Про оставленную в библиотеке книгу она совершенно позабыла. Вспомнила о ней только вернувшись домой, когда рука в кармане случайно наткнулась на сложенный листок пергамента с недописанным рецептом. На следующий день Гермиона перенеслась в мэнор пораньше, надеясь, что никто не заходил в библиотеку и не заинтересовался тем, какую необычную литературу выбирает для чтения гувернантка, однако книги нигде не было – ни на столе, где она её оставила, ни на полке.
Она возвращалась в библиотеку несколько следующих дней в попытках отыскать пропажу, но её усилия не увенчались успехом. В конце концов она решила, что её наверняка убрал куда-то Малфой, и прекратила поиски, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И постепенно мысли об Астории совершенно стерли этот эпизод из её памяти.
***У Гермионы было две недели. Четырнадцать дней. Ну, чисто технически, уже тринадцать, но от этого не становилось легче, а скорее, наоборот.
Через две недели Астория вернется, и за это время ей нужно сделать свой ход в этой партии. А для этого необходимо разобраться в том, чего же эта аристократка добивается на самом деле.
С первого взгляда все было очевидно: заплатить гувернантке за соблазнение мужа, поймать того на измене и развестись. Наверняка по этому поводу имеется соответствующий пункт брачного контракта, который позволит ободрать изменщика, как липку. Все логично и крайне просто, если бы не некоторые нюансы.
Во-первых, разводы в магическом мире были, мягко говоря, не приняты. А уж в кругах Священных Двадцати Восьми – и вовсе немыслимы. Когда журналисты пронюхали об их разводе с Роном, это стало настоящей сенсацией, и вовсе не потому, что разводились герои Второй магической войны. Да, разбивалась их сказка, которая была сложена на обломках полуразрушенного войной мира, но шокировало общественность вовсе не это, а сам факт расторжения брака. Разумеется, вину за это возложили на магглорожденную волшебницу – ведь для чистокровных, каковыми, несмотря ни на что, и являлись Уизли, это было невозможно. Они могли изгонять из рода детей, выжигать с фамильных гобеленов братьев и сестер, но развод!.. Учитывая столь категоричный настрой волшебного сообщества в данном вопросе, было весьма сомнительно, чтобы леди Малфой, в девичестве Гринграсс, и в самом деле решилась бы на столь безрассудный поступок, который уничтожил бы и репутацию Малфоя, и её собственную, да еще и непременно отразился бы на будущем их совместного ребенка.
Впрочем, она могла понять Асторию. Как ни иронично, наверное, она могла понять её лучше, чем кто бы то ни было – по сути, она прошла ровно через то же самое: не стала мириться с изменами мужа и просто прекратила этот никому ненужный фарс под названием “семейная жизнь”, и её не должен был удивлять тот факт, что кто-то хотел для себя того же. Однако справедливости ради стоило отметить, что она и понятия не имела, насколько консервативным и косным окажется магическое общество на самом деле. В отличие от неё, Астория подобных иллюзий была лишена. К тому же у них с Рональдом не было детей – один Мерлин знает, решилась ли она на такой отчаянный шаг, если бы это могло затронуть кого-то еще, кроме неё самой.
Но тут всплывало еще и во-вторых. Астория была дочерью Гринграссов – влиятельных волшебников, которым удалось удержать нейтралитет в прошедшей войне. А значит, сохранить не только репутацию, но и деньги. Гермиона, которая руководила отделом, курирующим экономическую деятельность волшебников, по долгу службы была прекрасно информирована о финансовом состоянии многих видных магических семей. И Гринграссы, без сомнения, входили в их число. Они были состоятельны, так что, на каких бы условиях ни был заключен её брак с Малфоем, едва ли Астория так уж сильно нуждалась в его деньгах. Конечно, порядок сумм был несравним, даже после всех выплат, к которым обязало Малфоев Министерство, и тысяч галлеонов, перечисленных ими на благотворительность, но для сохранения привычного образа жизни Астории средств Гринграссов было бы более чем достаточно. Тогда почему бы просто не развестись, не устраивая весь этот цирк? Ведь миссис Малфой и без её участия была абсолютно уверена в неверности мужа, ей не нужны были подтверждения подозрений – только свершившийся факт. Может быть, это был способ сохранить лицо и свалить всю вину за развод на него?..
