Рука Финдекано опустилась ниже и медленно подняла подол платья жены, обнажив ее бедро. Казалось, что в отдалении звенит чей-то тихий, мелодичный смех, веселый и задорный. Чей это голос, узнать было нельзя, и Армидель, прислушавшись, спросила:

— Ты это чувствуешь?

— Да, — ответил он, не колеблясь.

— Уже скоро.

Фингон кивнул и наклонился, коснувшись губами виска жены:

— Согласен.

И оба надолго забыли об окружающем мире.

Мощные лапы волкодава уносили пса с каждым скачком все дальше и дальше от Химлада. Картины давнего прошлого то и дело вставали перед глазами Хуана. Он вспоминал, как маленьким щенком резвился и играл с Тьелкормо, как впервые загнал для него оленя, как… Много таких как было в их жизни. Не забыл он и то, что именно Охотник попросил брата отковать защитные пластины, что не раз спасали ему жизнь в бою. Что хозяин ни на шаг не отходил, когда все же его ранили. И это несмотря на то, что ему самому досталось в битве!

Муки совести обострялись и при воспоминаниях о маленьком лорде, которого он даже катал, словно конь.

«Что думают они сейчас? Простили ли? Или прокляли, подобно Намо?» — думал пес, устремляясь на запад, туда, откуда ветер доносил отвратительные запахи — вонь орков.

«Нет. Он на такое не способны, — убеждал себя Хуан. — Вернусь — все объясню. Даже заговорю! Но сейчас надо спешить».

Быстро напившись воды из Келона, Хуан поспешил дальше, надеясь, что не опоздает, и что его помощь действительно понадобится той, что приходится родственницей его драгоценному хозяину.

====== Глава 60 ======

Не то, чтобы скитания надоели Ириссэ, но она порой терялась в догадках, где, а главное, как, найти любимого. В том, что тот неизвестный менестрель полностью завладел ее фэа, дева не сомневалась. Аредэль лишь не могла понять, почему он не предпринимает никаких шагов, не пытается отыскать ее. Неужели их пути пролегли в разных краях Белерианда? Иногда Ириссэ чудилось, что ее мельдо в плену. Тогда она устремляла свой взор на север, но никак не могла разглядеть его душу за мрачными пиками Тангородрима. Ее фэа звала на юг, но кто или что могло там удерживать менестреля, она не знала.

Почти отчаявшись, проделав долгий путь, Аредэль некоторое время вновь погостила у Амбаруссар, однако о цели своих странствий близнецам не рассказала.

— Ириссэ, мы не желаем оставлять тебя на Амон Эреб силой, но знай, тебе здесь всегда рады, — на прощание сказал Питьо, стараясь не показать, как тяжело у него на душе от этого расставания.

За него проговорил Тэльво:

— Мне… нам, — приглядевшись к брату, поправился он, — кажется, что ты стремишься навстречу неведомой опасности. Будь осторожна! Пожалуйста.

— Так ничего и не расскажешь? — немного не к месту спросил Амрод.

— Нет, — качнула головой Аредэль. — Простите меня, но нет. Я должна пройти этот путь. Он только мой.

Ворота за девой закрылись, и Ириссэ устремилась на север, туда, где лежали Химлад и Нан Элмот, что однажды уже привлек ее своими странными чарами.

Костер согревал и создавал уют. Поленья потрескивали, и то и дело взлетали ввысь огненные мотыльки искр. Аредэль неотрывно глядела на пламя, стараясь понять, что за сила прячет ее любимого. Прислушавшись к своей фэа, она ощутила неподалеку отголоски магии, очень похожей на ту, что поработила менестреля. Во всяком случае, Ириссэ была уверена, что это так. Не желая более медлить, она залила костер и решительно направила коня в сторону древнего леса, где когда-то Эльвэ встретил свою жену. Когда же дева достигла берегов Келона и уже собиралась войти в воду, огромная тень бросилась ей навстречу и, обдав холодными брызгами, повалила на землю.

Хуан успел. Удержал. Уберег. И, несмотря на явно выраженное недовольство Аредэль, с радостью вылизывал ей лицо, не давая подойти к реке.

— Ну вот, мы и на месте, — объявил Келеборн и, спрыгнув с лошади, протянул руки, чтобы помочь жене спешиться. — Почти.

Прямо перед глазами чуть заметно подрагивала Завеса из теней и чар, а за ней расстилались леса Дориата. Сердце щемило, а фэа металась, не зная, радоваться ей или грустить. Эти просторы — его родной дом, но сколь опасен и негостеприимен он стал!

