Джирайя накрывает её губы ладонью и мотает головой, вынуждая замолчать. Затаиться. Она видит, как тяжело ему всё это даётся, как его переламывает, выжигает с каждым вдохом. Было наивно предполагать, что они не кончат плохо… Это были детские и глупые мечты.
Будь, что будет…
Она садиться на кровать, заставляет себя выпрямить спину. Это, ведь не первая битва в её жизни и не последняя, но самая важная. Так и должно быть… Она должна его отпустить. Она не хочет, чтобы он переживал с ней её панические атаки… Не желает, чтобы он разгребал всю ту грязь, что она успела заварить… Она, ведь практически дошла до предательства в Стране Облаков и неизвестно, чем ей придется в итоге за это расплатиться…
Он не должен быть рядом. Она не позволит.
Джирайя бережно кладет руку на её затылок, запускает пальцы в волосы, успокаивающе поглаживая, чуть притягивая к себе и заставляя посмотреть в глаза:
— Просто дай мне договорить, я хочу быть окончательно честным с тобой, хотя бы раз в жизни… Потом началась война, твой брат погиб и я не знал, как собрать тебя по кусочкам. Мой страх был эгоистичным. Мне казалось, что если я скажу тебе, что влюблен, то навсегда тебя потеряю. Война заберет тебя у меня или ты не захочешь принять меня, а потом появился Дан. Я видел, как твои глаза снова загорелись счастьем, и я выбрал самый легкий путь для себя — отойти в сторону. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно, но сейчас я не согласен отступать. Хочешь ты этого или нет, Цунаде, но я люблю тебя, и я уже не маленький неуверенный в себе мальчик, чтобы не замечать природу твоих чувств. Тебя тянет ко мне, чтобы это ни значило, и я не дам тебе отказаться от того, что происходит между нами. Мы оба уже достаточно потеряли за эту жизнь, и от тебя я не откажусь.
Он никогда не был с ней так откровенен, а сейчас полностью открыл свою душу. Протянул в одну руку своё сердце, а в другую нож. Без страха и сожалений. Слепо доверяя.
Цунаде задрожала всем телом, чувствуя, что не может дышать. Слезы застыли прозрачными кристаллами в глазах, а в голове наступила ясность. Теперь она не терзалась вопросами, почему он покинул её тогда. Почему бросил, оставив за собой лишь ту чертову книгу с историей про Принцессу Слизней, которая потеряла свой свет, но встретила на своем пути Повелителя Жаб, который был заточен в своей звериной сущности из-за проклятья. В итоге Принцесса смогла выбраться из тьмы, но ценой жизни своего любимого…
Он просто знал, что не вернется и не хотел, чтобы она мучилась… Позволил ей злиться на себя, лишь бы она смогла выбраться. Просто жить дальше без него.
—Я не могу, Джирайя…я…— у неё горячие слёзы текут по щекам, а все слова, будто растворяются на губах, так и не позволяя быть озвученными вслух.
— Не нужно плакать, прошу тебя, — он ловит стеклянные бусины пальцами и губами, прямо с женских щёк. — Я всё понимаю, Цунаде, есть что-то, что ты не можешь рассказать мне, но я подожду…— юноша улыбается, пытается вложить в эту улыбку всю теплоту. — Я больше не могу и не хочу на тебя злиться. Сколько бы мы друг друга не провоцировали, это ничего не изменит. Не изменит моего желания быть с тобой.
— Даже, если воспоминания, что вернуться к тебе будут сокрушительными? — шепчет она, загнанной лисицей. Цепляется пальцами за ткань на его плечах, её в этот момент трясёт, как банный лист. Позволяет себе слабость и утыкается носом в широкое плечо, вдыхает любимый запах ещё раз.
Это значит для неё многое, просто слышать его сердце… Ощущать его рядом. И неважно, что их ждёт завтра.
— Я не привык отказываться от своих слов.
Он позволяет ей выплакаться на своём плече, заботливо гладит по волосам, а затем уходит с первыми лучами рассвета. Томительно больно.
Джирайя даёт им шанс, а Цунаде не видит для них ни одного правильного выхода.
