— Супруга сделает лучше. А ты… неужели ты правда думала, что таким образом узнаешь о своем сыне?!
Нолдиэ захрипела и схватилась пальцами за не до конца утратившее краски полотно. На ее счастье, Намо успел убрать раукар, но не смог добраться до Фэанаро.
— Йондо, — прошептали ее губы на последнем выдохе, и душа вновь попала в ненавистные ею Чертоги.
— Я не позволю тебе более никогда обрести тело! Запомни, Мириэль!
Его голос и последовавший за ним хохот разнеслись по мрачным залам Мандоса, распугав почти все фэар. Лишь две устремились к ней — одна явно, другая тайно, следуя по уже ставшей привычной изнанке.
Долгожданное пение знакомого рога разнеслось над Вратами на вечерней заре. Небо уже успело потемнеть, и лишь на западе догорали последние яркие сполохи. Высыпали звезды, и Маглор уже думал, что сегодня брат не успеет прибыть, но скоро понял, что заблуждался.
Услышав сигнал, он бросился к окну библиотеки и крикнул дежурившим у ворот верным:
— Открывайте!
Те поспешили исполнить приказание, а лорд торопливо спустился по лестнице и выбежал во двор, где практически сразу же угодил в крепкие объятия младшего брата.
— Ну наконец-то. Курво! Как я рад тебя видеть!
Пространство вмиг наполнилось веселым гомоном и ржанием лошадей.
— Я тоже скучал по тебе, — признался брат.
— Ты один? Без Турко и Тьелпэ?
— Увы. Охотник наш еще бегает ищет Хуана. И, возможно, Ириссэ. Сын остался дома — покинуть Химлад сразу втроем мы не можем.
— Это верно.
— Зато я с женой.
Макалаурэ улыбнулся и бегло осмотрел гостей. Лехтэ выехала вперед, и Курво поспешил к любимой, чтобы помочь ей спешиться.
— Ясного вечера! — поприветствовала она хозяина, и тот махнул рукой ей в ответ.
— Alasse, Тэльма. Рад видеть тебя!
Маглор уже собирался спросить, была ли дорога спокойной, как вдруг увидел в толпе воинов новое, весьма неожиданное лицо.
— Нолдиэ? — пробормотал он, с трудом веря собственным глазам. — Vandë omentaina! Как тебя зовут?
— Алкариэль, — ответила дева и улыбнулась светло и ясно, так что хозяину дома на миг показалось, будто неожиданно вернулся на небо Анар.
Глаза ее сияли глубоким и чистым светом, от которого нолдо уже успел слегка отвыкнуть. В лице ее не было ни тревог, ни печали, лишь жгучее любопытство. Маглор протянул было руку, намереваясь предложить помочь спешиться, как вдруг она спросила:
— А это вы, да? Настоящий?
Менестрель на миг растерялся, а после с неожиданным облегчением рассмеялся:
— Признаться, никогда не думал о себе в таком ключе. Я Канафинвэ Макалаурэ Фэанарион. А вот настоящий ли я… Это, пожалуй, еще стоит обдумать.
Некоторое время Алкариэль молчала, обдумывая ответ, а после расхохоталась и, закрыв лицо руками, тряхнула головой.
— Простите, пожалуйста, — ответила она и вновь посмотрела на хозяина дома с улыбкой. — Конечно, я спросила глупость.
— Все в порядке, — успокоил ее Маглор и, оглянувшись, вопросительно посмотрел на невестку.
— Это моя воспитанница, — пояснила Лехтэ, заметив его интерес. — Я с раннего детства учила ее. Когда мы собрались к тебе, то взяли ее, ведь Алкариэль еще ни разу не покидала Химлад.
— Благодарю, — кивнул Макалаурэ.
Его взгляд невольно вновь вернулся к нежданной гостье, и он не без удовольствия ощутил, как просыпается в груди тепло. Чувство оказалось приятным.
— Скажите, — вдруг снова спросила Алкариэль, — вы правда так хорошо умеете играть, как говорят?
— Надеюсь, что да.
— И на луке тоже?
Маглор растерялся.
— На чем? — уточнил он.
