Они в молчании прошли до конца аллеи, и парк Горького разразился радостными возгласами.
- Я же говорил, что всё будет в порядке! – воскликнул Холмогоров и смачно чмокнул Женьку в щеку. – Красотка!
И он вдруг метнулся на соседнюю аллею.
- Ты куда? – в голос спросили Филатовы.
Через две минуты Космос уже нес огромный рожок мороженого и кулёк с жевательным мармеладом.
- Держи, и пусть всё слипнется, – радостно загоготал он, вручая сладости подруге.
- Спасибо, – не сдержала улыбку Женька. – А вы, кстати, что тут делали?
- Ну как что! Имеют право два мужика после тяжёлой работы пойти прогуляться в парк аттракционов?
Филатова столкнулась со смеющимся исподлобья взглядом брата.
- Много мартышек настреляли?
- Да ты шо, по мартышкам – никогда. Мы вообще оседлали крыльеносцев. А что? Я покорил себе лебедя, а Теофило шмеля какого-то.
Женька догадалась, что они катались на карусели. Вопрос, как они этого добились, уже отпал, достаточно было вспомнить сцену с тремя мужиками на аллее.
- Так, время баиньки, – постучал по циферблату на своих наручных часах Валера.
- Пральна, Женьку в люльку, тебя под бочок Томки, а меня ещё ждут…
- А тебя уже ждёт отец с ремнём, – засмеялся Фил, – за то, что всё карманные деньги на мороженое потратил.
- Он девочку угощал, это зачтётся, – посмеялась Женька.
- Вот, Филатовы, – цыкнул языком Космос. – Вы всегда такие язвы? А, да, че я спрашиваю, всегда…
- Ну почему, иногда мы ещё спим, – парировала девушка.
- И летаем на шмеле.
- Ну кто на шмеле, кто на пчеле, – беззлобно усмехнулся Холмогоров и тут же получил тычок в ребро от Женьки. – Ай, ну больно же! Я всегда говорил, что у тебя тежелая рука, Филатова!
- А у тебя – слишком длинный язык, Холмогоров.
- Да я же пошутил!
Решено было отвезти сначала Женьку, потом остальных по домам. Троица вернулась к верно ждущему их Косте, и тот повёз их по указанным местам.
- Не, я до последнего не верил, что ты живёшь в хате Пчёлы, – охнул Космос, помогая девушке войти в квартиру. – Фил, запасаемся валидолом.
- Лучше пневматом.
Женька скривилась.
- Хорош уже вам. Ничего личного, просто слежу за квартирой.
- Ага, и за телеком, чтоб не сбежал, – Космос помахал проводом от телевизора. – Вон, точно, у него уже хвост отваливается.
- Кос, кончай, – отмахнулся Фил, усаживая Женьку в кресло. – Я надеюсь, ты вернёшься домой, как только Пчела прилетит. Не захочешь жить с мамой, решим вопрос. Но лучше в твоём состоянии быть под присмотром…
- А что с моим состоянием? Сами видели, уже могу ходить.
- Я переживаю, пойми.
- Пойми, я тоже, – поднял руку Космос.
- Охотно верю. Но можно я буду решать вопрос сама?
- Однажды ты решила вопрос сама. Все знаем, чем это кончилось…
Женька вспомнила всё за последние годы и невесело согласилась. Здесь ей парировать было нечем.
- Спасибо за вечер, мне этого не хватало.
Парни улыбнулись и, распрощавшись с Женькой, покинули квартиру. Несмотря на все происшествия за прошедшее время, девушка искренне заулыбалась. Ей действительно недоставало внимания брата и таких беззаботных моментов, как раньше. Даже 89-й год, богатый на насыщенные события, слезы, размолвки, выяснения отношений, первые чувства, был так близок и дорог её сердцу.
Витя, как и обещал, набрал Женьке будучи уже в аэропорту. Приближаясь к стойке регистрации, он громко, дабы перебить многочисленные голоса других пассажиров и объявления диктора, произнёс в трубку:
- Привет, Женек. Ну что, где-то через пять часов ожидай.
- Привет, – в груди у Женьки отчего-то приятно защемило. И правда не забыл, позвонил. – Хорошо, жду. Удачного полёта.
- Спасибо. До встречи.
От Джулии не укрылось, что губы Пчелкина дрогнули в едва заметной улыбке. Она пробежала пальчиками по его плечу:
- И всё же тебе не грустно улетать.
- Почему? – лицо Вити вернуло лукавый вид. – Я буду скучать, – он потянулся, было, к её губам, но девушка ловко уклонилась, и поцелуй угодил ей в щеку.
