— Моими взглядами и вкусом никто не занимался.
Волдеморт нетерпеливо скомкал юбки, но, устав бороться с одеждой, вытащил волшебную палочку и парой взмахов обнажил Беллу и себя. Он намеренно не стал дожидаться, пока ведьма сможет ответить на его страсть, предпочитая действовать стремительно и грубо, нарочно причиняя боль, от которой Беллатриса невольно зажмурилась и зашипела, закусывая губу и непроизвольно впиваясь ногтями в спину Темного Лорда. Ведьма специально отращивала длинные ногти и придавала им острую форму, покрывая темно-красным или бордовым лаком, напоминающим цвет застывшей крови.
Так Волдеморту нравилось.
Но причиняемая им боль довольно быстро прошла, уступая место жгучему наслаждению.
— Как чудесно моя кошечка умеет мурлыкать и ластиться! — хриплый шепот мага срывался. — Но ведь ни один идиот в мире об этом и не догадывается! Ни у кого из них не хватило ума или силы приручить тебя, моя великолепная обворожительная хищница! Только я. Я один сумел найти к тебе подход! — шипел он сквозь зубы, больно стиснул свою ведьму в руках, в изнеможении уронил голову на горячую грудь, слушая быстрый стук сердца.
*
Беллатриса блаженно и от души потянулась, как кошка, с упоением рассматривая довольное лицо Волдеморта. Она не решалась нарушить тишину, но Темный Лорд заговорил первым.
— Ты ведь хочешь что-то спросить, не правда ли? — усмехнулся маг.
— Да, повелитель. Скажите, почему вы велели мне разделаться с Тонкс, но при этом не изъявили желания убить Люпина? Ведь вы его ненавидите не меньше меня! — воодушевилась ведьма.
— Моя валькирия, твой вопрос говорит о том, что хотя ты и достигла значительных успехов в боевой магии и темных искусствах, но при этом еще совсем новичок в науке отмщения. Этот оборотень и так уже труп, — злобно усмехнулся колдун. — Только пока еще об этом не знает. И именно потому, что я его ненавижу, как ты совершенно верно изволила заметить, он еще до сих пор ходит по этой земле.
Белла с недоумением посмотрела на Волдеморта, и тот пояснил.
— Похоже, пришло время дать тебе еще один урок. Главный постулат отмщения: око за око, зуб за зуб. Ответь мне, неужели ты считаешь, что в случае с Люпином будет достаточно простого смертельного проклятья? И ты почувствуешь себя отомщенной? — иронизировал чародей. — Круциатус или Аваду Кедавру любой чародей может от меня получить просто за косой взгляд в мою сторону, а грязнокровки — уже просто за то, что они грязнокровки. Но разве одного, пусть и смертельного проклятья достаточно за то, что по его милости погиб наш ребенок? За четырнадцать лет мучений в Азкабане — всего лишь секунда, пусть и запредельной боли, которую он почувствует, а может, и не почувствует? Авада может убить слишком быстро, так, что твой враг даже не поймет, что случилось. Нет, Белла, лично я желаю, чтобы наш милый оборотень ощутил боль, куда более сильную, чем та, что причиняется Круциатусом или Авадой Кедаврой. Пусть для начала лишится своей новоиспеченной женушки, пусть потеряет счастье, которое уже в его руках! Ну, а потом, конечно же, сдохнет! Это он всегда успеет. Месть, Белла, это как вино, должна получить должную выдержку. И пить его надо уметь. Нельзя упиваться им слишком поспешно или неосторожно как пьяница, ведь так немудрено большую часть расплескать и даже не распробовать на вкус!
Ладони Волдеморта гладили обнаженную спину Беллатрисы, а ведьма счастливо улыбалась. Наконец, колдун нехотя поднялся, подозвал волшебной палочкой мантию и быстро надел ее. Волшебница последовала его примеру.
— Повелитель, — тихо сказала она, взяв холодную руку Темного Лорда в свою. — Я счастлива, что вы не сердитесь на меня.
Волдеморт ничего не ответил на это, молча подошел к колдунье и, резко дернув за руку, привлек к себе и поцеловал напоследок, при этом больно укусив мягкую теплую губу.
— Мне пора! — прошипел он и, отпустив чародейку, и растворился в воздухе.