Дева беспечно пожала плечами и пояснила:
— Лук, охотничий или боевой. Мне с детства было любопытно, можно ли на нем сыграть что-нибудь. На них так туго натягивается тетива…
Менестрель потер задумчиво переносицу и наконец рассмеялся весело:
— Не знаю, право, никогда не пробовал. Хотя, признаюсь, подобная мысль возникала. Правда, случилось это уже на третий день пира в Тирионе, когда праздновалась годовщина прихода нолдор в Благословенный край и все славили короля Финвэ, моего деда. Кажется, проверить мысль в тот раз так и не довелось.
Алкариэль расхохоталась, а хозяин дома протянул к ней руки и предложил:
— Давайте я вам все же помогу спешиться. Иначе, боюсь, на следующий ваш вопрос я тоже не смогу ответить.
Дева с готовностью положила руки ему на плечи. Менестрель ее легко подхватил и поставил на мощеную камнем дорожку, однако выпустил из объятий не сразу, несколько долгих секунд глядя в глаза, по-прежнему сиявшие все тем же ясным светом, от которого почему-то начинала кружиться голова и перехватывало дыхание.
Голоса верных затихли, и Кано, заметив это, тряхнул головой и обернулся к Курво:
— Мы еще не ужинали — ждали вас. Поэтому, если вы поспешите, то успеете присоединиться.
— С превеликим удовольствием, — отозвался тот, внимательно глядя на брата.
— Тогда пойдемте, я покажу вам ваши покои.
Алкариэль подхватила сумки и уже направилась было вслед за верными, однако менестрель ее остановил:
— Комнаты воспитанницы леди Лехтэ в донжоне.
Юная нолдиэ обернулась и наклонила голову на бок. Макалаурэ сделал приглашающий жест.
— Благодарю, — ответила она и улыбнулась, на этот раз не весело, но ласково.
Даэрон устало шевельнулся и открыл глаза. Голова постепенно прояснялась, и сознание возвращалось к нему. А вместе с ним пришло и осознание происходившего все эти бесчисленные годы. Фэа, оживая, встрепенулась и потянула измученное роа за собой. Менестрель, держась за каменные стены, медленно дошел до двери и очень удивился, когда обнаружил, что она не заперта.
«И я даже не делал попыток уйти? Как же так вышло?» — изумился он и буквально вывалился в коридор, на спешившую по зову мужа Галадриэль.
Келеборн незамедлительно вызвал супругу, отправившуюся с другими нисси к реке, после того, как к ним в покои влетел Трандуил, весь перепачканный кровью.
— Даэрон? — удивилась Артанис. — Что с тобой?!
— Помоги. Мне. Уйти, — с усилием проговорил он.
— Куда? — спросила она. — Да ты и на ногах еле стоишь… Пойдем к нам.
— Нет! — менестрель шарахнулся от Галадриэль. — На границу. Мне надо быстро покинуть Менегрот.
«И Дориат», — уже мысленно закончил он.
— Ты не сможешь…
— Я справлюсь. Должен, — перебил он нолдиэ.
— Как знаешь, — пожала плечами Нервен. — Но я бы на твоем месте сначала набралась сил.
— Надеюсь, ты никогда не окажешься на моем месте!
Галадриэль проводила менестреля до дома друзей мужа, которые согласились не узнать менестреля и вывели ему коня.
— На границе найди Маблунга. Он поможет и не спросит лишнего, — на прощание сказала Артанис и покачала головой — Даэрон с трудом держался в седле.
В притороченных к седлу сумках были фляги с водой, лембас и немного сушеных фруктов — самое необходимое для того, чтобы достичь приграничья. В дальнейшем Галадриэль надеялась на благоразумие Маблунга, который бы точно не пропустил ни одного эльда дальше, будь он в таком же состоянии, как менестрель.
Дочь Арафинвэ и предположить не могла, что песнопевец выберет кратчайший путь, будет вцепляться в гриву и порой стонать от собственной слабости, но продолжит повторять, как заклинание, слова:
— За Завесу. Прочь. Пока снова не попался. Прочь. За Завесу. К любимой…
Даэрон миновал почти все нахоженные тропы, стараясь оставаться незамеченным. Несколько раз он падал с коня, но тот терпеливо дожидался своего всадника, помогая тому быстрее подняться на ноги и вновь оказаться в седле.
У самой Завесы его остановили.
— Это срочно. Пропустите!
— Там внешние земли. Приказа не было, — спокойно ответил пограничник.
— Это очень важно. Пожалуйста, — взмолился менестрель.
— Я доложу Маблунгу. Пусть он решает, — ответил страж. — Пока же отдохни в нашем лагере.