- Не верю, Витенька.
- Ну что, в общем поездка выдалась продуктивной, как считаешь, мой добрый переводчик?
- Язык бы тебе ещё подтянуть, и было бы шикарно.
- Тебе не понравилось моё владение языком? – в глазах Пчелы сверкнули чëртики.
Джулия уловила двусмысленность фразы и ухмыльнулась.
- Отчего же, на личных занятиях ты показал себя превосходно. Но вот с партнёрами мог бы и постараться.
- А я приверженец классического дуэта.
- Болтун, – покачала головой Джулия. – Надеюсь, твои старания не пропадут в России.
Витя в ответ хмыкнул. Она говорила это с лёгкостью и улыбкой, и да, ему правда нравилась эта девчонка, первая за столько времени не возлагавшая на него никаких надежд, как было с остальными. Они оба чётко понимали, чего хотели друг от друга, а лёгкая влюблённость была отличной приправой к их дуэту.
- Ты прекрасна, Джулия. И это чистая правда.
- Я знаю, Виктор Пчелкин, мой дорогой бизнесмен, – девушка наградила его лёгким, как ветерок, поцелуем в уголок губ и пошла, напоследок махнув холёными пальчиками: – Салют!
И ни одного намёка на то, что будет ждать звонка или новой встречи. Золотая девчонка.
Женька, опираясь одним коленом на табурет, хлопотала около плиты. Желание приготовить что-нибудь вкусное к приезду Пчелы поселилось в её голове ещё с раннего утра, но оставались сомнения, нужно ли это вообще делать. Какое-то детское упрямство засело внутри, и девушка решила – если позвонит, тогда она проявит свои кулинарные способности. Да и продукты в холодильнике будто слёзно просили наконец их использовать.
Решено было запечь в духовке овощи с мясом и приправить это сливочно-чесночным соусом. На кухне горячий от готовки воздух пропитался приятным ароматом с нотками трав и специй. За шумом мощной вытяжки и открытой в кране воды Женька не услышала, как в коридоре открылась дверь, а затем на кухню прошёл Витя. Ещё с порога он почувствовал до невозможности вкусный запах домашней еды, улыбнулся, вспоминая, как всегда приходил домой после уроков или прогулок, а мама уже встречала их с отцом накрытым столом.
- А что это у нас тут будет? – раздалось так неожиданно за спиной, что Женька вздрогнула, роняя нож в металлическую мойку. Её повело, и табуретка готова была вылететь из-под колена. Но ситуацию спас вовремя среагировавший Витя. Он выставил руку под её спину и ловко вернул табурет обратно. – Я, конечно, привык к разным реакциям, но в обморок от меня ещё никто не падал.
- Дурище, – выругалась севшим от испуга голосом Женька, ополаскивая нож, – ну кто так подкрадывается!
- Я, Великий и ужасный, уууу, – он сделал нарочито жуткое лицо, но Филатова только рассмеялась. – И вообще-то я с порога тебя звал, кто ж знал, что у тебя тут такая какофония звуков, битбокс отдыхает. – И он стянул из-под ножа ломтик помидора. – Так что готовим?
- Мясо с овощами.
- М, звучит неплохо, – Пчела уселся на стул и облокотился на крышку обеденного стола.
Женька нагнулась к духовке. Витя невольно стал ловить её жесты: тонкие руки в мелких шрамах ловко расправились с помидором, ножка на табурете хаотично крутила стопой круги в такт мелодии, которую девушка мурлыкала себе под нос. Она стояла такая простая, домашняя – в его длинной, доходившей ей до колен растянутой футболке, которую он давно не надевал и зачем-то хранил в нижнем ящике шкафа.
Теперь он понимал, зачем – чтобы Женька нашла, и теперь от неё веяло беззаботной юностью, тёплыми летними днями, когда они ещё не были теми, кем являются сейчас.
Июнь 1989
Впереди оставалось ещё два экзамена, и Женька не отрываясь сидела за книжками по анатомии. Прав был Павел Георгиевич, смеётся тот, кто смеётся последним. Анатомия ошибок не терпела, но и женькино терпение уже кончалось. Как назло сегодня на улице было так тепло, не жарко, а именно тепло, в распахнутое окно влетал прохладный ветерок, шелестел желтовами страницами распахнутых толстых учебников, словно дразня Филатову. Солнце было в самом зените, его лучи проворно вползали в комнату Женьки и растекались по стенам, письменному столу и тетрадям с конспектами. Слышался детский смех, звонок велосипеда и из соседнего дома вовсю играла песня Шатунова “Лето”.