========== Закат и Рассвет ==========
Комментарий к Закат и Рассвет
Вот и новая глава подоспела. Она должна была быть ещё больше, но потом я поняла, что не хочу вводить в эту главу кого-то кроме этих двоих. Это только их пространство. Вообще меня конечно немного пугает в какой объём превращается эта работа, но ничего не могу сделать. Она живёт своей жизнью. Кто-нибудь ещё читает? Вы, хоть смайликом мне посигнальте, а то пишу, пишу и не знаю, может все уже сбежали :(
Головные боли мучительны. Он не страдал подобными симптомами даже после самых жутких пьяных ночей в своей жизни. Даже во время войны, когда порой приходилось драться несколько суток подряд, когда ранения были такими, что казалось, завтра уже никогда не наступит.
Его далеко не первый раз в жизни собирали по кусочкам, но именно сейчас казалось, что он ещё никогда не был так сильно раздроблен.
Собственное тело ощущалось иначе, а разум не хотел возвращать ему его воспоминания. Причины на это были очевидными и плавали на поверхности. Его травмы, с которыми он вернулся, приполз обратно, красноречиво указывали на долгие пытки и если бы он не был тем, кем является, то вряд ли остался в живых, выбрался.
Его мучили и пытали, причём методично, так чтобы не добить его до смерти, так чтобы он оставался в сознании. Медленно, постепенно и по осколкам. Его разум просто запустил защитный механизм, отключив воспоминания об этом периоде жизни, чтобы он не сошёл с ума.
Это было логичным стечением обстоятельств, но в тоже время, он не мог понять, почему категорически не помнил того, что произошло до его миссии.
Что было в те полгода? Почему Хокаге до сих пор не согласился раскрыть подробности того задания сейчас, если тогда решил доверить ему ту миссию. Почему в глазах Цунаде читалось столько боли и обиды?
Когда он увидел её первый раз после того, как очнулся, понял для себя одну простую истину, что считает её своей. И это чувство пульсировало, было самым ярким и естественным из всех возможным.
Потому что так нужно. Потому что так правильно. Что-то в нём изменилось… Стало совершенно иным. Если раньше он прятался за ролью её друга, был готов смириться с тем, что никогда не сможет получить взаимность на свои чувства, то сейчас его больше ничего не останавливало.
Не было никаких преград. Потому что, теперь, он знал, чисто на рефлексах, как стоит обнять её, чтобы она успокоилась. Как коснуться её волос и поцеловать так, чтобы она окончательно растаяла. Знал её предпочтения в постели и что она всегда спит на правой стороне кровати.
Эти знания приходили к нему обрывками, приступами и сновидениями. Это было правильнее, чем дышать. Вначале ему казалось, что он медленно теряет рассудок, принимает желаемое за действительное, а потом просто заметил, как дрожат её руки каждый раз, когда Сенджу осматривает его. Как лишний раз старается не пересекаться взглядами. И реагирует на его слова совершенно не так, как раньше. Порой, краснея шеей далеко не из-за раздражения. Это было смущением. Интересом. Тягой, которую невозможно было скрыть, когда они вдвоем находились в одном пространстве.
Она злилась часто, срывалась на него, когда Джирайя задавал неудобные вопросы. Поджимала губы, а порой смотрела на него затравленно, взглядом побитого щенка. Иногда забывалась, касалась его слишком долго или говорила вещи, которые никто не мог о нем знать. Вещи, которые он бы раньше постеснялся рассказать ей.
Например, о том, что, будучи совсем ещё мальчишкой, мечтал о сыне, о полноценной семьей, которой у него никогда и не было, а потом понял для себя, что её и не будет.
Быть счастливым — не его судьба. Он, либо умрёт в бою, либо проведёт свои преклонные годы в борделях, просаживая все деньги, что заработал книгами, на алкоголь и женщин. Достаточно того, что в его жизни появился Минато… Этого достаточно, чтобы почувствовать во всём смысл. Большего и просить не нужно.
При каких обстоятельствах он ей об этом рассказал? Как она на это отреагировала?
Цунаде бросало из крайности в крайность. Порой она не хотела говорить с ним вообще, болезненно реагируя на каждое слово, а порой засиживалась у него допоздна, сидела у его кровати, когда он только приходил в себя после сна. Иногда, когда она уходила, в янтарных омутах блестели слезы… Слезы, которым не получалось найти объяснения.
