– А как же твои подопечные? – спросил Антонин, кивнув в сторону охранников, проверяющих палочки все еще прибывающих гостей.

– Думаю, с досмотром они как-нибудь справятся без меня.

Они сделали арену круглой. До чего же банально. Гребаный Колизей.

Драко сидел в министерской ложе, на два яруса выше того места, где, рядом с Пием Тостоватым, восседал Темный Лорд.

Обсуждая с Яксли во время подготовки к мероприятию план рассадки высших чиновников Министерства, Малфой, стараясь выглядеть безразлично, отказался от изначально выделенного для него кресла в поле зрения Темного Лорда, опасаясь, что не сможет слишком долго удерживать маску непринужденности.

Когда Драко узнал о сути боев, его замутило. В школе он терпеть не мог всех этих гриффиндорцев с их обостренным чувством справедливости и надоедливой заботой обо всех убогих, но он совершенно не горел желанием лицезреть, как его бывших соучеников разрывают на куски. С того места, где он сидел, было намного сложнее разглядеть все детали этого чудовищного развлечения в отличие от кресла в непосредственной близости от Волдеморта.

Этот извращенный псих с таким пафосом читал вступительную речь, рассказывая о важности этого мероприятия и необходимости его внедрения повсеместно, будто говорил не о позаимствованной у магглов идее казни неугодных, а о придуманном им самим лекарстве от всех болезней. Впрочем, Темный Лорд всегда относился к магглам, перешедшим через разделяющий два мира барьер, и всем им симпатизирующим волшебникам язвами на теле магического сообщества. Наверное, поэтому он сейчас был в таком воодушевлении, найдя интересный способ избавиться от них.

Драко стоило больших усилий держать каменное лицо, пока Волдеморт говорил, но еще сложнее было смотреть на арену пустым взглядом потом, когда кровавое действо началось.

Чтобы зрители и высокие гости не заскучали от однообразия, бои проходили в три этапа. Сначала рабы, вооружившись холодным оружием на выбор, сражались один на один. Бой обязательно должен был быть насмерть. А если победитель поединка отказывался убивать повершенного бойца, против них двоих выходили волшебники и применяли различного рода Пыточные, чтобы развлечь публику. Итогом, конечно, была смерть обоих.

Вторым этапом была борьба выживших после первого поединка с различными опасными животными. В качестве оружия оставались все те же ножи, клинки и прочие железяки, практически бесполезные в схватке с изголодавшимися и разозленными хищниками.

И вот раздался звук гонга, возвестив о начале третьего, заключительного этапа этого развлечения – битвы с уродливыми тварями, которых создал Темный Лорд. На этот раз бойцам выдавали волшебные палочки, что было, конечно, жестокой насмешкой. Ведь против этих существ палочка была бесполезной деревяшкой, если не знать специального заклятья, способного подавить хищнический инстинкт этих человекоподобных монстров.

Когда на арену вытолкнули едва держащегося на ногах после первых двух этапов Ли Джордана, которого он помнил как комментатора квиддичных матчей, Драко понял, что ему нужно немного проветриться.

Он едва успел приподняться с кресла, когда на свободное рядом с ним место сел Амикус Кэрроу.

– Драко, уже уходишь? – спросил он, скривив губы.

Вероятно, мужчина пытался изобразить на лице мягкую дружелюбную улыбку, но как это часто бывало в случае с Кэрроу, получилась какая-то хрень.

Кэрроу. Этот ублюдок подослал к нему Лавгуд с кучей следящих чар, чтобы узнать все его тайны. Драко ответил ему тем же, и полученная от все той же Лавгуд информация о намерениях Кэрроу его весьма заинтересовала.

– Да вот, хотел немного освежиться, – произнес Драко, опустившись обратно в кресло и одарив собеседника надменным взглядом. – Но я рад, что ты подошел, Амикус. Есть разговор.

– Правда? О чем?

Было видно, что Кэрроу занервничал.

