Целитель с гневом посмотрел на ближайшую склянку, словно та лично была виновата в постигшей эльфа неудаче, и отбросил в сторону лист, который до сих пор держал в руках.

Куруфинвион вновь сосредоточенно кивнул и, подняв листок, задумчиво повертел его в руках:

— Что это?

— Ацелас, — охотно пояснил Энвинион. — Но и он тоже не желает исцелять. Их роар не повреждены, и это самое горькое. Им бы еще жить и жить! Однако фэар наших подопечных далеко и, кажется, уже не смогут вернуться. Мы зовем, но без всякого результата. Они уже у порога Намо, лорд.

Голос целителя дрогнул, плечи бессильно опустились, и душа Тьелпэ сжалась от пронзившей ее острой боли.

«Вот так, не приложив практически никаких усилий, Саурон лишил нас нескольких воинов, — с горечью подумал он. — Неужели в самом деле ничего нельзя сделать?»

Он обвел внимательным взглядом всех пятерых нолдор и, положив ладонь на лоб Айвендила, закрыл глаза.

— Я попытаюсь, — пояснил он вслух. — Еще раз. Хотя я и сам сейчас измотан поединком, но…

— Хорошо, лорд Тьелпэринквар, — согласился Энвинион. — Может быть…

Верный не договорил, но надежда в глазах сказала за него лучше всяких слов.

Неслышно приоткрылась дверь, и внутрь проскользнул юный эльда, пройдя сразу в отгороженный угол. Вскоре стон прекратился, и повисла напряженная, пропитанная ожиданием, тишина.

Куруфинвион тем временем поправил на пальце кольцо амулета и распахнул разум. Это было не осанвэ, а нечто совершенно иное, чему он пока не мог подобрать названия. Его мгновенно окружил густо-серый, непроглядный туман без малейших проблесков света, и в нем Тьелпэ принялся искать фэа того, кто сейчас лежал перед ним, готовясь навсегда покинуть пределы Эа.

«Айвендил!» — позвал он, и на миг ему показалось, что вдалеке ярко вспыхнула небольшая точка.

Тогда эльф нащупал в пустоте ниточку и пошел за ней, не переставая звать.

«Ты слышишь меня?!» — вновь спросил он.

И вдруг неожиданно для самого себя получил ответ:

«Да, государь! Я тут».

Айвендил стоял в сопровождении четырех товарищей у порога Чертогов Намо, и зов майяр, что слышали они, был властен и неумолим, подобно року. Он тянул их к себе, намереваясь поглотить, и у эльфов не было сил сопротивляться ему. Вдруг все изменилось.

— Что происходит? — спросил у Айвендила ближайший воин, стоявший во время появления Саурона неподалеку.

— Я слышу зов, — пояснил тот.

— Чей?

— Того, кому не могу не подчиняться.

Эльф оглянулся, и увидел вдалеке размытую фигуру сына Искусника. Голова Тьелпэринквара была окружена тонким золотым сиянием, отдаленно напоминавшим венец.

— Айвендил, — снова позвал его Куруфинвион. — Ты слышишь меня?

— Да.

— Иди за мной. Возвратись к жизни.

— Хорошо, государь. Я повинуюсь тебе.

Майяр Намо разъяренно зарычали, поняв, что добыча ускользает, но поделать уже ничего не могли. В далеком Белерианде, на границе Дортониона, Айвендил резко распахнул глаза, и Тьелпэ, все это время боровшийся за его жизнь, обессилено выдохнул и с легким недоумением огляделся.

— У вас получилось! — услышал он потрясенный и одновременно радостный голос Энвиниона.

— Ты молодец, — добавил Ангарато, пришедший во время лечения и до сих пор безмолвно взиравший на происходящее.

— Благодарю.

Тьелпэринквар кивнул и поднял с пола лист ацеласа. В памяти всплыли слова прадеда Финвэ о целебных свойствах этого растения.

— Дайте, пожалуйста, воды, — попросил он.

Целитель подал чашу, и Тьелпэ, растерев в руках листок, кинул его в воду. В воздухе поплыл чистый, сладкий аромат родника.

— Выпей, — поднес он получившийся напиток к губам Айвендила. — Это придаст тебе сил.

— Лорд Ангарато, — попросил Энвинион, — помогите нам. Еще четверо верных у порога Мандоса.

— Разумеется, сейчас, — согласился Арафинвион.

— Лорд Тьелпэринквар? — обернулся к Куруфинвиону целитель.

