— Лорд Куруфин, — Балин подъехал ближе к нолдо, когда прогулка уже подходила к концу и впереди вновь показались башни крепости. — Твоя земля так прекрасна, а твое умение столь велико, что я не могу не выразить свое восхищение. Красота же твоей жены сравниться же может лишь с супругой Махала! Хочешь ли ты, чтобы я научил тебя нашему языку? Пусть наши народы воистину хорошо будут понимать друг друга!

Гномы при этих словах потрясенно охнули, однако возражать не стали.

— Я согласен, — ответил Искусник. — И благодарю тебя!  Вы же вольны оставаться в Химладе сколько пожелаете! И так мы сможем поучиться друг у друга секретам работы с металлом и камнями.

— Пусть Махал-создатель станет свидетелем нашего договора! — торжественно произнес гном.

Лишь вернувшись в крепость, наугрим обнаружили исчезновение одного из них — во время торжественной речи Балина исчез Дори.

— Попробуем отыскать его, — задумчиво произнес Куруфин. — У нас есть прекрасные псы. Они помогут.

«Остается только выяснить, что с братом. Все же лучше попросить Хуана помочь найти его».

====== Глава 59 ======

Нерданэль продолжала упрямо двигаться на запад, несмотря на все возраставшее в ней желание поскорее вернуться в Тирион. Возможно, она бы так и поступила, вот только с каждым шагом в ней крепла уверенность, что не голос собственной фэа она слышит, не он зовет ее повернуть назад.

Когда нолдиэ достигла садов Лориэна, настойчивый шепот исчез.

«Значит, я была права», — подумала она и поспешила к Чертогам Намо.

Глухие серые врата встретили ее молчанием. Липкая гнетущая тишина клубилась возле них, с каждым мгновением все плотнее окутывая Нерданэль.

— Владыка Намо, к тебе взываю! — твердо проговорила она.

Никаких изменений.

— Лорд Мандоса и властитель душ, ответь мне!

Тишина замерла и словно отступила на шаг.

— А если я пришла сюда, чтобы добровольно отказаться от роа?! — гневно прокричала Нерданэль.

— Так ты за этим пожаловала, — раздался голос владыки. — Что ж, твой выбор…

— Нет! — воскликнула нолдиэ, отмахнувшись от особенно назойливого сгустка тумана, который, отлетев на достаточное расстояние, что-то обиженно проворчал.

— И майар своих странных незачем подсылать! Я желаю получить известия о своем муже!

— Как я и думал, — с досадой проговорил вала. — Сколько ж можно мне надоедать?! И сотни лет не прошло, как ты была здесь. Не покинет мои Чертоги Фэанаро! Не покинет!!! Разве что снова воссияют Древа!

— Но…

— Прочь! А в следующий раз, если таковой будет, я заберу твою фэа, как ты сама говорила. Только учти, мужа ты не встретишь, а дети твои еще пока не предстали предо мной.

— Пока?! — ужаснулась Нерданэль.

Намо ничего ей не ответил.

Тяжело вздохнув, она побрела по тропинке, что вилась по прекрасным и печальным садам Лориэна. Нолдиэ шла, погруженная в свои мысли, и тяжкие думы одолевали ее.

«Он просто желал напугать меня. С моими сыновьями все в порядке. Я сама с ними недавно говорила… но он сказал пока…» — терзалась она.

Где и когда Нерданэль свернула не на ту тропку, она не знала, но места, по которым шла нолдиэ, были ей незнакомы.

Ветви ив и берез склонялись до земли, так что дочери Махтана приходилось отодвигать их, подобно занавесям, чтобы продолжить путь. Неожиданное ощущение словно иглой кольнуло ее — переплетения ветвей так походили на странные нити из сна! Неужели она близка к разгадке…

Нолдиэ поспешила, ведомая своим сердцем и горячим желанием во что бы то ни стало помочь мужу. В том, что его фэа нуждалась в этом, она не сомневалась.

— Куда вы торопитесь? Здесь, во владениях леди Вайрэ, принято оставлять спешку и суету, — наставительно прозвучало откуда-то из-за дерева.

Нолдиэ собиралась принести извинения и спросить дорогу, однако замерла, осознав, что менее всего сейчас желает оказаться в Тирионе. Растерянно она посмотрела на вышедшую перед ней майэ, когда явственно поняла, куда зовет ее сердце.

