Помолчав, он пристально посмотрел ей в глаза.

— Скажи, ты бы смогла изменить своему Северусу?

Она на секунду смутилась, от чего Полу срочно пришлось объяснять суть вопроса.

— Не обижайся, просто чтобы понять, что любишь человека не нужны такие доказательства серьезности намерений. Правда? Я просто развратник, не способный на нормальные отношения.

— Это не так, — она с мягкой улыбкой потянула его к себе, и примостила его голову у себя на коленях.

Натали нежно гладила его шелковые волосы, запуская в них свои длинные пальцы, массируя ему голову. Она невольно задумалась над его словами: а действительно, смогла бы? Сама мысль была ей неприятна. И она, поморщившись, принялась разглядывать расслабившегося от массажа и уютно замурлыкавшего котяру, чувство вины которого, похоже, сошло на нет. Нат запустила пальцы в его волосы убирая их с лица, открывая высокий лоб. Она не раз смотрела на него и подмечала, что он как-то даже неприлично красив. Пронзительные голубые глаза, греческий профиль, правильной формы чувственные губы, мужской волевой подбородок. Она сравнила бы его с Аполлоном, но при всей его красоте, он никогда не нравился ей как мужчина, в отличии от харизматичного Северуса. Натали задумалась, невольно сравнивая этих двух, таких важных для нее и таких непохожих, мужчин. Северус, наверное, Вулкан: с его черной гривой волос, непокорный, жесткий, властный. Так же как Вулкан, он мог быть одновременно и благотворящим и разрушающим. Он был как океан – бездонным. На его поверхности мог быть ураган, но недра его души были полны и нежности, и сострадания, и непомерной глубины чувств, которые он так ревностно хранил под незыблемой толщей вод. А Пол – серебряный звенящий ручеек, бегущий по залитой солнцем лесной опушке. Он был такой же открытый, искренний, все отдавая другим. Ему не нужна была эта глубина, ему нечего было прятать. Особенно от тех, кого он любил. Он отдавал всю свою любовь без остатка.

— Пол ты мне ноги отлежал, котяра.

— Прости. Все встаю, — поднявшись с ее постели, он обернулся на секунду. — Слушай, что скажешь, если мы уберемся из этой дыры на пару дней раньше? Конечно, если ты не против.

— Я не против, все что нужно я уже увидела, — она беззаботно улыбнулась ему и Пол вышел из палатки, чтобы дать ей возможность привести себя в порядок.

Поменять билеты на другие даты не удалось, и все оставшиеся дни атмосфера в лагере была, мягко говоря, напряженной. Саиб, несмотря на понимание того, что Пол к нему не вернется, все равно чувствовал себя брошенным. Пол, маясь чувством вины перед ничего еще не подозревающим Сэмом, старался вовсе избегать «бывшего». А если они таки встречались, что было неизбежным в таких стесненных условиях кондоминиума, воздух становился наэлектризованным, только что не искрил. Нат, вообще чувствовала себя предательницей в квадрате, так как не помешала этому разврату произойти. От чего вообще не вылезала из подземелий, уйдя в работу с потрохами. Поэтому день отъезда воспринимался, измученными чувством вины душами, как праздник. И Пол собрав все вещи еще накануне, с довольным лицом сидел на чемоданах.

Нат пыталась найти Саиба, чтобы поблагодарить его за прекрасно проведенные каникулы. В своем вынужденном отшельничестве она так и не выяснила поподробнее об интуитивной магии. Но, в сложившейся ситуации, заводить так интересующий ее разговор было просто верхом неприличия. Нат искала казалось везде, но он как сквозь землю провалился. Уже отчаявшись, она повернула назад, как увидела его, одиноко сидящего на поваленном дереве, напоминающим скелет высохшего под безжалостным солнцем, животного. Натали не спеша подошла к нему, будто боялась напугать, как трепетную лань, застигнутую врасплох охотниками.

— Можно? — спросила она разрешения присесть рядом.

— Валяй, — безразлично, даже не поднимая на нее глаза, ответил Саиб.

— Да, начинали за здравие, а кончили за упокой, — вздохнула она, не зная, как вынудить его поговорить с ней.

