Литмир - Электронная Библиотека

— Я знаю тебя уже несколько десятилетий, Птичка, — сказал он хриплым голосом. — И мое желание к тебе ни разу не ослабевало. — Его пальцы задвигались быстрее, сильнее. — Я думаю об этом каждый день. О том, какая ты тугая. О звуках, которые ты издаешь. О том, чтобы заставить тебя кончить.

Гвин задыхалась, пока он продолжал вводить и выводить пальцы. Туда и обратно. Внутрь и наружу.

— Все еще такая мокрая, Гвин. После всех этих лет ты не перестаешь быть такой мокрой. — Он укусил ее за мочку уха. — Такая тугая.

— Слишком тугая для тебя? — Гвин задыхалась.

Низкий смех, который щекотал кожу на ее шее. — Нет, идеальная для меня. — Он осыпал поцелуями линию ее челюсти. — Но не сейчас. Я еще не закончил заставлять тебя извиваться.

Азриэль ввел третий палец, и у Гвин перехватило дыхание. Его пальцы двигались по кругу, загибались, затем продолжили этот устойчивый ритм. Это приятное пульсирование.

Бедра Гвин двигались сами собой.

— Вот так, — с улыбкой в голосе сказал Поющий с Тенями. — Оседлай мои пальцы, Птичка.

Она так и сделала. Ее спина и плечи ударились о стену, две книги соскользнули со своих полок и упали на пол библиотеки.

— Сколько раз ты кончила? — спросил Азриэль, встретившись с ней взглядом.

Гвин с трудом подбирала слова. — Я не знаю… — Она уже сбилась со счета. — Один раз? Два?

Он щелкнул языком. — Недостаточно. — Он крепко поцеловал ее в губы, затем снова отстранился. — Нет, мать моего ребенка заслуживает большего.

Гвин застонала, когда мышцы внизу живота сжались. Она скользнула руками по его спине, пальцами впиваясь в кожу рядом с основанием его крыльев.

— Я хочу, чтобы ты кончала, пока не охрипнешь от стонов. Я хочу, чтобы ты кончала, пока твои ногти не оставят на мне следы. Я хочу, чтобы ты кончала, пока твои ноги не задрожат, Гвинет Бердара.

— Я хочу тебя, — вздохнула Гвин. — Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

— Скоро, — сказал он, поглаживая большим пальцем пучок нервов между ее бедер, пока его пальцы все это время продолжали двигаться внутри нее. — Скоро я заполню тебя собой. Скоро ты будешь настолько полна мной, что твои прекрасные бедра онемеют.

Гвин зарычала, сильнее сжимая его пальцы внутри и погружаясь все глубже и глубже в муки наслаждения.

— Хорошая девочка. — Его пальцы снова нащупали ее стенки, толкнулись, когда ее мышцы сжались. — Сколько раз теперь, Птичка?

Гвин произнесла первое пришедшее на ум число. — Четыре.

— Мм, не похоже, что ты в этом уверена. — Его лоб прислонился к ее лбу. — Я не могу понять, то ли ты сбилась со счета, то ли теряешься в словах.

— И то, и другое, черт возьми.

— Мне нравится этот вредный язык.

— Я могу использовать его на тебе, — произнесла Гвин, с трудом держа глаза открытыми, потому что в них плясали черные точки. — Я тоже могу заставить тебя стонать.

Но ее мэйт покачал головой. — Нет, сегодняшний вечер для тебя. Сегодняшний вечер посвящен тебе. Моему мэйту, которая оказывает мне честь, вынашивая моего ребенка. — Шея Азриэля изогнулась, и его зубы царапнули ее ключицу. — Кончи еще раз.

Глаза Гвин закатились, и она снова оказалась на пике наслаждения.

Грудь Азриэля одобрительно заурчала. — Ты готова принять мой член, Птичка?

— Да. Пожалуйста.

Двумя быстрыми движениями Азриэль убрал пальцы, и вошел в нее. Заполняя ее. Заполняя каждый дюйм. Он со стоном толкнулся бедрами, и Гвин вскрикнула, когда ее мышцы снова сжались вокруг него. Только чуть-чуть. Настолько, насколько позволял его длинный и толстый член.

— Так туго, — прохрипел Азриэль. — Мне нравится, какая ты тугая для меня. — Рука, обхватившая ее грудь, поднялась к подбородку, большой палец провел по нижней губе. — Как я обожаю твой вкус. Быть внутри тебя ощущается благословением, Гвинет Бердара.

Гвин почувствовала, как в ней нарастает оргазм. Она уперлась в него бедрами. — Сильнее, — умоляла она.

