— И кликуха классная, — издевался он из укрытия.

— Ну, все, прибью. Закопаю ночью в палисаднике. В твоей свободной стране никому в голову не придет подозревать меня. Прелестное создание, убитое горем…

— Прелестное создание… убитое горем…?

Он делал робкие попытки отвлечь ее внимание, пытаясь аккуратно выглянуть из засады, чтобы разведать обстановку в ставке противника. Но, как только его беловолосая макушка показалась над диванной спинкой, по ней сразу выстрелила «батарея Раевского» прицельным, какими-то мелкими мягкими тварями, примостившимися на каминной полке.

— Ай, Нат, ты же меня убьешь, — прикрывал он ладонью подбитый, кажется плюшевым зайцем, глаз.

— Тебя просто так не убьешь.

По ее лицу было видно, что сдаваться этот гордый Варяг не собирается и, пользуясь вынужденной заминкой в стане врага, высматривает, что бы еще такое применить в качестве карательного оружия униженных и оскорбленных, против засилья капиталистических выскочек, пытающихся навязывать не совсем «свободной стране» свое никчемное буржуазное мнение.

— Ах ты так, — Пол схватил из миски, стоящей на столе горсть попкорна, который остался со вчерашнего вечера, когда они пытались осилить какое-то унылое дерьмо, идущее по телевизору. И со всей дури метнул в ничего не подозревающую, но все же всегда на стреме Нат.

— А вот хрен вам…

Она с изяществом змеи увернулась от подлой атаки Пола и, извернувшись, зашла с тыла, схватив ничего не подозревающего парня за плечи, перевалив его через спинку на диван. Навалившись всем своим «бараньим» весом сверху, и обвив его бедра ногами, а у нее их метра два не меньше. Она схватила его за волосы, заставив задрать голову и обнажить шею. Нат, как свирепый хищник почуявший кровь, с рыком рванулась к незащищенной шее противника, и больно прикусила бешено пульсирующую, от испуга и гимнастического кульбита, сонную артерию Пола. На секунду она потеряла контроль и видимо слишком сильно сжав его волосы, услышала его протяжный вой. Придя, наконец, в себя, она резко отпустила свою, так славно пойманную добычу и встала с дивана, освобождая его от давления своего мелкого, но цепкого тельца.

— Ну, ты блин, даешь. Тебе в полиции работать надо, преступников по темным углам ловить, — он встал с дивана отряхивая и поправляя свою изрядно потрепанную тушку, со следами насилия на шее. — Вот, как после этого объяснить Сэму, что это ты меня завалила, а не какой нибудь пылкий мачо, где нибудь в клубном сортире? — осматривая в зеркале следы вандализма оставленные Нат.

— Прости, увлеклась…

Она пыталась выглядеть смущенной, виновато пялясь в пол, в надежде, что он не увидит искорки победы, которые светились в глубине ее серых глаз, от только что завоеванного ей трофея. Который стоял и пыхтел о сложности взаимоотношений в «голубиной семье».

— Ладно, перемирие, — он подошел к ней и, обхватив за талию, пристально посмотрел в глаза. — Ты же не собираешься в сопливом экстазе валяться все каникулы в постели. И ладно бы с объектом вожделения, а то одной.

— По-о-л, — она хлопнула его по груди ладонью, пытаясь вырваться из его сильных рук.

— Ладно, ладно… теперь точно все, — смеялся он, пытаясь справиться с ее возней в его крепких объятиях.

Позже

Нат примостила голову парню на колени. Они уютно расположились на диване, который совсем недавно был территорией ожесточенных боевых действий. Теперь же стал оплотом надежного мира, достигнутого путем неимоверных усилий и недюжинных дипломатических способностей с обеих сторон. Пострадавшие среди мирного населения были отмыты и обработаны, победители… а что победители? Их как известно не судят. Примирение сторон было в самом разгаре, когда они оживленно обсуждали будущую совместную поездку. Как оказалось, Пол уже все продумал: билеты были куплены, вещи собраны и отъезд планировался на утро.

========== Глава 15 Саиб Абулсара ==========

Солнце лениво выкатывалось из-за края неба. Пол, деловито, с книгой в руке и в наушниках, посапывал на соседнем сидении. Где-то в хвосте самолета заходился в плаче ребенок, видимо недовольный перепадами давления от набора высоты. Остальные пассажиры, казалось, заснули.

