— Трос, почему-то, не дает отдачу!

Он даже не дожидается окончания фразы, не дожидается команды, нарушает технику безопасности и, изменив угол, камнем бросается вниз. Зрители в ужасе охают. Гермиона распахивает глаза и истошно кричит, наблюдая за тем, как быстро на приближается к земле. Она не умеет пользоваться крыльями!

У нее их нет.

Все происходит за одно мгновение. Всего долю секунды назад она ждёт своей смерти, а спустя миг ее бросает в сторону от столкновения, когда чьи-то сильные руки прижимают ее тело к себе так, словно защищают от пули.

Гермиона чувствует, как земля отдаляется, в ужасе оборачивается и видит, как Северус с ужасом смотрит на нее, задыхаясь от адреналина.

— Я поймал! — выдыхает с криком он.

Гермиона не сдерживается. Оно взрывается в ней, и она позволяет себе разрыдаться в его руках, пока ветер заглушает ее всхлипы.

Предназначение настойчиво следует за ними по пятам, держась за руку с Проклятьем.

========== 10. ==========

— Ты прекрасна! — восклицает он. — Так прекрасна, что никак не могу сосредоточиться!

Он оставляет кисть в стакане и, опустив палитру на каменный выступ, подходит к ней, нежно обхватывая ее тонкую руку. Гермиона смущенно улыбается и спускается, оказываясь в его объятиях.

— Мы так никогда твою картину не закончим, — мягко целует его девушка. — К тому же, мы смущаем гостей.

Он оборачивается, замечая, как один из посетителей на террасе, занятый трапезой, периодически на них посматривает, бросая взгляды из-под шляпы. Художник выбрал это место неслучайно, с такой высоты открывается невероятной красоты вид, и Гермиона на его фоне просто несравненна.

Он так любит ее, так сильно, невозможно любит. Он хочет запечатлеть ее образ в искусстве, чтобы Гермиона осталась в нем, как символ, как напоминание. Как знак того, что вечность для них обоих возможна.

— Покажи мне, как получается, — просит она.

— Я не готов показать, пока не закончу твое ангельское лицо, — гладит он ее по щеке. — Нужно немного подождать.

— А ты успеешь закончить до нашей свадьбы?

— Конечно, успею, любовь моя.

Гермиона расцветает вся на глазах пуще прежнего, сияет улыбкой и, взяв в руки подол светлого хлопкового платья, направляется на свое место, чтобы снова принять позу.

— Будь осторожна, — берет Он снова кисть в руку.

Гермиона, продолжая улыбаться, поднимается на выступ, расставив в стороны руки, чтобы удерживать равновесие, а после оборачивается, чтобы видеть родное лицо. Любоваться им часами напролет, не замечая усталости.

Вместо этого внизу стоит мужчина в шляпе, который всего минуту назад находился за своим столиком. Гермиона не успевает сделать ничего. Ни испугаться, ни позвать Его на помощь, ни осознать.

Он толкает ее в грудь, и она срывается вниз, задыхаясь в немом крике.

Гермиона понимает, что кричит в реальности в тот момент, когда вскакивает на постели. Она часто, истерично дышит, захлебываясь в истерике, но не плачет. Слез было достаточно в тот момент, когда Северус держал ее в своих руках на высоте в сотню с лишним метров.

Грейнджер толком не помнит, что произошло потом. Помнит только, как Северус шептал ей в волосы бесконечным потоком просьбы о прощении, помнит, как громил эту компанию Люциус и требовал немедленного закрытия этот гребанной конторы. Помнит, какой белый от испуга был Драко, которому даже не хватило сил, чтобы на нее наорать.

С того момента любые экстремальные виды спорта оказываются под запретом, и все клянутся почти на крови, что об этом инциденте Нарцисса и родители Гермионы никогда и ни за что не узнают.

Все соглашаются без колебаний.

Вернувшись домой, Гермиона отказывается от ужина и идет к себе. Ни на слезы, ни на мысли, ни на что не хватает сил. Она забывается беспокойным сном и снова получает неприятный бонус к и без того паршивому состоянию в виде очередного кошмара.

Дверь в комнату резко открывается.

— Грейнджер! — Драко еще сонный, видно, что поднялся с кровати, но не проснулся, — ты чего орешь? Что случилось?