========== Глава 109. Пересуды ==========
Был поздний вечер, вернее, даже ночь. Все лавки в Косом переулке давно закрылись, из баров большинство посетителей успели разойтись, и лишь немногие продолжали сидеть за столиками, потягивая сливочное пиво или огневиски.
Неожиданно на опустевшей улице послышались парные хлопки трансгрессии, и два человека в черных мантиях нарисовались из пустоты, словно сливаясь с темнотой.
— Зайдем в «Кабанью голову», Антонин? — непринужденно проговорил один.
— Не стоит, Корбан. Лучше в «Три метлы». Там посиделки хоть и подороже обойдутся, но зато спокойнее, и никто не подслушает. — отозвался второй.
— Хорошо! — последовал краткий ответ.
Двое зашли в таверну, заняли столик в местечке поукромнее, благо, выбор был большой, ведь почти все гости разошлись. Волшебники спросили бутылку огневиски и кое-что из еды. Это были Долохов и Яксли. Всего через пару дней приятелям по поручению Темного Лорда предстояло участие в весьма ответственном деле, поимке Гарри Поттера, которого, без сомнения, будут оберегать мракоборцы и члены Ордена Феникса, а значит, будет битва. Потому они и решили расслабиться напоследок, ведь, кто знает, может, больше и не придется. В подобном положении оказывался всякий, кто становился Пожирателем Смерти. Любой чародей, вступивший в ряды сторонников Волдеморта, должен был на долгие годы или даже до конца жизни забыть про покой и безопасность. Выполняя поручения своего повелителя, им неминуемо приходилось рисковать и свободой, и жизнью. Естественно, те, у кого были семьи, предпочитали проводить время перед битвой с родными, а также, вернувшись из очередного рейда или схватки с орденцами, спешили к людям, которых любили, как, впрочем, и авроры после выполнения опасного задания. И в этом между силами света и темными магами разницы практически не было: и те, и другие оставались людьми. Даже если Пожиратели нападали на, казалось бы, беззащитных перед ними, то все равно не могли быть уверены, что им на помощь не подоспеют волшебники из Отдела магического правопорядка или из Ордена Феникса. Но среди слуг Темного Лорда имелись и такие, у кого не было семьи или вообще родных. Вот они-то и становились завсегдатаями кабаков, забываясь в них перед кровавым рейдом или же после него от облегчения, что все обошлось, и порой напивались там до потери пульса.
Два Пожирателя, уже опустошив одну бутылку огненного напитка, принялись за другую. Поначалу оба молчали, но по мере того, как хмельной напиток все сильнее действовал, у них стали развязываться языки.
— Вот скажи мне, Антонин, — заговорил Яксли, опрокидывая в рот очередную рюмку и заедая бифштексом с кровью. — Ты ведь был с повелителем с самого начала, правда?
Долохов, хоть и выпил столько же, но то ли оказался крепче, то ли виски не так сильно ударяло ему в голову, но все же казался много трезвее и еще не потерял благоразумие.
— Тише ты, — наклонившись к собеседнику, процедил маг сквозь зубы. — Как бы кто не подслушал!
— Так ведь некому! — отозвался Яксли, осматривая почти пустой бар. Ближайшие посетители сидели за несколько столиков от них.
— Все равно, Корбан, осторожность не помешает! — предостерег Долохов. — Не хватало еще перед таким ответственным делом нарваться на мракоборцев. Да, я с милордом с самого начала и один из первых Пожирателей Смерти, которого он удостоил темной метки, впустив в Ближний круг. Но тебе-то что с того?
— Может, тогда просветишь меня, а то я что-то никак в толк не возьму. После убийства Дамблдора Темный Лорд на собраниях всем и каждому твердил, что теперь главные задачи для нас — это захват Министерства магии и поимка Гарри Поттера. И все его поручения так или иначе были связан с этим. Так чего ради на последнем собрании повелитель ни с того, ни с сего озаботился здоровьем родового древа Блэков и поручил Беллатрисе разделаться с этой, как ее, Тонкс, вместо того, чтобы ловить мальчишку?
— Возможно, он так своеобразно пошутил, — пожал плечами Долохов.
— Ну, нет, это вряд ли! Наш лорд просто так ничего не делает, а всегда преследует какую-то цель. Почему же, скажи мне на милость, он взъелся на эту полукровку, как будто кругом мало грязнокровной швали, хотя бы ее отец. А оборотень этот чем ему не угодил? Ведь сам же Сивого завербовал, и вообще, почти все они приняли сторону милорда.
