Как же ей повезло познакомиться с Владом!
Он сидел в полупустом кафе за отдаленным столиком, стоявшем в своеобразном закутке. От остального зала с двух сторон его отделяли кадки с живыми цветами.
– Привет, – поздоровался приветливо, немного задержав взгляд на сумочке Олеси, которую она уж слишком сильно прижимала к животу. – Принесла?
Конечно же, ему бросилась в глаза не только ее напряженная поза, но и чрезмерная бледность, еще больше подцветившая темные круги под глазами. Сам он, в отличие от Олеси, выглядел свежо, держался непринужденно.
Олеся опустилась на краешек стула, а вместо ответа, быстро кинув настороженный взгляд по сторонам, что, впрочем, было излишне – никто внимания на них не обращал, вытащила из сумочки под столом объемный и пухлый конверт и робко, несмело передала его Владу.
Он, нисколько не таясь, принял от нее передачу, уверенно заглянул внутрь и, видимо, по достоинству оценив увиденное, спрятал его под сложенными поверх ладонями. И замолчал, глядя на нее выразительно, с улыбкой.
– Что? – растерялась от его молчания Олеся. Многозначительный взгляд еще больше сбивал с толку. Тревога разлилась внутри. Олеся начала подозревать подвох.
Вокруг как-то враз вдруг потемнело – это две тени выросли по обе стороны от нее. В лицо ткнули развернутым удостоверением с круглой печатью, захватывающей край фото, но что это была за корочка, Олеся так и не поняла. Угадала каким-то шестым чувством. Буквы запрыгали перед глазами на фоне все той же улыбки Влада. В уши полился густой, хорошо поставленный голос:
– Попрошу оставаться на своем месте и не двигаться.
Олесе показалось, что она сейчас упадет в обморок, к горлу подкатила тошнота. А Влад все улыбался и улыбался, по-прежнему не говоря ни слова.
Глава 6
– Спокойно!
Его ладонь схватила ее руку, как только Олеся сделала движение, порываясь встать. Уйти, убежать, скрыться. Отыграть назад все действо. Отмотать минуты вплоть до вчерашнего или позавчерашнего дня. Забыть Демидова и все с ним связанное как страшный сон. Наверно, лучше Кир с его похотливыми и грязными шутками, чем Влад, с виду приличный и порядочный, а на самом деле… Хотя, наверное, у них разные понятия о порядочности.
– Спокойно… Леся…
Это имя, произнесенное им мягким, дружеским тоном, привело ее в еще большее волнение. Лишний раз напомнило о Жене, болью полоснуло по сердцу.
Да, Женя, теперь и я, как и ты, отправлюсь за решетку, вот только, в отличие от тебя, не безосновательно. За организацию заказного убийства человека. Даже не человека, а сотрудника правоохранительных органов. И неважно, что как человек он был не очень. Тебе ли не знать? Но убивать нельзя, и это верно, и где была моя голова, когда я решилась на столь опрометчивый шаг? И тебя рядом нет, чтобы позаботиться о Насте.
При мысли о беспросветном будущем для дочери, Олеся издала звук, похожий на всхлип, и Влад, решив, что уж больно сильно сжал ее хрупкое запястье, слегка ослабил хватку. С тревогой вглядываясь в ее бледное лицо, он еще раз позвал ее по имени – уж слишком отсутствующий вид был у Олеси. Не испуганный, свидетельствующий о надвигающейся истерике, как можно было бы ожидать, а отчужденный, как будто мозг отказывался принять случившееся и провалился куда-то в параллельную реальность, оставив без управления телесную оболочку своей хозяйки.
Влад выругался мысленно – не хватало еще, чтобы она умом тронулась от шока и потрясения!
– Леся, ты меня слышишь? – обратился он к ней еще раз, спокойно, без тени агрессии в голосе. Так разговаривают обычно с душевнобольными людьми, чтобы выяснить картину очередного обострения их заболевания и ненароком не спровоцировать ухудшение. – Ты понимаешь, что произошло?
– Да, – она подняла на него осмысленный взгляд, и Влад отчетливо увидел, как мгновенно наливаются влагой и краснотой ее глаза. Как судорожно дергаются губы, пытаясь подавить вздох, а может, снова всхлип. Физически ощутил, как тяжело и рвано ей дышится. Но ни на секунду не испытал угрызений совести.
