- Такого раньше не было! Нечего тебе одной делать дома!- продолжала настаивать Ди.
- И какие же конструктивные предложения у моей девочки?- теперь насмешки было больше.
- Прилетай к нам из Пекина!- предложила дочь.
- А работать за меня Пушкин будет или Пунин?- Этери стала серьезной.
- Но ты же работала в карантин из дома. От нас. Было нормально,- Диша продолжала долбить в свою идею.
- Ну, так правильно - в карантин. А сейчас-то какой карантин?- Тутберидзе стала совсем серьезной.- Дишк, я понимаю, ты беспокоишься, но я же взрослая и разумная. Ну, если вдруг совсем будет трудно, соберусь и приеду к тебе. Стану выращивать розмарин у вас с Глебом на газоне и требовать, чтобы ты меня содержала. На какие шиши, кстати, ты будешь меня содержать?- снова пошутила.
- Мы с Глебом найдем возможности,- отрезала Диана.
- Ух ты!- и по коридору рассыпался знакомый Ане с детства смех.
- Я не хочу, чтобы ты оставалась одна среди людей, которые тебя терпеть не могут,- закончила Диша.
- Ух ты!- еще раз усмехнулись ей в ответ, но более сказано ничего не было.
Вот и все. Вполне обыденный и понятный в той ситуации разговор, семейный, но Щербакова запомнила. И смотрела отныне на любые перемены в тренерском коллективе с этого ракурса тоже. И, если уж говорить честно, то когда как ни сейчас понимать, что Этери Георгиевну гнут и ломают со всех сторон. Ане тоже летело, так что Аня понимала. И ждала.
Майе она, естественно, рассказывать ничего не стала. Все попросту занялись работой. Сергей Викторович и Даниил Маркович, присев на раскладные стульчики, наблюдали разминку, о чем-то перекидываясь словами. Девчонок бодрили окриками редко, видимо, им тоже не хватало живительного пенделя Тутберидзе. И уж конечно, оба не обращали внимания на наблюдателя от разминочного сектора пар. А Леша Тихонов, между тем, смотрел все с большим удивлением на ощутимую относительно нормальной работы небрежность коллег. В итоге не выдержал, задал вопрос Транькову:
- Макс, чего это они такие расслабленные?- и кивнул на Дудакова с Глейхенгаузом.
- Может, конец сезона?- у Максима не было дочери, которую очень хотелось пристроить в группу Тутберидзе, так что на данный момент его мало интересовала работа одиночниц и их наставников, тут бы за своими двумя уследить.- Женя, руку держи! Руку!
Тихонов еще раз глянул на пару на стульчиках в соседнем углу и тоже переключился на Морозова и Тарасову, решив, что не его дело, как работают другие профи. А профи и не работали толком. Оба сидели погруженные в мысли о скором возвращении на круги своя. Даня предвкушал наконец-то разъезд с Ольгой по разным квартирам. Устал он от девушки, тем более при наличии рядом женщины, которая отнимала дополнительно кучу энергии. Дуд тоже “предвкушал”. Сначала Ксюшу, а потом новые варианты извития в позвоночнике при общении с женой. В общем-то понятно, что надо разводиться. Но как развестись так, чтобы это не спровоцировала радостные приготовления Ксюхи к собственной свадьбе Дуд не понимал, а спорить с ней по поводу брака и нарываться на скандал, а то и потерю общения с дочерью, сил не было. Ему за начало этого года столько крови повыпило - и работой, и личной жизнью, что в пору не Этери очаровывать, а в монахи уйти. Может, и правда в монастырь податься, когда Этери надоест крутиться в его запутанных обстоятельствах и отправит она дурака-Дудакова восвояси? Лучшего-то все равно не будет, чем сейчас? Можно и в схимну.
Поднял глаза, увидел растерянно стоящую у зеркала Аню:
- Глейх, у твоей чемпионки что-то не то в голове. Поправь,- подтолкнул коллегу.
И снова было углубился в размышления, но воздух вздрогнул открывшейся дверью и широким шагом в помещение вошла Этери. Сразу стало проще и светлее. Четко обрисовались все сбои Майи, недокруты Аделии, недовольство Ани, и страх Камилы. Он все пропустил в сумраке своих размышлений. Пришло время исправлять. И быстро.
День полетел в вечер гудящим локомотивом. Теперь уже и не остановить. Хотя… никогда не остановить.
