Армидель скептически фыркнула в ответ:

— Ты думаешь, он согласится? Он уже не ребенок, как бы нам ни хотелось, чтобы это было не так. Он взрослый нэр и будет рваться в бой.

Финдекано посмотрел на жену и загадочно улыбнулся ей:

— За этим я его туда и направлю. Ему придется подчиниться приказу отца и лорда.

— Хм, — заинтересованно протянула дочь Кирдана и вопросительно подняла брови. Однако супруг хранил молчание.

Ладья Ариэн плыла по небу, а когда западный край горизонта окрасился в золотые тона, рог возвестил прибытие младшего лорда. Армидель встрепенулась и, отложив книгу, которую до сих пор рассеянно читала, вопросительно посмотрела на мужа. Тот кивнул, отвечая на невысказанный вопрос, и, встав, подошел к столу. Послышался быстрый топот ног, дверь распахнулась, и в кабинет вбежал Эрейнион. Еще не успев утратить юношескую порывистость, лицом и телом он уже был взрослый нэр.

— Отец, война с Морготом?! Наконец-то! — крикнул он, и в серых глазах его зажегся огонь.

Финдекано при виде такой горячности снисходительно и ласково улыбнулся.

— Я бы так не радовался, — осадил он пыл сына. — Бой это крайне неприятно. Это боль и страдания. Но ты прав — по всем признакам Враг вот-вот ударит. Поэтому я хочу, чтобы ты поехал в Бритобмар к своему дедушке Кирдану.

Эрейнион нахмурился и, приблизившись к столу, вгляделся в разостланные карты.

— Отсылаешь? — спросил он прямо. — Я уже не малыш и могу биться.

Фингон не смутился прямого взгляда сына:

— А ты думаешь, что будешь там прохлаждаться и рыб ловить? Вовсе нет. С моря гавани защищены, но с суши ее ограждают лишь стены.

— Крепости нолдор тоже.

— Верно. Но у нас еще есть доблесть воинов, меж тем как фалатрим не самые искусные бойцы.

Финдеканион поморщился, признавая правоту слов отца. А тот тем временем продолжал:

— Ты отберешь воинов и отправишься с ними к Кирдану Корабелу. Твоя задача будет укрепить гавань и в случае нападения Моринготто удержать ее любой ценой. Ты понял приказ?

Эрейнион вытянулся, словно стоял в строю:

— Да, мой лорд.

— И не рискуй там без крайней необходимости, — уже совсем другим тоном сказал Фингон. — Не забывай, что мы с аммэ тебя любим и предпочли бы увидеть после окончания битвы живым.

Эрейнион расслабился и весело рассмеялся:

— От тебя ли я слышу такие слова, отец? Финдекано Астальдо говорит об осторожности?

Фингон ничего не ответил и, улыбнувшись, обнял сына, похлопав его по спине:

— Иди, готовься. У тебя мало времени — завтра уже надо отбыть.

— Хорошо. Встретимся за ужином.

Йондо убежал, вдохновленный полученным от отца поручением, а Армидель, проводив его взглядом и убедившись, что быстрый топот ног уже раздается во дворе, проговорила задумчиво:

— Я даже не знаю, почему атани считают, что эльфы никогда не лгут?

Она посмотрела на мужа лукаво, и тот, выдержав ее взгляд, улыбнулся в ответ:

— Ну… По большому счету, я и не лгал. Я просто не сказал всей правды. Конечно, владения твоего отца по сравнению с землями нолдор более безопасны, и именно по этой причине наш сын теперь отправляется именно туда. Но это все не исключает того, что Враг действительно может на них напасть. И кто, кроме Эрейниона, в таком случае сможет их защитить?

Армидель только головой покачала. Фингон обнял жену и поцеловал ее в щеку:

— Пойдем, посмотрим, как там ужин. Может, стоит приготовить что-нибудь особенное в честь отъезда сына?

— Последние мирные хлопоты? — понимающе улыбнулась дочь Кидана. — В такие минуты они доставляют особое удовольствие. Пойдем.

И оба, взявшись за руки, направились на кухню.

Время для Аэгнора и его жены летело незаметно. Осень, когда они сыграли свадьбу, выдалась на удивление теплой и сухой. И хотя многие птицы рано улетели на юг, им нравилось бродить под соснами и глядеть на серую гладь озер.

Постепенно холодало, и первым заморозкам на смену пришли холодные ночи, что припорашивали на утро землю легким снежком.