Галадриэль, безошибочно угадав настроение мужа, подошла и положила руку ему на плечо.

— Мы справимся, — сказала тихо она. — Все будет хорошо.

— Я надеюсь на это, — откликнулся Келеборн. — Но все же как-то неспокойно.

— Мне тоже.

Он обернулся, посмотрел внимательно любимой в глаза и, потянувшись, поцеловал. Она нежно улыбнулась и слегка взъерошила его волосы.

Верные, сопровождавшие их от самого Минас Тирита, тревожно переговаривались и оглядывались по сторонам. Пора было сделать то, ради чего они приехали, и переступить черту.

— Что будем делать, если Завеса нас не пропустит? — уточнила Галадриэль, слегка нахмурившись.

— Разобьем лагерь здесь и попросим кого-нибудь из пограничников отправить гонца к Тинголу, — ответил синда.

Однако подобных мер не понадобилось — едва они сделали первый шаг, как стало ясно, что Завеса для них не преграда. Келеборн и Галадриэль провели коней и, обернувшись, дали знак верным. Те, подобно им самим, оказались на территории королевства без ощутимых или заметных глазу проблем.

— Рад вас видеть! — раздался звонкий голос справа, и лишь потом послышался легчайший шорох.

Сияя, словно Анар в ясное летнее утро, на поросшей болиголовом поляне показался Маблунг. Он в два шага преодолел разделявшее их расстояние и сгреб Келеборна в объятия:

— Наконец ты вернулся! Счастлив видеть тебя!

— Я тоже, дружище, — охотно откликнулся тот.

Галадриэль с улыбкой наблюдала сцену встречи двух давних друзей, а пограничник, в свою очередь, обернулся к ней и склонил голову в почтительном поклоне:

— С прибытием, госпожа. Могу вас поздравить со свадьбой?

Последний вопрос уже был адресован им обоим.

— Да, мы поженились, — подтвердил Келеборн.

— Тогда примите мои пожелания света и счастья. Но наши расстроятся, что не смогли присутствовать на церемонии.

Последняя фраза, впрочем, ответа не требовала — все трое знали, от чего так произошло, и им вдруг показалось, что на чистый лик Анора набежала тень. Повисло минутное молчание, которое прервал Маблунг:

— Я полагаю, нынешний вечер вы проведете с нами? Мы как раз подстрелили лань, так что угощения хватит на всех, а вашим коням необходим отдых.

Он обвел взглядом синдар и нолдор и вновь посмотрел на Келеборна в ожидании ответа. А тот, переглянувшись с женой, объявил наконец:

— С удовольствием!

Вновь, как много лет назад, над их головами шелестела листва, а кроны отбрасывали густые резные тени. Солнечные зайчики отражались бликами в прохладной воде Сириона, и птицы пели, словно и не было в мире никакого зла. И только чуткие сердца квенди различали тьму, нависшую над лесами Бретиль и Нельдорет.

Маблунг привел вновь прибывших на небольшую поляну, со всех сторон укрытую орешником, и жарко вспыхнувший костер разогнал печаль.

— Как там снаружи, за Завесой? — посыпались вопросы.

— Что вы видели?

— Как прошла свадьба?

— Поздравляем, хоть и с опозданием!

— С нас угощение!

Вслед за лордом нолдор постепенно расслабились и скоро включились в общий оживленный разговор. Они охотно рассказывали о жизни в Минас Тирит, о тех землях, где им довелось побывать, о битве с пауками Нан Дунготреб.

Маблунг нахмурился:

— Мы тоже тогда вышли на бой, но понесли большие потери. В конце концов я вынужден был отвести воинов назад за Завесу. Простите.

— Ничего, — ободряюще посмотрел на него Келеборн. — Все хорошо, мы справились.

Мысль, что от них не было в тот день никакого толку, угнетала синдар. Однако скоро запах ароматного мяса и специй развеял грусть. Нолдор достали три бутылки мирувора, и начался незапланированный пир.

Над головами радостно щебетали птицы. Ладья Ариэн все ниже опускалась к горизонту, постепенно укрывая лес сумерками. Вскоре в прорехах крон показались первые звезды, и Келеборн, омыв пальцы в специально приготовленной для этого чаше, встал и протянул руку жене, приглашая пройтись. Та охотно последовала за ним. Они направились по узкой, утоптанной тропинке, и скоро голоса пограничников смолкли.