Синда недвусмысленно шагнул к коню, и в этот миг сильнейший магический удар настиг несчастного. Лютиэн, пришедшая в себя и, благодаря матери, относительно легко пережившая случившееся с ней, обнаружила пропажу.

— Как он посмел! Сейчас! Когда мне так нужны силы!!! — бушевала принцесса. — Ничего. Ты прибежишь. Потом приползешь. Я получу тебя всего. Ты будешь молить о пощаде, но я не позволю, долго не позволю…

Распаляя себя такими мыслями, Лютиэн готовила направленный и сильный удар и совершенно не замечала, как рыдает, умоляя остановиться, ее фэа. Душа эльфийки не сдавалась, хотя и была подавлена сущностью майэ.

Даэрон, развернул коня, готовый лететь назад в Менегрот, но в памяти почему-то всплыли черты Галадриэли, и свет, что сиял в ее глазах. Стражи, не ожидавшие такого маневра, шарахнулись от менестреля, а тот, практически сделав пируэт, стрелой полетел к Завесе.

— Сто-о-ой! Там видели орков!

Менестрель уже не слышал их, продолжая отчаянно сопротивляться все усиливавшемуся желанию повернуть назад.

Завеса не расступилась — разлетелась, разорвалась, подобно хрупкой паутине. Мелиан недовольно поморщилась, но, прислушавшись, расслабилась:

— Лютиэн найдет новую игрушку, — подумала она. — Тем более этот почти весь выпит. Пусть теперь она полностью сама пройдет путь — выберет, подчинит, получит все его силы. Тогда она будет готова исполнить…

Мелиан неспешно встала и добавила немного порошка в чашу, что стояла перед ней.

— Пора возвращать Элу на трон. Синдар не должны волноваться, — подумала майэ, осторожно помешивая содержимое. — Что ж, мой милый, теперь ты будешь идеальным королем — послушным и нетерпимым к врагам, на которых я тебе укажу.

— Получилось! — восторженно произнес Даэрон, чтобы в следующий миг бессмысленно уставиться перед собой и проговорить: «Лютиэн!» и рухнуть с коня с орочьей стрелой в груди. Чары тут же отступили, а остатки магии покинули тело вместе с вытекавшей из раны кровью.

— Еда! — прокаркали рядом.

— Мое! Я убил!

— Докажи!

— Кончай треп! Еда еще шевелится. Кабы не сбег.

Еще две стрелы нашли свою цель. Орки хищно облизнулись и двинулись к Даэрону, не видя, как сзади из кустов к ним летит собственная смерть — лохматая и клыкастая.

Макалаурэ плеснул себе в лицо холодной воды из кувшина и, распустив ворот рубашки, широко распахнул окно покоев, полной грудью вдохнув прохладный ночной воздух.

Время уже перевалило за полночь, однако сон не шел. Образ Алкариэль, такой, какой он увидел ее на ужине, никак не шел из головы. В сияющем мягким светом серебряном платье с нежнейшей зеленой вышивкой, с распущенными волосами, украшенными исполненными в виде цветов заколками, она сама напомнила ему пленительное, диковинное растение, которое не хотелось выпускать из рук, лишь оберегать и защищать.

«От любого зла, от малейшего дуновения тьмы», — подумал он, вглядываясь в темноту за окном.

Тихие голоса стражей на стенах успокаивали, и лорд Врат, глубоко вздохнув, вновь унесся мыслями к минувшему вечеру.

Он говорил с братом и с невесткой, расспрашивал о событиях, происходивших в землях нолдор, об общих знакомых и родичах, а те рассказывали, что им было известно, охотно делясь новостями. Макалаурэ слушал, но смотрел только на Алкариэль. Ее фигура, улыбка и все тот же свет глаз, завороживший его в первый миг, по-прежнему манил. Взволнованно стучало сердце, и он сам удивлялся себе. И совершенно не хотел сопротивляться.

Отойдя от окна, Маглор заложил руки за спину и принялся расхаживать, глядя на постепенно светлеющие небеса. Восход разгорался, изгоняя из сердца и фэа ночную тьму. Тени испуганно прятались, уступая напору дневного светила, и птицы, распушив на ветках деревьев перышки, запели свою хвалебную песнь.

Услышав во дворе тихие шаги, он выглянул и заметил Алкариэль. Быстро переодевшись в свежую рубаху, Маглор сбежал вниз. Гостья, увидев его, просияла, и сердце менестреля забилось с удвоенной силой.