— Да, конечно, — согласился тот.

Убедившись, что с Айведилом уже все хорошо, Тьелпэ встал и подошел ко второму ложу.

— Как его зовут? — поинтересовался он.

Целитель ответил, и все повторилось: зов, возвращение, чаша напитка.

— Странно, — пробормотал Ангрод с недоумением, вставая. — У меня ничего не выходит.

— Почему? — удивился Куруфинвион.

— Не знаю. Я делаю то же, что и ты, и верный слышит меня, я это чувствую. И, тем не менее, он уходит. Попробуй сам.

Тьелпэринквар потер лоб и, убедившись, что второй верный действительно вернулся, занялся подопечным Ангарато.

Мгновения бежали, слагаясь в минуты, в часы. На бледном небосклоне уже загорелась пока еще неяркая розовая заря, когда измученный Куруфинвион, глотнув протянутого ему целителем мирувора, наконец встал и вытер холодный, липкий пот со лба и объявил:

— Все, больше они не торопятся в Чертоги.

Все пятеро нолдор, пострадавших во время нападения Саурона, вернулись в этот мир, послушавшись зова Тьелпэринквара.

— Теперь вам бы и самому отдохнуть, — напомнил целитель. —  Да и ожоги перевязать заново стоит.

— Конечно, — не стал спорить тот.

— Я у тебя в долгу, — заметил Ангрод.

— Прекрати, — отмахнулся от него Тьелпэ. — Я же не мог бросить их там, у порога небытия.

Он без сил опустился на ближайший стул, и Энвинион, оживившись, принялся доставать бинты и мази. Куруфинвион сморщился, но предпочел не вступать в пререкания.

Ангрод задумчиво посмотрел на видневшийся кусочек неба и, закусив губу, спросил сам себя:

— И все же, хотел бы я знать, почему у меня ничего не получилось. Я ведь делал все то же самое.

Ответа он, разумеется, так и не получил, ведь никто его не знал. Пожав плечами, Арафинвион попрощался с Тьелпэ, пообещав заглянуть чуть позже, и отправился проверять посты.

— Почему до сих фэа Канафинвэ Фэанариона не предстала передо мной? — владыка Мандоса начинал гневаться, и в его обычно бесцветном голосе уже слышалась ярость.

— Просим простить нас, Мудрейший, — заговорил один из майар.

— Уповаем на вашу милость, — подержал его второй.

— Возможно, его фэа исцеляется сама, и нет необходимости…

— Это уже мне решать! — голос Намо разнесся по серому залу. — Вы упустили его, так найдите и приведите ко мне.

— Все исполним, владыка! — поклонившись, майар быстро покинули валу.

— Поищем в чертогах Финвэ? — предложил один наиболее вероятное место, где могла быть душа Макалаурэ.

— Конечно, — согласились его спутники.

— Только сразу захватим сеть, — уточнил второй.

— Думаешь, пригодится? — удивился первый.

— Сработала бы, — усомнился третий. — Он все же сын Пламенного.

— Но и на него же нашли управу! — возразил первый.

Остальные майар пристально посмотрели на него:

— Ты забыл, что ли, как мы потеряли эту фэа?!

Первый промолчал.

— Проклятый выродок Куруфинвэ! Ты еще пожалеешь о содеянном! — Саурон, отойдя на безопасное расстояние, тяжело привалился к камню. — Ты будешь захлебываться своей кровью, молить меня о пощаде, но я продолжу истязать твое жалкое тело!

Картины, представшие пред мысленным взором падшего майа, радовали и наполняли тьмой его сущность, а фану — силой.

«Тьелпэринквар корчится на дыбе, а он, великолепный Артано, приближается к нему с раскаленными щипцами… Или же цинично выливает воду прямо перед лицом Куруфинвиона, вздернутого на вывернутых руках к потолку. Или…» — жаркое пламя опалило майа, резко вернув его к реальности.

— Не бывать этому! — ощутил он нечто, похоже на осанвэ.

— Куруфинвэ? — удивился он.

— Фэанаро! Я всегда предпочитал зваться так, жалкий прислужник убийцы!

— Но как?

Лишь опаляющий смех послужил ему ответом, а вместо столь приятных глазу картин теперь почему-то представлялись нолдор с острыми мечами и пламенеющим взглядом. Желая поскорее прогнать наваждение, Саурон со злостью пнул подошедшего к нему с флягой орка и приказал: