На этих словах Олеся ощутила, как внутри все холодеет. Неужели он все рассказал про нее?! И ей снова жить с этим клеймом?!
– Ты мне скажи, почему ко мне менты по твою душу шастают? – нахмурилась начальница. – У тебя, что, проблемы с полицией?
– Нет, – тихо отозвалась Олеся. – Никаких проблем.
– Тогда мне неясно, чем вызван такой интерес, – женщина помолчала и вдруг ее осенило: – Или это ухажер твой?
– Да вы что! – опешила девушка.
– А кто тебя знает? Ты, вообще, странно себя ведешь в последнее время! – развела руками начальница. – Ты и уволиться собиралась из-за того, что тебе приходится ментовку посещать!
Остаток рабочего дня оглушенная Олеся отработала как в трансе, понимая, что рано или поздно Кир, не получив желаемого – Женю на блюдечке, устроит ей «сладкую» жизнь. Только необходимость держаться ради дочери держала ее на плаву, не давая утонуть в тревожных мыслях.
На счастье, сегодня писем в полицию не пришло, а значит, и лишний раз встречаться с Киром ей не придется. У Насти день был без дополнительных занятий, и, закончив разноску корреспонденции, Олеся сразу направилась в школу.
– Мам, а к нам сегодня приходил тот дядя, который полицейский, помнишь? – огорошила ее Настя, когда они вышли из школьных ворот.
Олеся резко остановилась.
– Куда приходил?! Прямо в класс?! – в крайнем волнении уставилась она на дочь. Как такое могло быть?! Как ему разрешили допрашивать ребенка без ее участия?!
– Нет, я на большой перемене пошла в буфет купить сок и встретила его в коридоре, – ответила девочка.
Олеся усилием воли взяла себя в руки. На место смятению поднималась злость. Какое он имеет право приближаться к ее дочери?!
– Ты с ним разговаривала?
Настя кивнула.
– О чем?
– Он спросил, знаю ли я, где Женя.
– А ты?
– Я сказала, что не знаю, – пожала плечами девочка, а затем бесхитростно, но с капелькой тревоги спросила: – Мам, а почему он спрашивал про Женю? С Женей что-то случилось?
– Нет! Конечно, нет! – слишком поспешно ответила Олеся, потом помолчала и, опустившись перед дочерью на корточки, заглянула ей в глаза. – Настя, я тебя прошу, никогда больше не разговаривай с этим человеком. Никогда. И вообще не разговаривай с чужими.
– Он плохой, да?
– Настюш, просто не нужно с ним разговаривать, – она постаралась свернуть данную тему, а внутри уже кипела злость.
Она не позволит ему приближаться к Насте и вовлекать ее в свои мутные игры.
Глава 3
На следующий день ноги сами несли Олесю к ОВД. Ее уже не страшила перспектива встречи с Киром, напротив, она сама готова была пойти искать его, чтобы донести, что не позволит ему приближаться к Насте, выуживать у нее информацию. Правда, каким образом она этого «не позволит», Олеся пока не знала. Угрозами или … Угрозы могли не сработать, а при мысли об «или» становилось тошно и муторно на душе.
Фамилии Кира она не знала, как не имела представления и о его должности. Судя по отсутствию форменной одежды на нем в их первую встречу в стенах московского ОВД, догадалась, что и здесь он занимается оперативными делами. А вообще, она очень надеялась, что в Москве он просто в командировке – ведь не могло быть так, чтобы он случайно решил сменить место жительства вслед за ней. Таких жестоких совпадений просто не бывает!
Олеся прокручивала в голове различные варианты, как можно вызвать на разговор Кира, однако ей повезло. Искать его не пришлось. Они практически столкнулись нос к носу в дверях. При виде нее он привычно расплылся в похабной улыбке, умудряясь при этом смачно нажевывать жвачку.
– Мне нужно с тобой поговорить! – выпалила Олеся на одном дыхании, пока ее боевой запал не иссяк. – Не смей приближаться к Насте в мое отсутствие и спрашивать у нее что-либо!
Кир моментально помрачнел, челюсть его перестала ходить ходуном. Торопливо оглянувшись, он расценил крыльцо как не совсем подходящее место для столь щепетильной беседы и, резко рванув Олесю за руку на себя, потащил ее вслед за собой по ступенькам и дальше в сторону аллеи вдоль забора ОВД.