— Лорд Макалаурэ! — воскликнула она.

— Можно просто Кано, — разрешил он, подходя ближе. — Ясного утра, красавица.

— И вам тоже, — неожиданно робко, но все так же светло улыбнулась она, глядя ему прямо в глаза.

Сегодня она была одета в простое сиреневое платье, однако менестрелю казалось, что вся фигура ее по-прежнему излучает тот же свет, что вчера.

Алкариэль подалась вперед, но сразу смущенно отпрянула, и Фэанарион с трудом подавил желание ее обнять.

— Вчера, — заговорила она, — когда мы ехали, я заметила, что окрестности крепости совсем не такие, как в Химладе.

— Разумеется, — подтвердил он. — Я тут устраивал все по своему вкусу.

— Там были такие красивые мостики и беседки. И очень много деревьев.

— Хотите, я вам покажу это все? — обрадовался он возможности побыть вдвоем с Алкариэль.

— А вы можете? — обрадовалась она. — То есть, я ни от чего важного не оторву?

— Ни в коем случае, уверяю.

Он протянул руку, и дева, смущенно помедлив, улыбнулась и решительно взяла его под локоть. Маглор вновь ощутил, как счастливо запела фэа, и вместе с девой отправился туда, где тек ручей и где, как он точно знал, был самый уютный уголок.

— А вы расскажете о себе еще что-нибудь? — вдруг спросила она.

— «Еще»?

— Ну да. Леди Тэльма мне кое-что уже поведала…

— Понимаю. Расскажу непременно. И даже, если мы найдем лук, попробую на нем сыграть.

Алкариэль звонко рассмеялась, и, крепче обхватив его руку, уже без робости пошла рядом.

====== Глава 68 ======

— Завтра поедем на север? — голос брата вырвал Макалаурэ из приятных раздумий.

— Да, как договаривались, — кивнул тот.

— Насколько там сейчас безопасно? — уточнил Куруфин.

— Ты планируешь ее испытать на настоящих раукар?

— Пока нет. Но Лехтэ хочет поехать со мной. Мне важно знать.

— Я понимаю. Ее воспитанница тоже отправится? — сразу же спросил Кано.

— Думаю, да, — сказал Искусник. — Так что там сейчас? Спокойно?

— Вполне. Но я тогда возьму с собой больше верных, чем собирался изначально.

Куруфин кивнул и оставил брата одного со светло-мечтательной улыбкой на лице, которая, впрочем, быстро сменилась ставшей привычной за многие годы собранностью и серьезностью.

На следующее утро достаточно большой отряд нолдор покинул крепость во Вратах и устремился на север, уверенно глядя в сторону пиков Железных гор.

— Как только мы узнаем, что защита работает, вы… вы атакуете Ангамандо? — тихо спросила Лехтэ мужа, и по ее словам было непонятно, хочет ли она, чтобы эксперимент оказался удачным или нет.

— Мелиссэ, рано или поздно это случится. Однако сначала надо будет создать подобное для всех крепостей, во всяком случае тех, кто не на юге, — пояснил Куруфин. — Да и такой приказ должен отдать Ноло. Или Майтимо, если другие откажутся.

— Курво, ты опять за свое! — немного осадил его Макалаурэ. — Где ты видел трусов среди нолдор?

— А так ли много нолдорской крови…

— Уймись! В конце концов не тебе и не сейчас говорить такие речи!

Взглянув на жену, Искусник согласился с братом, осознав, что невольно обидел и ее.

— Прости меня! — наклонился он к супруге. — Ты же знаешь, кого именно я имел в виду.

— Скажи мне, почему ты так противишься Нолофинвэ? — спросила она.

— Я не нарушил ни единого его приказа. Но знать, что король теперь он… это невыносимо!

— Насколько я понимаю, его распоряжения были мудры, — попыталась переубедить мужа Лехтэ.

— В мирное время сложно настолько ошибаться. Для этого нужно быть Артаресто…

— Курво!!! — вмешался Маглор.

— Уж сколько лет я Курво! — огрызнулся он. — Лучше скажи, как ты планируешь вызвать страх и ужас, что сеял Моринготто?

— Мы подожжем траву. Сухую, — поспешил добавить Макалаурэ.

— Что ж. Так мы хотя бы поймем, происходит ли тушение огня. И есть ли противодействие страху, — добавил Искусник, задумавшись и разом забыв обо всех разногласиях.