========== Часть 49 ==========
Если что-то и отвлекало Даниила Марковича от его непростых мыслей и метаний, то это Аня. И не потому, что Щербакова была его проектом, хотя, зачем отрицать, безусловно, Аня - это проект. И проект удивительно успешный. Идеальное сочетание амбиций тренера, преданности спортсменки, уважения к решениями ребенка со стороны родителей. Им в этом треугольнике удалось вырастить почти идеальный вариант успеха. Устойчивый, тонкий, преодолевающий каждую невзгоду как данную на пути ступеньку к вершине. В жизни Дани было две таких женщины - Этери и Аня. Непохожие друг на друга на первый взгляд ничем, но внутреннее похожие, как отлитые по одной форме изделия. Потому они и не сходились. Одинаковые, а не дополняющие. Аня не умела быть отражением Этери на льду, а Этери терялась от непробиваемой аккуратности фраз и вежливости Ани. Даня принимал обеих. И обеих любил разной, немного эгоистичной, но искренней любовью. И обе ему ответили взаимностью.
Вот и сейчас, разговаривая с девушкой, Глейхенгауз понимал, что, если кому Аня всерьез сможет открыться, то ему.
- Анют, ты что такая разобранная?- склонился к спортсменке.
- Все не так,- коротко и непонятно вздохнула фигуристка.- Все совсем не так, как должно быть.
Сначала подумал, что это ее печаль по надломившемуся сезону, но проследил взглядом за тем, куда направлены глаза девушки, увидел, как она смотрит на высокий стан в синем пальто и вдруг не понял, а почувствовал, о чем говорит Щербакова.
- Анют, если я тебе скажу, что ее поведение и состояние к вам не относится, ты поверишь?- говорил тихо, почти на ухо, чтобы не привлекать внимание.
- Я слышала, Даниил Маркович. Она собиралась уехать, если все будет плохо. А сейчас все плохо,- спортсменка прикусила губу совсем, как ее старший тренер.- И мы ее не удержим.
- Но ведь мы даже не пробовали удерживать,- Даню и самого обдало холодом от мысли, что Этери может не вернуться из Америки, уехав туда в отпуск.
Никогда они этого не обсуждали. Никогда ни слова не было сказано, которое можно было бы истолковать вот так, но Аня что-то слышала. И не верить своей фигуристке у Даниила резона не было.
- Пойдем-ка в уголок, расскажешь мне подробности,- потянул за собой за худенький локоток брюнетку.
Этери обернулась и внимательно посмотрела на то, как хореограф отводит в сторону спортсменку, о чем-то перешептываясь. Это было непонятно. Настораживало. Мало ли что. Направилась к шушукающейся парочке. Поймала настороженный взгляд Ани, ее прикосновение к локтю своего тренера, почти незаметный кивок в сторону Этери. Оба развернулись и уставились на женщину.
- У вас все нормально, ребят?- заложила руки в крест на груди.
- Да, Этери Георгиевна,- Даня разве что не отмахнулся от нее, как от мухи.- Рабочие вопросы.
Идя задумчиво к Камиле, почти столкнула Дудакова, который придержал ее и поинтересовался:
- Что происходит?
- У нас, похоже, заговор, тряхнула кудрями в сторону Глейхенгауза и Щербаковой.
И никто из них двоих не осознал, как интимно близко стоят друг к другу, как под возможными взглядами десятков глаз Сережа проскользнул рукой от плеча до талии и едва заметно похлопал по ней в знак успокоения и поддержки.
- Вряд ли они нас обрадуют каминг-аутом,- хихикнул близко к женским кудрям Дудаков.- Расслабься. Все будет хорошо. Максимум Щербакова опять решит ограничиться минимумом, потому что она и без того “все посчитала”.
Анины спокойные объяснения про “я все посчитала, риск себя не оправдывал” все выучили, как мантру за последние пару лет. Этери хотелось иногда все-таки взять чехлы и отдубасить по заднице чемпионку, особенно потому, что она была обычно права. И этой правотой расслабляла всех, кроме безумной Трусовой.
- Аня,- увещевала фигуристку Тутберидзе,- спорт - это про исследование пределов возможного, а ты экономишь, выгадываешь, бережешься!
- Пределы надо исследовать на тренировках, а в прокатах давать проверенный максимум и чисто по-возможности,- упрямо отвечала девчонка.
