Закрыв дверь, я прохожу мимо него, направляясь на кухню. От него хорошо пахнет, как будто вокруг его тела витает дымка чего-то очень приятного. Это точно не одеколон, а что-то более легкое, чистое и природное. Кипарис и мята. Нотки лаванды?
– Пиво? Вино? – Спрашиваю я, открывая холодильник.
– Ты нервничаешь? Выглядишь напряженным.
– Нет, – лгу я, проводя рукой по волосам. Они почти высохли. – Что ты предпочитаешь?
Он подходит ближе и прислоняется бедром к тумбе, все еще держа цветы.
– А что ты будешь? – спрашивает он.
– Пиво, наверно.
– Значит пиво.
Одной рукой я беру две бутылки из холодильника. Затем протягиваю руку к нему, чтобы передать одну, он поднимает букет и ухмыляется, будто хочет, чтобы мы обменялись. Наступает неловкая пауза, прежде чем я с тяжелым вздохом беру у него цветы, а он забирает пиво.
– Спасибо, – говорю я, кладя цветы на столешницу.
Подхожу к круглому столу в стороне. У меня маленькая уютная кухонька, места вполне достаточно для меня и еще одного человека. В целом квартира очень простая: бежевые стены, предметы первой необходимости и функциональная мебель. Чайник на плите, кухонный стол, серый диван в зоне отдыха и высокая книжная полка из клена у стены, набитая всеми моими медицинскими журналами и научно-исследовательскими книгами. У меня даже нет телевизора, и меня не особо заботит декор.
У кухонного стола я выдвигаю для себя стул.
– Я взял немного еды в магазине… на случай, если ты действительно хочешь поесть.
Джуничи подходит ко мне.
– Насколько я помню, мы договаривались об ужине. Это то, о чем я просил на прошлой неделе, когда возвращал тебе книгу.
Я выдыхаю.
– Верно. – Садясь, я говорю себе не раздражаться, он просто играет со мной в какую-то грубую вампирскую игру – просит ужин и приносит мне дорогие цветы. Я не знаю, зачем он это делает. Мне все это не нужно, особенно, если он просто собирается меня трахнуть и уйти.
Он садится напротив меня, пока я снимаю пластиковые крышки с нашей еды. Она еще теплая. Люблю супермаркеты в Японии. Там аккуратно и чисто, очень много готовой вкусной еды, есть даже свинина в панировке с рисом, всевозможные хрустящие крокеты, гигантские роллы макидзуси[1] и даже окономияки[2], не говоря уже о широком ассортименте бэнто[3] с овощами и жареной рыбой. Будто в каждом из них есть кухня, где работает замечательная бабуля и каждый день готовит деликатесы.
Звучит ужасно, на самом деле. Эксплуатация стариков. Я искренне надеюсь, что это не так.
– Ты сказал, что у тебя в больнице очень плотный график? – Голос Джуничи звучит спокойно и мягко в тишине, а его черные глаза устремлены на меня.
Я избегаю его взгляда, перекладывая вещи на столе.
– Да. В первый месяц дела шли медленно, но сейчас становится суматошно.
– Ты здесь уже три месяца, так?
– Почти четыре. – Я соединяю ладони над едой в знак благодарности, согласно местному обычаю, прежде чем взять палочки. – Itadakmasu[4].
Джуничи повторяет фразу и жест, затем берет свои палочки.
– Как тебе здесь?
Я пожимаю плечами.
– Здесь хорошо. Чисто. Люди дружелюбны, и работы много.
– Судя по твоему акценту, ты из Англии?
– Да. Родился в Лондоне, в Ист-Энде. Но наша семья переехала в окрестности Бристоля, когда мне было тринадцать. Там преимущественно сельская местность.
– Бристолец. – Джуничи улыбается. – Юго-западная Англия прекрасна. Я ездил в Бат по работе. – Он ловко управляется с палочками, держа их своими длинными пальцами, захватывает ломтик лосося и подносит ко рту. Я смотрю на него и думаю: интересно, кем он работает. Такой высокий парень мог бы быть моделью.