– Я сам знаю, кого мне спрашивать и когда! – с неприкрытой яростью набросился он на Олесю, стоило им остановиться под сенью высокого тополя. – И уж чье-чье, а твое разрешение мне точно не нужно!
Олеся хотела ему возразить, но он не дал ей и рта раскрыть. Возвышаясь над ней, с руками на поясе, с каждой фразой все больше склоняясь в ее сторону, он принялся ее отчитывать:
– А ты, если не совсем тупая, лучше подумай о том, как выманить сюда Креста! Ни за что не поверю, что вы не договорились о встрече! – сделав паузу, он осклабился и спокойно, но язвительно сказал: – У вас же, п****ц, любовь была. Зэк и проститутка…
Олеся на несколько секунд зажмурилась, чтобы не сорваться, не плюнуть ему в лицо от обидных и унизительных слов, не расплакаться, наконец (несмотря на, казалось бы, наращенную «броню», было больно – слезы жгли глаза), и со всей убедительностью, на которую была способна, ответила:
– Я не знаю, где он! Не знаю!
– Значит, подумай хорошенько, кто может знать. Или откуда можно начать поиски.
Ей показалось, или он на что-то намекает?
– Я не знаю, – повторила она уже не так уверенно.
– Знаешь, – покачал головой довольный Кир, – знаешь.
– Не знаю, – получилось еще тише.
– Хорошо, – согласился Кир, видимо, допустив, что тупой проститутке, в отличие от него, блестящего и умного мента, без подсказки не обойтись. – А скажи-ка мне, куда это вы ездили всем своим идеальным, – он издевательски подчеркнул это слово, – семейством прошлым летом, а?
Олеся подавленно молчала. Она не скажет. Она поняла, куда он клонит, но она не скажет!
– Че молчишь? – засмеялся довольный Кир. – Думаешь, не знаю? Я все знаю, – пропел, упиваясь собственным превосходством. – На родину вы к нему ездили. В маленький поселок, где проживают его сестра и мать. И сдается мне, что стоит к ним съездить еще раз. Хотя бы для того, чтобы весточку для Креста оставить. Мало ли… Чем черт не шутит…
– Зачем тебе это? Зачем тебе он? – омертвевшими губами прошептала Олеся, едва ли слыша свои слова.
На лицо Кира набежала тень. Взгляд стал мрачен, безжалостен. Губы дрогнули в жестокой усмешке, крылья носа раздулись. Его молчание затянулось, в нем что-то скрывалось. Что-то, чего Олеся понять не могла.
– Не твое дело, – процедил наконец Кир. – Готовься. На днях наведаемся к родне твоего ненаглядного…
– Нет! – оборвала его Олеся. – Нет, – повторила твердо. – Я не поеду.
– Поедешь! А иначе можешь попрощаться с дочкой!
– Ты ничего не сделаешь, – она поджала губы. Просящиеся наружу слезы моментально высохли, стоило завести речь о Насте. – Не сможешь. Я ничего плохого не делаю. Я…
– Уверена?! – Кир брезгливо скривил лицо. – Думаешь, я не смогу доказать, что ты х*ровая мамаша, и ребенка нужно от тебя изолировать?
– Я ничего плохого не делаю, – раздельно и твердо повторила Олеся. – Я работаю…
– Где?! На почте?! – снова не дал ей договорить Кир. – За десять штук в месяц?! И хату двухкомнатную снимаешь со всеми удобствами?! И ребенка содержишь? Это в Москве-то? А на какие шиши, позволь спросить?
Олеся молчала.
– А может, ты втихаря наркотой барыжишь, а?!
Лицо Олеси вытянулось от бредовости услышанного, а Кира тем временем несло дальше. Границ он не видел.
– Думаешь, я не смогу доказать, что ли?! Думаешь, у тебя не найдут наркоты при обыске?! В особо крупном размере…
Можно было не сомневаться – найдут. Вот только шансы доказать, что найденное подкинули, были бы ничтожно малы. Оставалось одно – бежать, но и здесь Кир поставил заслон.
– Не вздумай адрес менять, съезжать куда-то, – казалось, он прочел ее мысли. – Я знаю, где ты работаешь. Знаю, где учится твоя дочь. Свалишь куда-нибудь, будь уверена, хозяева квартиры напишут заяву, будешь числиться в розыске. Далеко не убежишь. Тогда точно закрою! Найду за что! И на дочь не посмотрю!