Волна дрожи прошлась по ее фигуре, когда Пожиратель обхватил край махрового полотенца, обернутого вокруг ее тела, и сдернул его с девушки. Она не пыталась прикрыться, помня, что бывает, если она предпринимает попытку ему помешать.
Просто потерпи. Это не будет длиться вечно. Обычно он мучил ее не больше получаса.
Мужчина приобнял ее за талию и повел к постели. Джинни все еще дрожала, и она знала, что он ощущал это.
Он заставил ее сесть с ногами на кровать. Она была готова выполнить приказ, когда он расстегнул штаны и вытащил свой член. Макнейр потерся горячей плотью о ее щеку, а затем постучал членом по ее носу, наслаждаясь тем, как она зажмурилась, не посмев отстраниться.
Покорность ее не спасет.
– Сейчас будет хорошо, малышка, – почти ласково сказал мужчина, когда Джинни посмотрела ему в лицо. – Ты же любишь сосать, да?
Нижняя губа девушки дрогнула, но она подавила всхлип и выдавила из себя:
– Да, хозяин.
– Так попроси меня об этом, – произнес он.
У Джинни было много причин ненавидеть Макнейра всей душой. Он был жесток и безжалостен, он постоянно избивал ее, пытал, насиловал, унижал. Но больше всего она ненавидела его за то, что он заставлял ее умолять о новых пытках и изнасилованиях. Произнося вслух все эти мерзости, она будто добровольно соглашалась на роль шлюхи, будто она сама хотела, чтобы с ней вытворяли все это. И эти психологические пытки было порой больнее Круциатуса. Особенно, когда он вынуждал ее говорить это в присутствии других Пожирателей, под их радостный хохот.
Джинни никогда не была застенчивой, разве что на первых курсах. Она довольно быстро выросла в смелую, независимую женщину, такую же, как ее мать. Все мальчики, с которыми она встречалась, подсознательно признавали ее безоговорочное лидерство в паре. Но уверенность в себе и решительность никогда не превращались в пошлость. Джинни не позволяла себе излишнюю откровенность в словах и действиях. Она всегда держалась с чувством собственного достоинства и четко очерчивала границы дозволенного.
Макнейру удалось сломать в ней и этот стержень. Он научил ее произносить вслух то, что нельзя было назвать простым флиртом, это был откровенный разврат, самого низменного уровня.
– Прошу, хозяин, позвольте взять его в рот, – выдохнула Джинни, сдавливая пальцами покрывало под собой, чтобы подавить отвращение.
– Возьми поглубже, малышка, – небрежно бросил Макнейр.
Джинни одной рукой обхватила член хозяина и направила его в рот уже отработанным движением. Через несколько секунд монотонного акта Макнейр внезапно сомкнул руку на волосах девушки в районе затылка, чем вызвал ее жалобный стон, приглушенный его членом. Мужчина зафиксировал ее голову и стал грубо вколачиваться в нее. Джинни едва успевала делать вдох в перерывах между толчками.
Она испытала невероятное облегчение, когда сильная струя ударила в заднюю стенку горла. Несмотря на то, что она и так и не привыкла ко вкусу спермы, его кульминация означала окончание ее мучений на сегодня.
Вопреки надеждам Джинни, освободив ее рот, Макнейр не оставил ее. Он лишь разжал руку, а затем убрал член в штаны и встал одним коленом на кровать, склонившись над ее бедрами.
Сердце неистово заколотилось в груди. Она совсем сухая, будет очень больно. Джинни не стала дожидаться приказа, прекрасно понимая, что будет сейчас происходить. Поэтому она легла на спину и развела ноги в стороны.
– Раздвинь шире, – приказал Пожиратель.
Джинни согнула ноги в коленях и раздвинула бедра максимально широко. Пальцами она снова вцепилась в покрывало, со страхом комкая его.
Макнейр с совершенно не свойственной ему аккуратностью ввел средний палец в лоно девушки.
– Удивительно, – проговорил он. – Я трахаю тебя каждый день, но ты все такая же узкая, как и в первый раз. С такой маленькой дыркой тебе, вероятно, будет больно рожать.
К среднему пальцу присоединился указательный, следом безымянный и мизинец. Джинни поморщилась, когда Макнейр стал совершать возвратно-поступательные движения рукой. Ей не было больно после ежедневных изнасилований массивным членом хозяина, но движения мужчины были грубыми и доставляли немало неприятных ощущений.