Нат всегда завораживал вид рассвета в облаках. Когда сидя в кресле самолета ты лицезришь эту красоту, чувствуя себя причастным к чему-то сакральному. Как будто проник в небесный храм и подсматриваешь, затаив дыхание, за работой Бога. На месте усидеть было сложно, ее распирало изнутри от предвкушения. Хотя от предвкушения чего, она пока четко сформулировать не могла. Пол, как всегда, учудил, (ну, конечно, в хорошем смысле слова), ввязавшись в очередную авантюру, на этот раз с раскопками в Египте. Работа предполагалась тяжелая, но до чертиков интересная. От нестерпимого зуда его ужасно хотелось растолкать, скача вокруг задорным щенком, но она сдержалась и, осторожно взяв у него из рук книгу, принялась читать с того места, где тот остановился, то есть с начала.

Только Нат погрузилась в сладостный мир древних ритуалов египетских жрецов, как весь самолет, в едином порыве, засуетился. Никак кормежка? Отрываться от мумификации ради сомнительной курицы, мяса или рыбы ей не хотелось, поэтому, когда услужливая стюардесса подошла к ней со своей тележкой, Нат помотала головой, с вежливым:

— Нет, спасибо.

Самолет снова замер, и даже малыш, который не оставлял попыток заявить свое весомое Я, замолк. И только двигатель, как огромный шмель, мерно гудел в тишине. Только отгремела тележка с едой, и самолет расслабившись после еды наконец-то смолк, как командир самолета оповестил пассажиров о скором прилете в аэропорт Каира, погода которого радовала теплом и солнцем.

Самолет снова, как суетливая многоножка, заерзал на сидениях не в силах потерпеть еще тридцать минут. Опять всполошился ребенок, вспомнив, видимо, о своей миссии на борту. Все дружно готовились к посадке.

Нат отложила практически дочитанную книгу, в таком тарараме сосредоточиться все равно было невозможно, и уставилась в иллюминатор на завораживающее зрелище города с высоты птичьего полета.

В аэропорту их встретил приветливый паренек-египтянин и повез в лагерь, который находился довольно далеко, к югу от города. Не привыкшей к жаре Натали дорога показалась тяжелой. К тому же местный ландшафт не отличался выразительностью: пустыня она и в Африке пустыня. От чего она маялась не только от жары, но и от скуки. Радостное предвкушение от поездки стремительно таяло, как и ее рассудок на солнцепеке.

«И это мы в машине сидим, а как на такой жаре работать?” — ворчала она.

Нат покосилась на Пола, трепавшегося о чем-то с водилой и начала его тихо ненавидеть. Особенно за то, что, по-видимому, жара не доставляла ему дискомфорта. “Вот же тварь теплолюбивая”.

Пару раз они останавливались в каких-то придорожных забегаловках, где Нат в основном пила воду, так как есть на такой жаре не могла. Зато Пол, как будто его год не кормили, трескал за обе щеки.

К вечеру, слава Мерлину, они наконец доехали до места. От жестких сидений открытого джипа задница отвалилась еще где-то по дороге, голова трещала от целого дня на солнцепеке, в общем настроение было мерзкое. Нат зло осмотрела исподлобья раскиданные на довольно большой территории палатки, одну из которых выделили для двух дебилов, которые приперлись из прохладного рождественского Лондона к черту на рога, для того чтобы лопатами помахать.

«Где этот гад, который меня сюда заманил?»

Она оглядывалась в поисках своего, теперь уже бывшего друга, который предусмотрительно куда-то слинял.

— Добрый вечер. Надеюсь, дорога не сильно вас утомила?

Нат резко развернулась на голос, будто этот кретин прищемил ей дверью хвост, и зло уставилась на подошедшего к ней мужчину. Он, видимо, понимал ее чувства и, улыбнувшись, протянул ей руку чтобы поприветствовать. Нат посмотрела в его черные глаза, которые на миг напомнили ей Снейпа, и она, словно ее обдали холодной водой, начала приходить в себя. Перед ней стоял красивый араб на вид лет сорока и вежливо ждал ее реакции на его протянутую руку.