— Люблю тебя, — сказали они одновременно, глядя друг на друга.

Серые глаза Алкариэль манили, голова немного кружилась, и Маглор, подавшись вперед, отдался поцелую со всей страстью, с трудом сдерживая рвущееся наружу пламя.

— Братец! Как же я рада тебя видеть! — воскликнула Ириссэ, но руку Даэрона не отпустила.

— Неужто больше, чем его? — усмехнулся Охотник.

— Турко! Сейчас не до твоих шуточек!

— А кто сказал, что я пошутил? — стоял на своем Келегорм, продолжая между тем думать, как следует поступить.

Верные тем временем обследовали местность и, выбрав наиболее подходящую для лагеря поляну, вернулись к лорду, который вместе с кузиной уже заканчивал изготавливать носилки для менестреля.

Тьелкормо осторожно погрузил спящего от снадобий Даэрона и спросил:

— Что здесь произошло?

— Ирчи, — ответила Аредэль. — Ты же сам видел их тела.

— Я не об этом, — отмахнулся Охотник. — Я чувствую остатки какой-то магии, опасной и очень нехорошей.

— Не знаю. Возможно, мы узнаем больше, когда… когда любимый придет в себя, — набравшись смелости, произнесла Ириссэ.

— Ты даже не знаешь, кто он, но уже мельдо? — удивился Турко.

Дева лишь вздохнула и кивнула.

Дни шли, лагерь на поляне постепенно превращался во вполне пригодное для проживания небольшое поселение, разве что не было в нем ни мастерских, ни садов и полей вокруг. Дичи в лесах хватало, а ягоды еще радовали эльфов своей сладостью. Впрочем, задерживаться там надолго никто и не планировал — Даэрон с каждым днем чувствовал себя все лучше, особенно, когда Ириссэ была рядом. Петь, как раньше, он еще не мог, а потому ограничивался лишь стихами, посвященными своей мелиссэ.

Келегорм поначалу удивлялся, как такие разные квенди смогли полюбить друг друга, но, видя искреннее счастье кузины и все разгорающийся свет в глазах менестреля, убедился в подлинности их чувств.

— Думаю, через пару недель можно будет выдвигаться, — как-то утром сказал кузине Турко. — Где вы хотите жить?

— Я думала вернуться в Ломинорэ к брату, — ответила дева. — Он все же очень помог мне. Тем, что не стал удерживать и позволил уехать.

— Да, без тебя спасти Даэрона было бы некому.

— За что я премного благодарен моей храброй и прекрасной Аредэль! — раздался рядом голос менестреля.

— Ты вовремя, — сказал Келегорм. — Думаю, настало время спросить, что же произошло в Дориате или близ его границ.

Песнопевец вздрогнул:

— Милая, ты не могла бы оставить нас со своим кузеном? Нис не стоит слышать…

— Мы с тобой уже говорили — я не хрупкая синдэ! И я в любом случае должна знать, кто и что сотворил с тобой! — моментально вспыхнула Аредэль.

— Хорошо. Но… возможно, услышав, ты захочешь покинуть меня. Я пойму.

— Никогда! Скорее отомщу тем, кто посмел жестоко поступить с тобой!

— И думать забудь! — в один голос вскричали Келегорм и Даэрон.

— Если что, это сделаю я, — тихо уверил кузину Охотник.

Менестреля слушали, не перебивая, лишь изредка тяжело вздыхала Ириссэ и брала любимого за руку.

— Я этого так не оставлю! — вскричал Келегорм, когда рассказ был окончен. — Незамедлительно отправлюсь к границе Дориата и выясню у стражей, что происходит в королевстве и куда смотрит Эльвэ.

— Элу, — поправил его Даэрон.

Охотник лишь презрительно передернул плечами.

— Послушай, может, не стоит? — спросила его Аредэль. — Вдруг…

— Никаких вдруг! Нельзя оставлять безнаказанным такое! И вообще, я в гости к кузине Артанис еду. Пусть попробуют не пропустить!

— Мне не позволили, — сказала дева.

— Я буду очень настойчив.

— Турко!

— Что? — ухмыльнулся тот.

— Осторожнее.

Тот лишь кивнул и, взяв все необходимое, подозвал коня:

— До скорого, сестренка!

Как только всадник скрылся из виду, Ириссэ, несмотря на попытки Даэрона ее удержать разговором, быстро собрала верных Тьелкормо.