Зиму Аэгнор не любил, но в то же время помнил, что именно она в свое время подарила ему первую встречу с любимой.

Забот в крепости хватало, и днем Айканаро редко мог быть рядом с Андрет, однако долгие темные вечера и ночи были их. Жаркие, полные любви и страсти. Ярое пламя опаляло, обжигало и в то же время возрождало Андрет и возрождалось вновь само, чтобы снова окутать, согреть и почти что сгореть, дотла, вдвоем, не размыкая объятий.

За зимой пришла весна. Правда выдалась она затяжной, долгой, словно некая злая сила не желала выпускать землю из снежного плена. Нолдор чувствовали тяжесть, что навалилась на их леса и поля, но чем помочь — не знали.

Айканаро же ощущал нечто странное, однако объяснений не находил. Словно изменилось что-то после одной из ночей, проведенной в объятиях любимой.

Лишь спустя некоторое время, все стало ясно.

В тот день впервые звонко запели птицы, и побежали еще робкие, но уже по-весеннему звонкие ручейки.

Андрет подошла к мужу и замерла, словно не решаясь сказать. Айканаро внимательно посмотрел на жену и ободряюще улыбнулся, чувствуя ее эмоции.

— Я не знаю, как принято сообщать о таком у нолдор, — начала она, — но… у нас будет ребенок!

— Так вот оно что! — вскричал Аэгнор и обнял удивленную Андрет. — А я понять не мог, почему… впрочем, не бери в голову. Я очень рад. Хотя это и несколько неожиданно. Понимаешь, эльдар… они не могут зачать дитя без взаимного желания.

— Так ты не хотел, чтобы у нас… чтобы я…

— Что ты! — тут же заверил ее Аэгнор. — Просто думал, что через годик-два. Но так еще лучше! А кто у нас?

— Милый, я не знаю, — вздохнула Андрет и поспешила добавить, — извини. Правда, не знаю. Люди так не могут.

— Значит, будем ждать, — он вновь обнял жену и поцеловал ее в макушку. — Но мне кажется, что будет дочка.

Топот копыт разбудил Ириссэ среди ночи.

— Турко! — выскочила дева из дома и замерла, обнаружив жеребца кузена одного.

— Что с ним? Где все остальные? — спрашивала она и не понимала ответов. Лишь в одном не сомневалась дева — Охотнику нужна помощь.

Аредэль завела коня под навес, налила воды и положила скошенной днем травы:

— Отдыхай, мой хороший, мы не оставим твоего хозяина в беде.

Будить Даэрона не пришлось — менестрель сам проснулся, услышав звуки во дворе.

— Что будем делать? — спросила Ириссэ, закончив рассказ.

— Надо поспешить в Химлад, — ответил Даэрон.

— И бросить Тьелко одного?

— Чем мы поможем ему? Нас также схватят и…

— Ты… да ты просто…

Аредэль все же вовремя удержала рвавшиеся с языка слова. Все же речь менестреля не была лишена смысла. Их или не пропустят, или…

— Прости, мельдо. Ты прав. Когда сможем выехать?

— Завтра, — уверенно ответил Даэрон и, посмотрев на небо, уточнил: — Сегодня, но немного позже.

Ириссэ кивнула и начала собираться. Прощаться с уютными домиками не хотелось, но выбора у них с любимым не было.

Некоторое время ехать им приходилось вдоль границы Дориата. Порой Аредэль слышала голоса стражей, и тогда ей казалось, что Даэрон решит вернуться, однако менестрель лишь вздрагивал и невольно начинал торопить коня, принявшего нового седока лишь по просьбе хозяйки, что сейчас управляла жеребцом Охотника.

— Скоро уже будем среди нолдор, — сидя у костра после долгого дневного перехода, сказала Ириссэ.

— Надеюсь, они меня примут, — обеспокоенно проговорил Даэрон.

— Конечно! Не сомневайся, мельдо.

— Легко сказать, — усмехнулся менестрель. — Столько лет я слышал, что… Впрочем, тебе лучше не знать.

— Но теперь ты понимаешь, что это неправда? — обеспокоенно спросила Аредэль.

Даэрон ответить не успел. Рядом испуганно заржала лошадь Ириссэ и грозно захрапел жеребец Келегорма.

— Варги! — вскричала дева и схватила лук.

Одна из тварей тут же переключилась на эльфийку. Раненая, она полетела на Аредэль, словно и не чувствовала боли от пронзивших ее тело стрел. Даэрон не был искусным воином или охотником, однако отлично умел метать ножи.