— Сказку хочешь, да?

Малышка кивнула, явно подтверждая.

— Ну что ж…

Перехватив дочь поудобнее, Ородрет направился на балкон. С небес по-прежнему светили, разгоняя тьму, огоньки Варды. Усевшись на стул, он устроил Финдуилас на коленях и помолчал немного, собираясь с мыслями. Глоссерин тихо расположилась рядом и опустила подбородок ему на плечо. Арафинвион обнял ее одной рукой и наконец запел.

Конечно, это нельзя было в полной мере назвать сказкой. Места, о которых велась речь в балладе, до сих пор, несмотря ни на что, существовали в Эа. Родной Аман, холм Туна и Тирион, удивительно прекрасный и не похожий ни на что. Подняв одну руку, Артаресто, помогая рассказу, соткал из золотых и серебряных искр два маленьких древа, и сидевшая на его коленях малышка широко в восторге распахнула глаза. А отец продолжал…

Вслед за холмом появились дома и башни эльфийского града, потом они растаяли, а вместо них показались цветы. Мать, по-прежнему сидя рядом, смотрела с не меньшим любопытством, чем дитя. В конце концов, малышка начала клевать носом, и Артаресто, плавно поднявшись, отнес ее в кроватку, еще некоторое время продолжая балладу.

— Менестрели сложили эту песню здесь, в Белерианде? Или еще на том берегу? — спросила вполголоса Глоссерин, когда Финдуилас уснула.

— В Амане, — ответил Ородрет.

— Я так и подумала.

— Почему?

— В ней нет боли.

Улыбнувшись, муж легко и ласково поцеловал супругу, и та, обняв его шею руками, запустила пальцы в волосы. Сердца бились в унисон, а глаза Глоссерин сейчас казались ему ярче звезд.

— Люблю тебя, — прошептал он. — И это чувство прекрасно.

— Согласна с тобой, — ответила она.

И Артаресто, подхватив жену на руки, отнес ее в покои.

В детскую же тихонько вошла няня и села у колыбели охранять покой спящей, как то было заведено у синдар.

Хуан лежал рядом и грел. Ночи становились все прохладнее, и стоило уже подумывать о том, где провести очередную зиму. До этого Ириссэ гостила в различных поселениях нолдор и авари, стараясь все же избегать встреч с кузенами. Аредэль опасалась, что отец вознамерится вернуть ее если не в Барад Эйтель, то в Ломинорэ. Этого себе позволить белая дева не могла, а потому ограничивалась небольшими поселениями, из которых, впрочем, регулярно отправляла письма Финдекано. Волновать брата не стоило, а сама она тем более ничего не боялась, ведь с ней сейчас неотлучно был верный четвероногий друг и охранник.

— Что, мой хороший, куда теперь? — спросила Ириссэ пса, ласково поглаживая его умную голову.

Хуан молчал, лишь изредка приподнимая уши, прислушиваясь к доносившимся звукам.

Ирчей поблизости не было, да и в отдалении тоже. Он лишь несколько раз чуял приближение этих отвратительных порождений тьмы и уводил Аредэль подальше от их пути. Как ни хотелось ему перегрызть им глотки, оставлять принцессу он не желал.

— Мне кажется, я должна попасть за Завесу. Он там, в Дориате, — размышляла вслух Аредэль. — Но я пробовала. Меня не пустили. Оба раза стражи преградили путь мне, одиноко странствующей нолдиэ! Что за странный народ…

Хуан вздохнул и осторожно лизнул сначала руку, а потом и нос Ириссэ. Та улыбнулась и обняла пса за шею, уютно устраиваясь рядом с его теплым боком.

Над широким полем, над гнущимися под собственной тяжестью травами раздался веселый, протяжный свист. Услышав его, Финдекано вскочил в седло и, наклонившись к гриве Рене, шепнул ему на ухо:

— Вперед!

Конь сорвался с места и устремился туда, откуда прилетел зов. Вскоре на горизонте показалась фигура всадника, которая начала быстро расти. Высокий, еще юный годами эльф, однако уже давно не ребенок, летел, словно на крыльях. Встав на стременах, он помахал Нолофинвиону и сразу же, перекинув левую ногу на правую сторону седла, соскочил и, неуловимо быстрым движением обернувшись вокруг тела коня, вновь взлетел в седло с противоположной стороны. Финдекано при виде этого зрелища радостно улыбнулся и, всей фэа ощутив, как внутри наездника кипит энергия, достал меч.