– Прямо сейчас, – он старался говорить четко, внятно и в то же время тихо, чтобы не привлечь внимания тех немногочисленных посетителей, которые решили испробовать меню «Горницы» в этот предобеденный час, – ты могла бы поехать отсюда в наручниках сама догадываешься куда. И поверь мне, велика вероятность, что и сесть ты могла бы надолго.
– Могла бы? – Олеся скосила взгляд в сторону, как она думала, скрывающихся за ее спиной оперативников, словно боялась, что они в любую минуту накинутся на нее и защелкнут наручники – на деле же они, повинуясь ускользнувшему от ее внимания знаку Влада, давно покинули помещение кафе. Вопрос был задан чисто автоматически – это «бы» выбивалось из ряда, резало слух, но что за ним стояло, до сознания не доходило.
– Могла бы, – подтвердил Демидов, и Олеся заметила, что он больше не улыбался, – если бы на моем месте был кто-то другой…
– Не… поняла, – едва слышно пролепетала она, зажмурившись от напряжения в попытках уловить суть разговора. – Меня… не арестуют? – спрашивала и сама себе не верила.
– Нет.
– Но… зачем?!
Зачем нужно было устраивать такой жуткий, жестокий розыгрыш?! Чтобы что?!
Проносящиеся в голове вихрем мысли отражались на лице Олеси, но и без этого Влад собирался объяснить мотивы своего поступка. Чтобы она больше не питала обманчивых иллюзий, не попалась в свою собственную ловушку. Не испортила жизнь себе и дочери. Ее мнение же о нем самом не особо его беспокоило.
– Затем, – заявил он жестко и безапелляционно, – если бы я тебе отказал, ты с этим же «заказом» могла сунуться к кому-нибудь другому. И закончиться все могло бы очень и очень плачевно для тебя. Варианты могли быть разные, но ни один, я уверен, ни к чему хорошему бы не привел. Тебе рассказать подробнее?
Да нет, она же не дура…
Теперь, когда напряжение отпустило и накатило облегчение, Олеся смогла улыбнуться. Криво, слабо, неуверенно, но с искренней благодарностью в глазах. В самом деле, когда мозг оказывается во власти чувств и эмоций, он становится плохим советчиком.
– Если хочешь, я подскажу, что можно сделать в твоей ситуации, – и снова Влад прочел ее мысли, – но потом. Сейчас тебе нужно, – он окинул ее оценивающим взглядом, отметив про себя все – и выражение лица, глаз, и позу, – отдохнуть, – пододвинув к ней конверт с деньгами, все это время покоившийся у него под ладонью, добавил: – Пойдем, отвезу тебя домой.
Олеся была в силах лишь кивнуть на его предложение.
На улице Влад задержался на несколько минут, чтобы попрощаться со своими людьми, актерами спектакля, разыгранного для нее как по нотам. Пожал им руки, и они, усевшись в неприметную с виду тачку, сорвались с парковки в оживленный поток машин, несший свои «воды» в центр города.
Мозг Олеси до сих пор работал тяжело, с перебоями, и она не смогла бы не то что назвать марку только что отъехавшей машины, но даже описать внешность мужчин, представленных ей в кафе в роли оперов. А уж что у них были за корочки – она бы и подавно не ответила.
Оглушение от пережитого потрясения не проходило еще долго. Вечером она по несколько раз переспрашивала один и тот же вопрос у Насти, чем вызвала откровенное недоумение с ее стороны. А когда та, наткнувшись на конверт с деньгами, по забывчивости оставленный ею в прихожей, с восторгом округлила глаза (Мам, а тут сколько денег?!), Олеся вспомнила еще один вопрос Влада, заданный им по дороге словно бы просто так.
– Такую большую сумму дома хранишь?
Она чуть было не брякнула ответ (Да), но в последний момент спохватилась:
– Это не мои… Заняла… – а сама подумала: – Дома есть в разы больше.
Влад качнул головой в осуждении.
Нет, наверное, он прав – дома такие деньги хранить небезопасно, но и в банк на счет не положишь. Могут возникнуть вопросы. А вопросов она боялась, любых, если они исходили со стороны сотрудников правоохранительных органов.