Низкий смешок. — Как прикажешь, любовь моя. — Долгий поцелуй в губы. — Лучше мне быть с тобой грубым, пока есть такая возможность.

Она не могла сдержать разочарования, которое на мгновение мелькнуло на ее лице, когда она поняла, что в ближайшие месяцы она лишится их жестких занятий любовью.

— Не волнуйся, Птичка, — весело сказал Поющий с Тенями. — Существует множество нежных способов принести тебе удовольствие. — Он сбавил темп. — Я вытяну из тебя наслаждение. Мы будем двигаться медленнее. Дольше. Более интенсивно.— Край его губ приподнялся. — И к тому времени, когда я закончу, ты уже не будешь уверена, какой вид секса тебе нравится больше. — Он входил и выходил из нее целенаправленными толчками. — Нежный, терпеливый, внимательный, любовный. — Он входил сильнее, быстрее. — Или неумолимый, грубый, жесткий.

— Аз…

— В любом случае. Я заставлю тебя кончать так сильно, так часто, что ты вообще не будешь понимать, что я сделал.

Его толчки стали грубыми, дыхание — неровным. Он намотал ее волосы на кулак, оттягивая ее голову назад, чтобы он мог проложить дорожку из жгучих поцелуев вдоль ее горла.

— Кончи для меня еще раз, Гвин. Давай.

Властный тенор его голоса заставил Гвин упасть, поджег ее, взорвал ее сознание. Перед глазами вспыхнули звезды, мышцы живота свело спазмом, ноги почти подкосились, когда наслаждение обрушилось на нее могучей волной, и имя Азриэля сорвалось с ее губ в крике.

Крылья Поющий с Тенями широко раскинулись, и он тоже упал с этой вершины. Он падал в наслаждение и с ревом излился в нее, а рукой, которая ранее сжимала ее волосы, он уперся в стену, уткнув нос в ее шею.

Азриэль и Гвин лежали на ковре на полу библиотеки.

Лунный свет струился из окна, заливая ее кожу серебристым светом и освещая ее веснушки. Азриэль лежал рядом с ней, опираясь на локоть, и его длинный палец выводил узоры на нижней части живота Гвин. Все еще плоский, но уже не пустой.

За то короткое время, что он знал, что она беременна, Поющий с Тенями оказался совершенно очарован ее животом. По правде говоря, Гвин его понимала. Трудно было поверить, что даже сейчас, когда они лежат здесь и ничего не делают, внутри нее растет ребенок. Прямо под его длинными пальцами зарождалась жизнь. Частичка ее. Частичка его.

— Я, — пробормотал Азриэль. — Отец.

Гвин тихонько засмеялась, ее глаза изучали резкие черты его лица.

Он покачал головой. — Боги, что, если я ужасен в этом.

— Эй, — сказала Гвин, поднимая руку и позволяя костяшкам пальцев коснуться его щеки. Он посмотрел на нее с кривой улыбкой. — Ты будешь прекрасным отцом.

— Откуда ты знаешь?

— Я помню, как хорошо ты ладил с Никсом, пока он был маленьким. И как хорошо ты сейчас общаешься с Петрой, — добавила она, щелкнув его по носу.

Это правда. Дочь Кассиана и Несты обожала Азриэля почти так же, как и Никс. На прошлой неделе только Поющему с Тенями впервые за месяц удалось уложить Петру спать в разумное время.

— Быть дядей не считается…

— Конечно, считается, — возразила Гвин. — Когда мы решили попробовать, то договорились, что это хорошая практика.

Он избегал ее взгляда. — Возможно… Но у меня есть репутация. Кто поверит, что… что Шпион Ночного Двора, Поющий с Тенями, может быть хорошим отцом?

— Любой, кто имеет для нас значение, — решительно сказала она. — А у тебя была репутация. С тех пор как у тебя появился партнер, способный заставить подозреваемых говорить правду, ты почти не нуждаешься в своих прежних методах… Кстати, всегда пожалуйста.

Через мгновение Азриэль кивнул, похоже, удовлетворенный ее ответом. По крайней мере, на данный момент. Гвин знала, что еще некоторое время ей придется успокаивать его. Потребуется не один разговор, прежде чем он согласится, что из него получится отличный отец. Это нормально. Она не возражала.

— Ты будешь замечательной матерью, — тихо сказал он. — Ты добрая, веселая и внимательная.

Гвин ухмыльнулась. — О, я знаю. — Услышав смех Азриэля, она продолжила. — Но это не значит, что я не боюсь. Это то, в чем я не могу позволить себе потерпеть неудачу.

125
{"b":"796100","o":1}