Увидев это, всадник заметно обрадовался и извлек собственное оружие. Удар Фингона он отразил легко, даже изящно. Кони, Рене и его сын Йул, пользуясь случаем, поприветствовали друг друга ржанием и принялись помогать седокам. Бой лишь издалека можно было принять за настоящий, ведь радость на лицах эльдар и их заметное сходство скрыть невозможно.

Наконец, Нолофинвион опустил руку и убрал меч в ножны.

— Превосходно, — объявил он. — Признаться, я думал, что ты за эти два года подрастеряешь свои умения, йондо.

Эрейнион в ответ весело фыркнул и, соскочив на землю, кинулся в объятия так же спешившегося отца. Финдекано крепко обнял сына и от души расцеловал. Сопровождавшие молодого лорда верные остановились поодаль, не желая мешать встрече.

— Ты зря волновался о моем обучении, отец — объявил Эренион, выпустив того из объятий. — Острад гонял меня по нескольку раз в день и с большим удовольствием. Хотя, в море я, признаюсь, так же провел немалую часть времени.

Фингон рассмеялся и, обняв сына одной рукой, пошел не спеша вместе с ним к видневшейся вдалеке крепости.

— А чем еще ты занимался? — спросил он.

— Нырял на дно за кораллами и жемчугом, — принялся вдохновенно перечислять Финдеканион, — учился править судном. Еще мы с дедушкой Кирданом ездили в Эгларест и на остров Балар, посетили башню Барад Нимрас.

— Тебе понравилось?

— Очень. Живущие там фалатрим были приветливы и добры ко мне, даже несмотря на то, что я нолдо.

Тут Эрейнион прищурился немного лукаво и посмотрел на отца. Тот рассмеялся и ласковым движением потрепал волосы сына:

— Наполовину, йондо.

— Как мама? — спросил в свою очередь тот.

— Соскучилась и ждет тебя.

Шедший позади Йул ткнулся носом в плечо хозяина, приглашая снова сесть себе на спину, и Эрейнион с удовольствием запрыгнул в седло. Финдекано последовал его примеру, и оба продолжили путь уже верхом, на ходу переговариваясь и делаясь впечатлениями и новостями. Завидев впереди знакомый с детства яблоневый сад, он пустил коня чуть быстрее и, протянув руку, сорвал прозрачно-желтый белый налив. Вдохнув полной грудью его свежесть, он задержал дыхание и с видимым удовольствием откусил солидный кусок:

— Как хорошо дома!

— Понимаю тебя, — улыбнулся вновь Финдекано, с нежностью глядя на уже такого взрослого сына.

Они продолжили путь, а вскоре, заметив на стене крепости Армидель, подняли коней в галоп оба.

Ворота отворились, впуская лордов и их верных, и дочь Кирдана, птицей слетев со стены, крепко обняла сперва сына, а затем и мужа.

— С возвращением, йондо, — прошептала она, целуя.

— Рад видеть тебя, матушка.

— Как дела на побережье?

Армидель смотрела с волнением, Финдекано тоже, и Эрейнион начал отвечать им обоим:

— Пока все хорошо. Ветер дует не с севера, а юга, и он не холоднее обычного. Рыбаки по-прежнему ежедневно уходят в море, но стражи на стенах неусыпно несут службу. Дедушка Кирдан и бабушка Бренниль прислали вам письма.

С этими словами он достал из-за пазухи несколько пакетов и передал их родителям. Нолофинвион распечатал свое и, наскоро пробежав глазами по строчкам, убрал в нагрудный карман.

— Благодарю, — ответил он. — Сейчас же прочитаю. Ты пока ступай, переодевайся и отдохни, а после спускайся, и за обедом расскажешь обо всем более подробно.

— Непременно, отец.

Эрейнион еще раз поцеловал атто и аммэ и, убедившись, что о его коне позаботятся, побежал в свои покои. Фингон же вместе с Армидель поднялся в гостиную и, попросив верных накрыть праздничный стол, погрузился в чтение писем тестя.

====== Глава 67 ======

Люди, считавшие своим прародителем Великого Медведя, постепенно расселились по землям, указанным им когда-то Финродом. Конечно, ни троп, что вели к Нарготронду, ни тем более местоположения самого тайного города, они не знали. Эльдар сами приходили к ним, обучая сначала языку, а потом и другим наукам. Атани были менее искусны во всем, однако настойчивы и упорны в своем желании постичь мир вокруг них.