Она была бы рада простому «до свидания». Уехать вот так, не попрощавшись и не поняв, что он не злится на нее, Нат не могла. Он делано улыбнулся одними уголками губ, все еще рассматривая носки своих походных ботинок:

— Да… — согласился он, — …за упокой…

— Саиб…

Он не дал ей закончить вымученное «прости» и поднял на нее глаза, которые были полны какой-то щенячьей тоской.

— Не думай, я ни в коем случае не виню тебя. Просто мне тяжело, понимаешь?

— Я понимаю, — она осторожно дотронулась до его руки. — Я хотела попрощаться, мы уже собрались, и машина уже подъехала, — теперь уже Нат искала ответы на своих пыльных кроссовках. — Я надеюсь, до свидания.

Она решительно встала, но Саиб поймал ее запястье и заставил посмотреть на него.

— Если, когда-нибудь, тебе нужна будет помощь, я к твоим услугам.

— Спасибо, — она улыбнулась ему и с облегчением поняла, что все не так плохо. — Будете в наших краях – милости просим, — уже насмешливо произнесла она.

Он дотронулся губами до ее руки: — Был рад знакомству, мисс Валентайн, — Саиб улыбнулся ей и его лицо, на миг, снова стало приветливо-открытым.

========== Глава 17 Возвращение ==========

Вокруг только до смерти пугающая темнота закручивала на ее горле тугой узел, не позволяющий дышать. Красные, как пылающие угли, глаза бросались на нее из непроглядной тьмы, раня снова и снова. Клинки зубов вонзались в ее горло и по нему, топя сознание, разливался отвратительный железистый привкус.

“Пожалуйста… мне больно… больно… ” — она кричала, не видя сквозь пелену слез, застилающих глаза.

Только темная расплывчатая тень нависала над ней. Чернота, тьма, безнадега, словно заявляла на нее свои права грубо и властно, оставляя после себя ее душу-крепость в руинах. Обессилев от невероятного напряжения, с которым ей давалось сопротивление, она пыталась найти в себе тот стержень, который удерживал все внутри, но руки безнадежно хватали воздух не находя никакой, хотя бы слабой, опоры. Когда ее метания немного стихли, Темнота вдруг стала осторожной, а ее объятия – почти нежными. Точно Она пыталась усыпить ее бдительность. Видимо, получив от нее то, ради чего так ломала – непротивление.

“Пожалуйста…пожалуйста… ” — шептала Нат, ослабев от крика и страха и проваливаясь, как в бездну, в нежность, которую дарила сейчас Тьма.

А на границе сознания маячила мысль: “она лжет, ей нельзя верить”, но сил не было и она вся обмякла, позволяя черной субстанции поглотить ее целиком.

“Неужели все…?” — она шевелила одними губами, будто у нее не осталось больше сил даже на несколько слов.

Отдавшись Тьме без остатка, Нат осознала, что та ее больше не пугала, а напротив, была желанна. Она лежала в крепких тисках с широко открытыми невидящими глазами, как загнанное в смертельные силки животное. Натали затихла, и пульс ее начал приходить в норму. Она мерно вдыхала прохладный воздух через приоткрытый рот, но это не приносило ей облегчение, напротив, ощущение безысходности высасывало последние крохи воли. Чаша слез вдруг переполнилась, и хрустальная капля стекла к виску, оставляя за собой мокрый след и запутавшись в волосах исчезла без следа, за ней тут же побежала другая. Вдруг она почувствовала, как чья-то теплая ладонь провела осторожно по ее лицу стирая с него остатки слез, которые, покинув свое прибежище проторили мокрую дорожку на ее, кажущемся безжизненным, лице.

Теперь, когда она немного стала приходить в себя, образы вокруг стали приобретать четкость. Пылающие красные глаза потухли и превратились в черные угли, за которыми стало вырисовываться бледное лицо в черном абрисе волос. И она поняла, что на нее смотрит Северус. Он крепко обнимал ее за плечи, прижимая к себе, видимо, чтобы успокоить. Она, все еще не понимая до конца, что происходит, сон это или явь, обхватив его свободной рукой, уткнулась ему в грудь, ища защиты. Вдыхая его такой знакомый запах. Все, что ее тревожило, вдруг отступило, уступая место спокойствию.

“Не уходи, пожалуйста, даже, если ты мне только снишься”, — Нат выдохнула эти слова слабым шепотом, полным мольбы. Он, задохнувшись, ничего не смог ей ответить, слова вдруг колом встали в горле, причиняя физическую боль.