– О твоем подарке, – Малфой криво усмехнулся, и мужчина шумно сглотнул, –Знаешь, мой отец всегда был тем еще параноиком, что его, конечно, не спасло, но все же. Он наложил на свой кабинет десяток отлавливающих заклятий для предупреждения магического вмешательства извне. Я в этот кабинет привожу всех новых жильцов Мэнора, и Лавгуд оказалась полна сюрпризов, о которых я узнал сразу же, как она пересекла порог, – Кэрроу сдавил пальцами подлокотник, разделяющий их кресла, а Малфой невозмутимо добавил, вскинув брови: – Мне кажется, тебе тоже стоит освежиться, Амикус. Ты какой-то бледный. Составь мне компанию. В конце концов, нам есть что обсудить. Где-нибудь в спокойном месте. Тет-а-тет. Согласен?

Разговор наедине виделся Амикусу лучшим исходом сейчас. Если мальчишка нападет, он, скорее всего, справится с ним. А потом подкорректирует его память, чтобы тот не сдал его с потрохами Темному Лорду.

– Ты прав, – Кэрроу кивнул. – Пойдем.

Вот уже около двадцати минут Антонин не спускал глаз с нижних ярусов министерской ложи. Из-за расположения зрительских мест полукругом, Малфой сидел к нему в пол оборота, усиленно демонстрируя окружающим образ типичного скучающего, безразличного ко всему аристократа, но с каждым новым завершившимся поединком, эта его маска все больше сползала с лица. При этом Долохов полагал, что вряд ли кто-то, кроме него, видел это. Все внимание публики было приковано к действу, разворачивающемуся внизу, на арене.

Трибуны разрывались от выкриков и свистов, зрители были в каком-то сумасшедшем возбуждении, подначивая участников боев. Их жажда крови была поразительна. Похоже, Темный Лорд попал в точку, выбрав такой способ развлечения как средство завоевать симпатии сограждан и иностранных коллег.

Фоном Антонин услышал, как Роули что-то проговорил, но лишь кивнул в ответ, полностью сконцентрировавшись на мальчишке, который, едва начался третий этап боев, привстал с кресла, явно намереваясь уйти. Но тут к нему подошел Кэрроу и, судя по его напряженному лицу, мужчина определенно был не в восторге от того, в какое русло свернул начавшийся между ними диалог. С мрачным видом Кэрроу вскоре последовал за Малфоем к выходу с трибун.

– Я скоро вернусь, – бросил Долохов, не оглядываясь на Роули, и тоже двинулся в сторону выхода.

Антонин обладал развитыми навыками преследования. За свою жизнь ему довольно часто приходилось следить за врагами или союзниками, в лояльности которых Темный Лорд сомневался. Долохов почти интуитивно ощущал, какую дистанцию необходимо сохранить, чтобы не выдать себя, но и не потерять цель из виду. Для большей эффективности он изобрел особые следящие чары. Чтобы не привлекать внимание, заклинание накладывалось невербально, благо, он блестяще владел бессловесной магией. Будто репейник, чары цеплялись к магической ауре преследуемого, образуя невидимый для него, но четко видимый Антонину энергетический след. И это было одно из тех заклинаний, которое Долохов оставил только для себя, держа его в тайне ото всех, даже от Повелителя.

Увидев, что Малфой с Кэрроу идут в сторону лифтов, Антонин начал накладывать свое следящее заклинание, но когда он завершал невербальную фразу, ему навстречу со стороны специально организованного для зрителей фуд-корта вышла толпа гостей из Италии. Их активная жестикуляция и громкие, эмоциональные разговоры на родном языке на пару секунд отвлекли Антонина, и чары развеялись, так и не материлизовавшись до конца. Пока гости, которых было человек двадцать, проходили мимо, Долохов успел вспомнить все причины, по которым он терпеть не мог южан.

Когда толпа, наконец-то, разошлась, он возобновил наговор. Заклинание уже летело к Малфою в тот момент, когда решетки лифта, в который они с Кэрроу зашли, начали закрываться. Ему не хватило буквально пары секунд, чтобы чары достигли цели – вместо мальчишки заклятье ударилось о решетку и растворилось, так и не найдя нужной ауры, за которую могло бы зацепиться.

Дьявол! Мать твою!

Антонин с трудом сдержался, чтобы не выкрикнуть ругательство вслух. Нельзя поддаваться эмоциям. Нужно подумать. Куда они могли направиться, что им может понадобиться? Бумажки никому не нужны, магические артефакты можно найти где угодно, не только в Министерстве, да и сильных предметов тут не осталось, все более-менее ценное Темный Лорд спрятал в разных точках страны за семью печатями.