— Не знаю, право слово. Меня это тоже удивило, но если хотим жить, то лучше нам не совать носы в дела Темного Лорда. Знаешь, как у нас в таких случаях говорят? Много будешь знать — скоро состаришься! — нравоучительным тоном отвечал Антонин.
— И все же, — продолжал словоохотливый Корбан, — мне крайне любопытно. Тогда в Министерстве, когда вас зацапали авроры, Беллатрисе единственной из всех удалось бежать вместе с Темным Лордом.
— С его стороны было бы неразумно оставлять лишнего Пожирателя мракоборцам, если имелась возможность его спасти.
— Это, конечно, так, но ты не знаешь подробностей: милорд схватил Беллу и трансгрессировал с ней на глазах у всех авроров и самого Министра. Именно после этого и стало известно о его возвращении, а ведь повелитель предпочел бы и дальше хранить инкогнито, чтобы иметь возможность беспрепятственно делать свои дела и при благоприятном случае неожиданно напасть на Министерство, которое ничего не предпринимало против него, предпочитая закрывать на все глаза. Даже мальчишку заманил в Отдел тайн, чтобы тот взял для него Пророчество, и пропажу шарика можно было бы списать на школьника. Но после всего увиденного даже самые твердолобые олухи признали очевидное. В «Ежедневном пророке» тогда появилась огромная, на целый разворот, статья, в которой десятки свидетелей рассказывали, как все произошло. Полезно, знаешь ли, хотя бы иногда читать прессу! — воскликнул убежденный в своей правоте Яксли.
— Во время битвы Беллатриса укокошила своего кузена, Сириуса Блэка, и чуть было не отправила на тот свет мракоборца Кингсли. Эта женщина вполне оправдывает свое имя, и, должно быть, милорд оценил ее боевой дух! — авторитетно заявил Долохов.
— Тебе-то откуда знать? — усмехнулся Яксли. — Впрочем, Дамблдор дал интервью «Придире». В официальном правительственном издании ему и Поттеру слова не дали, ведь Министр не больно-то их жаловал. Зато с Ксенофилиусом Лавгудом у него отношения лучше некуда, да и газетенка эта не стала упускать такой источник информации — человек, который прибыл в Министерство раньше мракоборцев и видел больше. А кроме того, весь аврорат и сам Министр были свидетелями того, как сначала от какого-то заклинания разбилась статуя, которая держала Беллатрису в плену, а потом рядом с ней на секунду возник Темный Лорд, и оба трансгрессировали.
— В самом деле? Неужели наша воительница сама не смогла совладать с этой ожившей статуей? — удивился Долохов.
— Видимо, не могла. Похоже, этот старикашка наложил очень сильные чары, которые было не так-то легко разрушить, — заверил Яксли.
— Да-а-а… — протянул Антонин. — Дамблдор и в свои сто с лишним лет сражался так, что мама не горюй!
— Ну да забери его инферналы! — раздражился Яксли. — Ведь и тупому троллю становится ясно, что даже того недолгого времени, которое повелитель потратил на вызволение Беллатрисы, ему бы с лихвой хватило, чтобы скрыться незамеченным и дальше продолжать водить за нос Министерство! Чего ради он стал бы поступаться своими интересами?
— У тебя хватает духу обсуждать поступки Темного Лорда? Откуда тебе знать, может, он ей важное задание поручить хотел?
— Ничего подобного! Повелитель ее даже в Хогвартс не отправил, чтобы с директором расправиться, да и на собраниях она столько времени вообще не появлялась! Первое поручение после битвы в Министерстве Беллатриса получила вместе с нами и теми, кому милорд снова организовал побег из Азкабана. Но тогда какого дементора надо было возиться с ней там, в Министерстве, когда она могла сбежать вместе со всеми остальными? — не унимался Корбан.
— Да, в самом деле, интересно! А сильно ей досталось после провала задания? — задумчиво спросил Долохов.