Девушка не рискнула шевелиться и просто смотрела на хозяина испуганными глазами.
– Ты такая горячая там внутри, – сказал Макнейр, крутанув пальцами.
Джинни поморщилась, и Пожиратель криво улыбнулся.
– Погладь себя, ты ведь это умеешь.
– Я…
– Давай, девочка, я хочу почувствовать, как ты кончишь.
Несмело Джинни накрыла пальцами клитор и стала медленно его растирать. За эти месяцы она испытала на себе уже столько разных унижений, что стыд перестал быть ее спутником в постели. Единственным, что она привыкла ощущать в присутствии Макнейра, был страх, потому что она никогда не знала, какую из градаций боли близость с хозяином принесет ей сегодня.
Крайне редко, но за болью иногда следовал извращенный оргазм, который она отчаянно старалась скрыть криками. Макнейр никогда напрямую не запрещал ей кончать, но она не была уверена, что за полученным ею удовольствием от секса не последует жестокое наказание. Это ее предположение подпитывалось его триумфальным взглядом, каждый раз когда он видел, что ей больно.
Ему нравилось смотреть, как она страдает. Поэтому сейчас, доводя себя пальцами до оргазма, мысленно Джинни молилась, чтобы он не наказал ее за выполнение своего же собственного приказа.
Когда она была почти на пределе, страх немного отступил, позволив приятной истоме подхватить ее. Движение, еще одно и еще одно, и мышцы сжались, а потом тело мгновенно расслабилось, лишь влагалище приятно пульсировало.
Джинни обессилено откинулась на кровать, прикрыв глаза. Макнейр не дал ей передышки, начав крутить пальцами внутри. Не готовая к этому, девушка шокировано распахнула глаза, новая волна удовольствия стала подниматься внутри. И когда ее тело подало сигнал о необходимости дополнительной стимуляции, Макнейр будто почувствовал это и, пальцами свободной руки прикоснувшись к клитору, стал грубо выводить на нем круговые движения. Девушка стиснула зубы и непроизвольно сжала мышцы бедер. Неожиданная вторая кульминация заставила ее вскрикнуть от нахлынувшего наслаждения.
Наконец, Пожиратель отпустил ее.
– Посмотри на себя, от шлюшки из борделя прямо и не отличить, – сказал он с усмешкой, глядя на раскрасневшуюся девушку, распластанную на постели. – Вы, девки, только для вида ломаетесь. Строите из себя скромниц. На самом же деле, все вы жаждите, чтобы вас жестко оттрахали и готовы насадиться на что угодно, если это подарит яркое окончание.
Глаза покраснели от подступивших слез. Макнейр умел одними словами заставить ее почувствовать себя грязной.
– Хотя, знаешь, я не прав, – произнес он. – Тебя можно отличить от простой шлюхи, – его тон заставил девушку насторожиться. – Девки в борделях не так умны, как ты.
«Беги, беги, беги», – крутилось в голове.
– И ты не только умна, но и коварна. Не думал, что скажу это, но ребенку повезет с генами.
– Х-хозяин…?
– Я дам тебе один шанс сказать правду, девка. Ты будешь наказана в любом случае, но, если признаешься, я не буду слишком жесток.
Джинни сглотнула.
О чем он говорит? Она замерла.
Нет, не может быть…. Неужели он… знает? Но откуда?
– Хозяин, я чем-то разочаровала Вас? – голос девушки дрожал.
Макнейр прошелся рукой по ее груди, поднялся к горлу и запустил пальцы в ее волосы.
– Скорее, удивила,– произнес он. – Так как, облегчишь душу?
Что страшнее – сказать правду или промолчать? Вдруг это просто трюк, и он лишь притворяется, чтобы выведать секрет?
– Пожалуйста, хозяин, я не понимаю, о чем вы говорите, – с мольбой в голосе прошептала Джинни.
Макнейр хмыкнул.
– Не знаю, на что я надеялся. Все вы – лживые твари. Вранье заложено в вас природой, – мужчина состроил расстроенное лицо. – Что ж, значит, получишь по полной.
Рука сомкнулась на волосах, и Макнейр дернул девушку на себя, стаскивая ее с постели. Джинни успела лишь пискнуть. Перед тем, как Пожиратель потянул ее к выходу из комнаты, одна мысль стремглав проскочила сквозь ее сознание.