— Следуйте за своим лордом! Это мой приказ!

— У нас другое распоряжение, леди.

— Я дочь Нолдорана!

Кто-то несколько презрительно фыркнул, но тут же принес извинения.

— Хотя бы убедитесь, что с Турко все в порядке. Мы будем здесь. Да и Хуан останется с нами, — добавила Аредэль и, поглядев на пса, что устроился у ее ног, наконец добавила тихо: — Пожалуйста.

Командир верных кивнул, и небольшой отряд стрелой сорвался за своим лордом.

— А ты, мельдо, можешь не терзаться сомнениями, — ласково произнесла Ириссэ. — Я люблю тебя. И то, что с тобой сотворили в Дориате, никак не повлияет на мои чувства к тебе.

Менестрель взглянул в дорогие ему серые глаза. Сделал шаг вперед. Еще один. И наконец привлек ее к себе и впервые поцеловал.

Вскоре после заката затрубили рога, и ворота в очередной раз распахнулись, впуская во двор новый отряд. Макалаурэ, совещавшийся в этот момент с командирами верных, прервал совет и, быстро спустившись, приветствовал брата:

— Рад тебя видеть, Курво!

Тот спешился и обнял хозяина крепости.

— А я не один, а с семьей, — радостно сообщил он. — Никто не захотел пропустить твою свадьбу — пришлось оставить Химлад на Вилеона.

— Alasse! — воскликнул Кано, увидев подъезжающих Тьелпэ и Лехтэ.

Двор вмиг огласил веселый гомон. Прибывшие из Химлада эльдар спрыгивали на землю, уводили коней в отведенные им денники, а Искусник помог спешиться жене и, кивнув сыну, пошел вслед за братом в донжон, где их уже ждали, собравшись в гостиной, приехавшие ранее братья.

— Питьо и Майтимо уже здесь, — перечислял Макалаурэ. — И, разумеется, родители Алкариэль. Они прибыли с месяц назад.

— Да, я сам же их и отпустил, — немного удивившись, заметил Куруфин.

— Верно, — рассмеялся своей забывчивости Маглор. — Еще обещался приехать Аэгнор. Дозорные передают, что его отряд прибудет завтра днем, а Финдекано, скорее всего, к вечеру.

— И когда же именно торжество? — полюбопытствовал племянник.

В комнате ярко горел камин, отбрасывая по стенам радостные блики. На столе, рядом с медом, фруктами и мясом, лежали карты Белерианда и перо с чернильницей. На полке стояла маленькая ручная арфа.

— Через три дня, — ответил Маглор и, подойдя к столу, откупорил бутылку и быстро разлил вино по кубкам.

Сидевший у окна Майтимо поднялся при виде приехавших и, прервав беседу с Питьо, приветствовал родичей.

За окном начинали все ярче разгораться звезды. Курво придвинул к камину еще одно кресло и, усадив в него жену, спросил:

— Ты не слишком устала? Может, пойдем в покои?

— Все хорошо, — успокоила она его.

Он быстро сжал ее пальцы, а Майтимо взял со стола один из кубков:

— За встречу! Впервые за долгое время нам удалось собраться почти всем вместе, да еще при столь радостных обстоятельствах.

Тьелпэ взял с блюда ломтик мяса.

— За встречу! — поддержал он. — Пусть это будет не последний случай в нашей семье, когда мы вместе по подобному поводу.

Впрочем, в тот вечер импровизированный пир не затянулся — немного поговорив, вновь прибывшие отправились в отведенные им покои, чтобы встретиться с остальными уже на следующий день.

На стене по-прежнему негромко перекликались стражи, успокаивающе позвякивало оружие. Откуда-то лилась негромкая музыка, и ощущение покоя было практически полным.

Приблизившись к границе Дориата, Тьелкормо остановился и спешился, на всякий случай дав указание коню подождать его до ночи, но не более того.

Магию Завесы нолдо ощущал, как нечто липкое и несильно приятное, однако оказаться за ней ему все же предстояло. Задержав дыхание, словно перед прыжком в воду, Келегорм сделал шаг вперед.

В тот же миг верные, выехавшие к границе, увидели, как их лорд исчезает в королевстве Эльвэ и, подняв лошадей в галоп, влетели в Дориат, чуть не сбив Тьелкормо и подоспевших стражей.

— Нолдор, — получив магическую весть, проворковала Мелиан у себя в покоях. — Как вовремя!