Гермиона зачесывает назад спутанные волосы.

— Кошмар приснился, — отвечает она.

Если такие ночные заскоки сознания будут продолжаться, Гермиона совсем перестанет высыпаться, и на отпуск все это будет совсем непохоже. Драко трет лицо ладонями.

— И часто они тебе снятся? — спрашивает он.

Такой реалистичный уже третий по счету за эти две недели.

— Да нет, первый раз, — жмет она плечами.

Гермиона не хочет, чтобы он лишний раз беспокоился, пусть ей и приходится ему соврать. Драко спросонья в лжи ее уличить не может, поэтому чешет затылок, пока мнется на пороге.

— Хочешь, с тобой останусь? — предлагает он.

Гермиона озадаченно хлопает глазами.

— Серьезно? — не верит она своим ушам.

— Грейнджер, — морщится он, направляясь к кровати, — ты скажи просто да или нет, я спать хочу, мать твою, а не в дискуссиях участвовать, — он смотрит на наручные часы, — в четыре утра.

Девушка какое-то время молчит, а после двигается на правую сторону постели, похлопав по второй подушке.

— Ладно, — кивает она.

Драко заваливается на постель и натягивает одеяло по самые уши, отвернувшись от подруги.

— Будешь приставать — полицию вызову, — сонно бурчит он, — но не сразу.

Гермиона ухмыляется, позволяя себе легкую улыбку, и поправляет ему одеяло. Драко засыпает почти сразу, как кладет голову на подушку, она слышит это по его размеренному, тихому дыханию. У нее уснуть не получается абсолютно.

Стоит ей закрыть глаза, как сразу вспыхивают картинки того, как она камнем падает вниз. Как Северус обхватывает ее своими руками, как смотрит на нее. С таким праведным, безумным испугом. В какой-то момент Гермионе кажется, что они выглядели тогда, как те два падших ангела на картине.

Гермиона морщится от собственных мыслей. Ей такие сравнения не нравятся.

Северус не может сказать ни слова, когда их поднимают наверх. Не говорит по дороге домой, не говорит, когда они приезжают. Он не смотрит на нее, не прикасается к ней, а Гермиона понимает, что сейчас, после всего, что произошло, она хочет видеть рядом с собой только Его.

И никого больше.

Гермиона выбирается из постели и идет знакомой дорогой в западное крыло.

Открыв дверь, девушка заглядывает внутрь. Северус спит, лежа на правом боку. Сон его спокоен, глубок. Гермиона поджимает губы и заходит в комнату, закрыв за собой дверь. Недолго думая, девушка аккуратно ложится рядом на правый бок, прямо на одеяло.

Она закрывает глаза и чувствует его теплое дыхание в своих волосах. Всего спустя пару мгновений оно меняется. Гермиона замирает, зажмуривая глаза. Боится, что он прогонит ее. Ей сейчас меньше всего хотелось бы этого.

Только не после того, что она пережила.

Он нужен ей сейчас.

Пожалуйста.

Гермиона чувствует, как он ворочается.

Не прогоняй меня. Позволь мне остаться.

А затем она чувствует, как он укутывает ее покрывалом. Он не касается ее, лишь обеспечивает ей тепло. Этого более, чем достаточно. Этого достаточно. Гермиона закрывает глаза.

И в этот раз ей ничего не снится.

Она просыпается от разговоров на улице. Открыв глаза, Гермиона сразу садится на постели. Она в своей комнате, Драко рядом нет. На заднем дворе слышится голос Люциуса и Драко. Кажется, голос Северуса она тоже слышит.

Гермиона берет в руки телефон и округляет глаза. С ума сойти, уже почти пять вечера. Она умудряется проспать целый день и даже этого не заметить! Гермиона быстро принимает душ, одевается и спускается вниз.

— О, Гермиона, ты проснулась, — старается сиять улыбкой Люциус.

Гермиона видит, как страшно сильно винит себя Малфой старший за случившееся. Он берет на себя вину целиком и полностью, хоть это и не так. Он никак мог этого предвидеть, а еще он никак не связан с теми событиями, которые тянутся за ней с того момента, как она согласилась отправиться с ними в Италию.