В принципе, все было логично, но в эту историю совершенно не вписывался последний совет миссис Малфой. Если Миа Спэрроу перекрасит и завьет волосы, она станет вылитой зеленоглазой копией Гермионы Грейнджер! Девушки, которую Драко уж точно на дух не переносит, и у которой нет ни малейшейго шанса даже на дружелюбие с его стороны, не то что уж… Значит, на самом деле Астории не нужно, чтобы он ей изменял?.. Ей нужно – что? Выбесить мужа, подсунув прямо под нос напоминание о несносной гриффиндорской выскочке, как он её называл? Подставить мисс Спэрроу, чтобы она вылетела с этой работы за подкаты к её мужу?.. Тогда почему просто не уволить?
Ответ на последний вопрос нашелся сразу же – контракт. Контракт, заключенный между Мией Джейн Спэрроу и Драко Люциусом Малфоем. Уволить её может только он сам. И если она взбесит Малфоя, да еще попробует соблазнить, он расторгнет его быстрее, чем Гермиона успеет моргнуть. В эту же версию отлично вписывался и эпизод с попыткой похищения Скорпиуса – лучшего способа скомпрометировать гувернантку просто не существовало. Хотя они точно установили тот факт, что Астории в ту злополучную пятницу в стране не было, ей ничего не мешало сделать все чужими руками – собственно, примерно то же самое она пыталась провернуть и сейчас.
Все это выглядело так, как будто Астории нужно, просто необходимо от нее избавиться, самой при этом оставшись в стороне. Вот только зачем? Какая от этого выгода? Она впервые её видит, поэтому навряд ли имеет какие-то претензии по поводу её непосредственной работы или лично к Мии Спэрроу, а уж случай в зоопарке и вовсе произошел до того, как они познакомились. Возможно, миссис Малфой хочет поставить кого-то на её место? Тогда почему бы не обсудить это напрямую с Драко, ведь как мать она имеет право на участие в подобных решениях. Или заранее уверена, что он не согласится на предложенную ею кандидатуру? В таком случае эти козни имеют смысл: как бы ни облажалась Гермиона, это станет весомым аргументом за то, чтобы в следующий раз при выборе гувернантки последнее слово осталось за Асторией. Интересно, а кто выбирал её предшественницу, миссис Перкинс, которой так некстати стерли память? Возможно, Гарри сможет это выяснить, если Малфои обращались к той же миссис Моррисон. Нужно будет обязательно уточнить. И вообще расспросить хозяйку агентства по найму получше обо всем, что касается Малфоев – кто знает, какая информация может всплыть?..
Все эти размышления поглотили Гермиону с головой, однако оставляли после себя значительно больше вопросов, чем ответов. А главное – совершенно никак не помогали понять, что теперь делать ей самой.
Пока ясно было только то, чего делать не нужно – возвращать её волосам их естественный вид, преображаясь тем самым обратно в Гермиону Грейнджер, и флиртовать с Малфоем. Ей необходимо быть рядом со Скорпи до самого Рождества, ради чего и затевался весь этот маскарад, ну а о втором пункте и говорить не стоило. А значит, и следовать советам Астории нельзя ни в коем случае. Ни о каких попытках “поладить” не может быть и речи – впрочем, это было понятно с самого начала. Женатый мужчина был для Гермионы табу, даже если этот мужчина – Драко Малфой. Особенно, если этот мужчина – Драко Малфой. Тем более, по всему выходит, версию о том, что Астория была с ней честна и действительно хочет развода, можно смело исключить.
Может, стоит рассказать Малфою обо всем напрямую? Уведомить его, что Астория решила от неё избавиться, он наверняка знает свою жену лучше, чем кто-либо, и может догадаться о причинах. Правда, он-то, может, и догадается, а вот ей, Мии Спэрроу, точно не расскажет. Еще и уволить может, просто за то, что она за его спиной вела подобные разговоры с его женой.