А еще я хочу задать ему вопрос: «Кто ты ты по национальности?». Странно, ведь я ненавижу этот вопрос. Мне все время его задают, и от этого всегда так неловко. Хотелось бы, чтобы люди не торопились, узнавали друг друга не спеша, собирая все подсказки самостоятельно, а не зацикливались на расовой принадлежности (мое нынешнее лицемерие не в счет).
Часто это самый первый вопрос, который мне задают при знакомстве, и тогда приходится объяснять, что моя мать – белокурая англичанка, а отец – южнокореец, как будто я собака в Вестминстерском клубе собаководства, предлагающая свои документы. Любой, обладающий интуицией и пониманием мира, догадается, что мое имя корейское, а фамилия – нет. Имя говорит за меня: половина к половине. Джэ Дэвис.
Но Джуничи Такаяма… полностью японское. Хотя глядя на него…
– У тебя была возможность увидеть какие-нибудь известные места или города? – задумчиво спрашивает Джуничи. – Замок Химэдзи пользуется популярностью. Кокоэн[5] особенно очарователен осенью.
– Нет. – Отвечаю я, качая головой и сдерживая свое любопытство. Он здесь только для того, чтобы переспать со мной, укусить и уйти. Нет необходимости в этой болтовне.
– А как насчет других городов? Киото? Осака или Токио?
– Нет. – Я подхватываю палочками кусочек риса. – Был слишком занят.
– Какая жалость. Знаю, что я необъективен, но здесь есть на что посмотреть и чем заняться. На случай, если у тебя будет время, я отличный гид.
Серьезно? Кладу в рот последний кусочек лосося и смотрю на него. Я ем быстро – требование профессии. Да и все остальное делаю быстро – читаю, хожу, сплю. Все в моей жизни урезано, чтобы я был максимально продуктивен. Такие привычки сформировались на фоне стресса и тревоги в процессе обучения в медшколе, но я за это даже благодарен.
Настенные часы показывают 19:30, скоро пора ложиться спать. Я, пожалуй, приму душ еще раз после того, как мы закончим, чтобы не делать этого утром. Нам нужно приступать.
Он продолжает задавать вопросы и неспешно жевать. Я потягиваю пиво и отвечаю ему, ожидая, когда он закончит. Джуничи доедает, я встаю. Его взгляд следует за мной.
– Я знаю, что ранговые вампиры не переносят венерические заболевания, – говорю я, – но предпочитаю использовать презервативы. У меня есть несколько. Надеюсь, для тебя это не проблема?
Джуничи моргает, с его губсрывается короткий смешок. Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки:
– Прошу прощения?
Я снова смотрю на настенные часы. 19:52.
– Мне завтра рано вставать, так что будет лучше, если мы сделаем это сейчас.
Вампир прищуривается, его руки по-прежнему сложены на груди.
– Если мы сделаем это… в смысле?
– Черт. Я не возражаю, если ты меня укусишь, но мне говорили, что у меня не очень приятный вкус. Вот и все. Поскольку ты высокоуровневый, я, вероятно, покажусь тебе на вкус еще хуже.
Джуничи хмурится, опустив голову, и некоторое время молчит, явно о чем-то размышляя. Я собираюсь снова заговорить, но он поднимает глаза и опережает меня:
– Ты думаешь, я какое-то чудовище?
Я делая шаг назад, удивленно глядя на него.
– Что? Н-нет…
– Я всего лишь попросил тебя поужинать со мной, чтобы познакомиться поближе, как это обычно делают люди, встречая кого-то. Я пришел сюда не потому, что мне нужен благотворительный секс, и не для того, чтобы принудить тебя к каким-то необдуманным поступкам. Я пришел, потому что ты показался мне ярким и интригующим.
Он встает, но что-то внутри меня негодует, когда я делаю шаг вперед.
– Познакомиться поближе? Да ладно. Чего еще может желать ранговый вампир от человека, кроме как поиграть со мной, как с игрушкой? Тут нет долгосрочной перспективы. Я делаю тебе гребаное одолжение и перехожу к делу, приятель. Мне не нужны цветы и прочая ерунда.
Мой голос становится громче. Я не хочу кричать, но делаю это неосознанно в моменте. Он спокоен, будто сама невинность. Можно подумать, переспать со мной – последнее, о чем он думает, хотя я знаю, что это не так.
