко пожал плечами:
— Не знаю. Может, им забор надо поправить или починить крышу.
Курво издал нечленораздельный звук, словно пытался приглушить смех, и опустил голову, пряча появившееся во взгляде веселье. Волосы упали ему на лицо. Он резким движением откинул их и посмотрел в окно. Дождь усиливался.
— Кажется, тебя ждут некоторые затруднения, — прокомментировал он. — Следы смоет. Да и животные на той поляне уже потоптались.
— Ты прав. Но я все равно попытаюсь. Не так уж много у нас селений нолдор в Химладе, чтобы не обойти их все и не выяснить.
— Что ж, удачи тебе, — уже серьезно ответил Искусник. — От души надеюсь, что ты отыщешь ее. Раз уж она сумела так заинтересовать тебя…
Он покачал головой, словно сам с трудом верил в сказанное.
— Только, торон, — вновь заговорил Курво, и Турко, который уже собирался было выйти, остановился в дверях. — Пожалуйста, когда найдешь, ничего не говори ей про забор. Просто спроси, не нужна ли помощь. Хорошо?
— Так и сделаю. Благодарю, Курво.
Старший брат вышел, а младший еще некоторое время сидел, глядя на огонь и размышляя о чем-то. Наконец, чуть заметно усмехнувшись, он покачал головой и, погасив огонь в камине, покинул гостиную и отправился в покои к жене.
— Майтимо, повторяю, я сделаю все, как ты скажешь, — Карнистир начал заводиться и чуть не убрал ладонь с палантира.
— А сам что думаешь? — спросил его старший брат.
— Какая разница?! Я приму любое твое решение. Для меня король — ты, — произнес он и непроизвольно сжал пальцы второй руки в кулак.
— Тут ты не прав. Я…
— Не начинай! Я еще тогда дал понять, как отношусь к твоему решению, — мрачно произнес Карантир. — Однако напомню, что не стал тогда противиться. Не стану и сейчас.
— То есть ты одобряешь коронацию Финдекано? — уточнил Маэдрос.
— Вот заладил! Я одобряю любое твое решение. Твое!!! Мне нет дела до того, кто готов нацепить на себя венец еще живого отца!
— Успокойся. Пожалуйста, — настойчиво, но в то же время мягко попросил Майтимо. — Ты же знаешь, что произошло с Нолофинвэ. Вряд ли он когда-либо вернется, в этом я согласен с Турукано.
— Примерно то же многие говорили Макалаурэ! И часто говорили, Нельо. Но он не посмел. Хотя и правил нолдор. Хорошо правил, несмотря на то, что я и братья были недовольны некоторыми его решениями…
— Достаточно. Я понял, что ты хочешь сказать. И пусть я был плохим королем… не перебивай! Это было мое решение отдать корону Нолофинвэ. Долгие годы мы жили в мире, в том числе благодаря ему, — сказал, убеждая брата, Маэдрос.
— Угу. Исключительно благодаря ему. Химринг тут абсолютно не причем, — тихо, словно говоря сам с собою, произнес Карантир.
— Морьо! Прекрати уже. Мне важно понять, поддержит ли Таргелион нового короля, — серьезно сообщил Майтимо.
— Только если за него будет Химринг, — строго ответил Карантир. — Я никогда не пойду против тебя, брат. Твое слово — вот, что действительно имеет для меня значение. А сейчас извини — меня ждут дела. И хотя я благодарен Финдекано за твое спасение, с его решением принять корону при сложившихся обстоятельствах не согласен, но препятствий чинить не буду.
— Морьо, ты неисправим, — произнес Майтимо, и разные эмоции отразились в его глазах.
— А меня и не надо переделывать, — усмехнулся Карнистир. — Я изначально хорошо вышел!
— Мо… — хотел продолжить разговор Маэдрос, однако камень потемнел — лорд Таргелиона разорвал связь.
Морифинвэ быстро убрал ладонь с палантира и подошел к окну.
«Кано, что бы ты ответил на этот вопрос? Также подчинился или все же высказал все, если не брату, то кузену? Увы, я не узнаю об этом никогда», — мысли Карантира делались все более горькими, пока, наконец, он усилием воли не приказал себе заняться насущными делами собственных земель.
Сад дышал холодом. На чистом ясном небе бледно светил Итиль, а на востоке уже вовсю золотилось яблоко Анара. Ночью успело слегка подморозить, впервые этой осенью, поэтому теперь трава казалась припорошенной мелкой белоснежной пудрой. Финдекано вдохнул полной грудью бодрящую свежесть и с резким хлопком закрыл створки окна.
— Пора, мелиссэ, — он обернулся и, оглядев нарядно одетую в честь коронации мужа жену, ласково улыбнулся.
Глубокого бордового оттенка платье было отделано серебром. В волосах Армидель сверкали рубины, отбрасывая при движении яркие блики, и Нолофинвиону вдруг захотелось подойти и, обняв любимую, зарыться лицом в ее локоны.
— Ты прав, мельдо, — ответила она своим певуче-нежным голосом. — Сын уже ждет внизу.
Она улыбнулась, зеркалом отразив нежность во взгляде супруга, и с восхищением оглядела его с головы до ног. Котта цвета вечернего неба, когда сияние Анара уже успело поблекнуть, а звезды только-только начали появляться, хорошо сочеталась и с кольчугой самого Финдекано, и с нарядом его супруги.
— И все-таки мне жаль, что я сегодня становлюсь королем, — заметил Нолофинвион. — Дорого бы я дал, чтобы этого не случилось.
