– Значит, ты действительно рискнешь остановить меня? – Волдеморт удивленно вскинул брови. – Что ж, позволю тебе сделать ход первым. Покажи, на что ты способен.

– Конфринго! – выкрикнул Долохов, но Темный Лорд с легкостью отразил его удар.

– Заклинание школьной программы? – Волдеморт усмехнулся. – Хотя, ты же не закончил школу. Тогда ничего удивительного.

– Scindere valdus!

– Вот это уже неплохо, – продолжая насмехаться, проговорил Темный Лорд. Он даже Щит не выставлял, просто развеяв мощнейшее Режущее еще на подходе. – Но, уверен, ты можешь лучше, мальчик мой.

Внутри Антонина вспыхнуло пламя ярости от подобной фамильярности, но он не дал волю эмоциям, весь свой огонь вложив в следующее заклинание.

– Igne vacuum!

В этот раз Волдеморту пришлось все-таки применить контрзаклинание, остановившее искрящийся шар огня, несущийся в его сторону.

– Неплохо. Даже оригинально, – произнес Темный Лорд. – Теперь, полагаю, моя очередь. Начнем с классики. Круцио!

Антонин успел отскочить в сторону, и Пыточное ударило в стену замка.

– Круцио! Круцио! Круцио!

Антонин снова умело увернулся от трех последовательно брошенных в него проклятий.

– Я смотрю, юношескую проворность ты не утерял с годами, – с толикой раздражения в голосе произнес Темный Лорд. – Но у нас тут дуэль, а не игра в догонялки. Colletus furiosus!

Свирепо завывая, из палочки Волдеморта вырвался сильный порыв ветра, закрутился в спираль и начал притягивать к себе все окружающее, словно манящими чарами. Антонину едва хватало сил удерживаться на ногах, но внезапно, сквозь весь этот гул, он услышал, как Волдеморт выкрикнул:

– Ferus lamina!

Серебряный луч наискось мазанул Антонина по животу, будто острым клинком, но в момент удара мужчина отскочил в сторону, и проклятье задело его лишь частично, оставив неглубокую рану. Едва ветер исчез, раздался возглас «Круцио!», и тело упавшего Долохова стало сотрясаться в конвульсиях.

Несколько минут, которые Антонину показались вечностью, Темный Лорд наслаждался муками противника. Лишь заметив, что тот вот-вот потеряет сознание, Волдеморт опустил палочку. Долохов, тяжело дыша, откинулся на спину.

Театрально вздохнув, Темный Лорд нарочито расстроенно произнес:

– Довольно скучная дуэль. От своего лучшего бойца я ожидал большего.

И правда, что-то ты сплоховал. Эдвард был бы разочарован. Ты забыл все, чему он тебя учил.

Долохов собрался с силами и, несмотря на то, что каждая клеточка тела была поражена жгучей болью, он медленно поднялся на ноги и вскинул палочку.

Международным и самым распространенным магическим языком всегда была латынь, но Эдвард все же обучил Антонина нескольким старовенгерским заклинаниям, которые хоть и уступали староанглийским и латинским по силе воздействия, но могли дать ему небольшую фору.

– Куплунг ланцок! – крикнул Антонин.

Когда из воздуха материализовались цепи и стремительно понеслись к Темному Лорду, тот попытался остановить действие заклинания, возведя стандартное Щитовое, что было совершенно бесполезно в данном случае. Цепи легко промчались мимо Щита и обвили фигуру Волдеморта. На секунду Антонин испытал удовлетворение, увидев растерянность на лице противника. Не теряя времени, чтобы тот не успел освободиться, он вывел палочкой узор, похожий на молнию, и произнес:

– Tactus fulminis!

С палочки сорвался яркий золотой луч и ударил связанного Волдеморта в грудь, отшвырнув его на несколько метров.

– Проклятый предатель! – выкрикнул Яксли, занося палочку, но Антонин лишь вывел в воздухе крест и направил невербальное Отключающее в противника, который свалился без сознания, так и не успев произнести заклинание.

Пока Долохов отвлекся на Яксли, Волдеморт успел подняться на ноги и уже совершал взмахи палочкой. Антонин не расслышал, что за заклятье прошептал Темный Лорд, потому что все его внимание устремилось на небо, которое заволокли черные грозовые тучи.