— Леди поймет меня, — проговорила она и побежала вниз по тропе, чувствуя, что может опоздать. Только пока не знала, куда.

Светлый деревянный дом показался из-за поворота, и Нерданэль, не раздумывая, толкнула дверь. Вырвавшийся на волю воздух показался ей старым и мертвым, однако в нем все же были, теплились крохи жизни, подобно искрам, готовые возродить пламя. Нолдиэ перешагнула порог и прошла вглубь. Ткани, мотки нитей, пяльцы, сундучки для игл… Она шла, все ускоряя шаг, чувствуя, что скоро достигнет цели.

Дверь легко отворилась, и Нерданэль оказалась в просторной, однозначно обжитой комнате. У окна, склонившись над большими пяльцами, трудилась мастерица. Нолдиэ тихо подошла к ней и взглянула на работу через плечо. Вскрик удержать не удалось — на полотне, окруженный языками пламени и жуткого вида тварями сражался ее муж.

— Мельдо!

— Нерданэль?! — вышивальщица резко обернулась к жене сына. — Что ты здесь делаешь?

— Кто вы? — спросила она, хотя и понимала, что уже знает ответ.

Тяжело вздохнув, мастерица ответила:

— Мириэль. Та, что когда-то родила твоего любимого.

Нерданэль долго смотрела в глаза матери Фэанаро, а после резко метнулась к вышивке.

— Посмотри! Этих нитей не было, когда я только пришла. Я уверена!

— И я, — согласилась Мириэль. — Они постоянно появляются на этом гобелене, словно пытаясь скрыть от меня сына.

— Не выйдет!

Нолдиэ вспомнила сон. «Изнанка. Интересно, а что там», — подумала она и перевернула работу.

К ее удивлению она обнаружила лишь аккуратные стежки Мириэль.

«Значит, то, что мы видим, ненастоящее. Именно оно — отражение. Но не самого предмета, а иного отражения. Это как зеркало в зеркале. Сон во сне…» Нерданэль ощутила, как стало горячо ее роа, а кончики пальцев закололи тысячи иголочек. Почти. Ответ рядом. Он перед ней. Крайне близко и бесконечно далеко. Одновременно здесь и на другом краю Эа.

Не до конца понимая, что делает, она взяла ножницы и решительно вспорола серые нити паутинки, а затем полоснула себя по запястью. Позволив крови стечь в ладонь, она напитала ею обрезки пут, что окружали изображение мужа. Удивительно, но кровь не проникала на другую сторону гобелена, хотя обильно смачивала его.

— Да. Это должно сработать, — наконец заговорила пораженная увиденным Мириэль. — Я как-то уколола палец…

Нерданэль не слушала ее, а всеми силами тянулась к любимому.

Когда последнее мертвое волокно насытилось, а гобелен очистился от них, необычайно яркие искры пробежали по полотну и растворились в изображении Фэанаро.

— Ты смогла! — восхищенно проговорила Мириэль, когда в комнату ворвались майар.

— Слуги Намо, — ахнула мастерица.

Нерданэль же ничего не успела произнести. Ледяные руки подхватили ее, и нолдиэ оказалась в самом центре смерча, пришедшего словно из Хелкараксэ. Сознание покинуло ее, решив вернуться, лишь когда Махтан в очередной раз попытался влить в нее целительный травяной отвар.

— Доченька, — с облегчением выдохнул он. — Наконец-то! Ты же целых три дня не открывала глаз. Что произошло с тобой? Тебя принес на руках один майа…

— Что с Фэанаро? — слабо проговорила она.

— Нерди… ты разве не помнишь, доча? — с болью произнес он.

Нерданэль попыталась встать, но отец ей не позволил. Прислушавшись, она впервые за долгое время вновь ощутила фэа мужа.

— Все хорошо, атто. Я все помню. А теперь еще и знаю — все хорошо, — повторила она.

— Как сладко, как славно поют птицы, — мечтательно проговорила Ненуэль, глядя в окно, как крохотная пичуга, спрятавшись в гуще изумрудной кроны, славила зарю.

Дверь за спиной отворилась, и в комнату вошел Глорфиндель.

— Дочка, не возражаешь, если с нами отправится Эктелион? — спросил он и подхватил уже полностью собранные седельные сумки. — Ему надо осмотреть места, подготовленные для сторожевых башен, и нам как раз по пути.

— Нисколечко, — обрадовалась Ненуэль. — Лорд Дома Фонтанов — прекрасная компания.