– Очень хорошо. Замечательное заклинание, Антонин, – прошипел Волдеморт. – Посмотрим, как тебе понравится это!

Он сделал последнее движение древком, и в эту секунду с неба обрушилось несколько молний, одна из которых задела Долохова, и тот рухнул на землю лицом вниз.

Он шел по коридору, ведущему к Большому залу, отталкивая в стороны возникающих на его пути людей. Возможно, она уже сбежала. Но он надеялся, что нет. Ему было это нужно. Сбросить накопившийся балласт, давивший на грудную клетку – это мешанину из ненависти, стресса и усталости. Скинуть его самым надежным способом, как он делал это всегда. И наконец в нескольких метрах впереди он увидел ее. Это тошнотворное розовое пятно нельзя было спутать ни с чем.

Долорес Амбридж стояла на коленях перед какой-то девушкой из Сопротивления, имени которой он не помнил. Девушка направляла на нее палочку, уже готовясь произнести заклинание, но Амикус быстро наколдовал чары помех. Девушка резко обернулась, но, заметив Кэрроу, с подозрением нахмурилась.

– Она моя, – сказал он, подойдя ближе.

Девушка лишь бросила короткий взгляд на съежившуюся на полу Амбридж, потом снова посмотрела на мужчину и, произнеся «Как знаешь», побежала на подмогу остальным членам Сопротивления.

– О, хвала Мерлину. Профессор Кэрроу, – пропищала Амбридж, поднимаясь на ноги, – Вы должны помочь мне добраться до Министерства.

– Министерство пало, – крутя палочку между пальцев, произнес Амикус.

– Т-тогда... в какое-то безопасное место, – растерянно проговорила женщина.

– Вы обратились за помощью не к тому человеку. Я не заинтересован в Вашей защите, мадам директор. Признаться, Вы меня дико бесите. И все то время, что Вы были тут директором, я с трудом сдерживался, чтобы не применить Пыточное…

– Профессор Кэрроу… Что Вы…

– Однако, – лицо мужчины озарила улыбка, – теперь я могу это сделать. Совершенно без последствий, – он вскинул палочку, и женщина вскрикнула от страха. Амикус усмехнулся, а потом воскликнул: – Круцио!

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что заклинание не подействовало. Амбридж убрала от своего лица ладони, которыми машинально прикрылась, и недоуменно моргнула.

– Круцио! – снова выкрикнул Кэрроу, на этот раз вложив в это слово всю ненависть, что испытывал к этой женщине. Но снова ничего не произошло.

Находясь в совершеннейшем шоке, Амикус уставился сначала на свои руки, а потом на палочку.

– Это… невозможно, – прошептал он.

– Отключись! – промелькнуло где-то сбоку, но Амикус не обратил на это внимания.

Лишь когда Амбридж грохнулась на каменный пол, мужчина повернул голову.

– Ты что уснул? – к нему подбежал Роули. – Она тебе чуть череп камнем не проломила.

– Мой Круциатус не сработал, – медленно проговорил Амикус.

– Ну, всякое бывает, не переживай.

– Ты не понимаешь, – Кэрроу всплеснул руками, и Роули напрягся, заметив на его лице начинающуюся панику. – Со мной такого не бывает. Я это Пыточное применяю, как дышу. Похоже... я потерял магию. Вот, черт, – Кэрроу рассеянно провел рукой по голове, взъерошивая волосы. – Я стал сквибом! Как такое могло произойти?

– Так, успокойся, – Роули удержал Кэрроу за руку, в которой была палочка, потому что он слишком уж активно начал ею размахивать. – Ты уверен, что совсем лишился магии? Ты пробовал другие заклинания?

– Нет, – тихо отозвался Амикус.

– Ну так попробуй. Например, призови вон ту тарелку.

Торфинн указал на лежащую у стены слева серебристую посуду, вероятно, брошенную кем-то из гостей, когда началась битва.

– Акцио, тарелка! – произнес Амикус, и утварь тут же оказалась у него в руках. – Получилось! О, слава Салазару, я все еще волшебник!

Торфинн не мог не улыбнутся, наблюдая за выражением истинного счастья на лице Кэрроу, который вертел тарелку в руках, радуясь, как школьник-первогодка своему первому сотворенному заклинанию.

– Подожди, но тогда почему Круциатус не сработал? – Кэрроу озадаченно взглянул на Роули.