— Вот этого сказать не могу, не видел ее потом. Как-то спросил мимоходом у Снегга. Ты знаешь, этому молчуну, как правило, много чего известно, но из него клещами ничего не вытянуть! Он сказал, что, похоже, Беллатриса у милорда в опале, повелитель с ней не видится, но при этом наша амазонка выглядела вполне здоровой и без следов сурового наказания.
— Слушай, Корбан, к чему весь этот разговор? Обсуждать Темного Лорда! Ты совсем рехнулся! Или жить надоело?
— Да любовники они, вот что! — выпалил Яксли пьяным голосом. — И, похоже, Темному Лорду приспичило иметь в постели не просто чистокровную аристократку. Ему нужно, чтобы и среди ее родни не было никого, кто оскверняет чистую кровь!
— Да ты хоть соображаешь, что говоришь?! — даже испугался Долохов.
— Брось это! Сейчас весь Ближний круг говорит так как я или думает по крайней мере.
— Вот именно! У них хватает ума помалкивать, а тебе, пожалуй, на сегодня огневиски точно хватит! Правду говорят, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме!
Но словесный поток сильно захмелевшего соратника было не так-то легко остановить.
— Она же единственная женщина среди Пожирателей! — говорил заплетающимся языком Яксли.
— А Алекто, по-твоему, кто?
— Ну, эту жирную корову можно в расчет не брать! А Беллатриса — утонченная светская дама, чистокровная и сильная ведьма. Наш лорд с кем попало точно бы не связался и потому выбрал себе самый лакомый кусочек. А как он ее порой зовет, не слыхал? Уменьшительно-ласково, «Белла», а не как нас всех — по фамилии или полным именем!
— А ничего, что она замужем? — попробовал возразить Долохов.
— Ну, повелителя это обстоятельство точно не остановит! — усмехнулся Яксли.
Сейчас Долохов ясно осознавал, что разговор зашел слишком далеко, и нужно любой ценой как можно скорее увести отсюда сильно перебравшего соратника, пока он не наломал дров.
— Ну, согласись, Антонин, я ведь прав, а? — упорно твердил Яксли.
— Да-да! — машинально отвечал его собеседник, чтобы только бражник замолчал. — Но, Корбан, нам пора уходить, бар уже закрывается. Давай уже эту тему закроем, а то сидим, как две старые кошелки и кости перемываем!
— Уже? Как жаль! А может махнем в какое-нибудь злачное местечко в Лютном переулке? Развлечемся, кутнем напоследок!
— Обязательно! — поддакнул Долохов. — После поимки Поттера погуляем на славу. А сейчас — по домам!
И не спрашивая согласия, даже не дожидаясь какого-нибудь ответа, взял под руку нетвердо стоящего на ногах Яксли, попутно бросил на стол несколько монет, вывел опьяневшего приятеля из бара и трансгрессировал с ним.
Вот так судили-рядили, думали-передумывали сторонники Темного Лорда.
========== Глава 110. Лжепоттеры ==========
День, когда согласно полученной от Северуса Снегга информации, Гарри Поттер должен был переправиться в новое убежище, стремительно приближался. Беллатриса не могла скрыть своего волнения, ведь для ведьмы это была первая крупная операция после памятной битвы в Министерстве магии, а кроме того, она не только стремилась угодить Волдеморту, но и сгорая от лютой ненависти к Люпину и его молодой жене, своей несостоявшейся племяннице, желала страшно отомстить: только вид их страданий и крови удовлетворили бы эту фурию.
Сумерки еще только начали сгущаться, но все, кому надлежало участвовать в ловле, уже были в Малфой-мэнноре. Два десятка Пожирателей Смерти, облачившись в одинаковые черные балахоны с капюшонами, казались безликими темными существами, но не узнать среди них Беллатрису было невозможно: темно-карие глаза чародейки горели фанатичным блеском в прорезях маски. Когда на улице воцарилась темнота, все тронулись в путь, оседлав метлы. Совсем рядом с Беллатрисой летел Родольфус, и колдунья не могла понять, зачем милорд велел ее мужу участвовать в этом деле. Волдеморт возглавлял всю вереницу, летя без метлы или фестрала, как дым по ветру.
На место прибыли очень быстро и еще быстрее по команде Темного Лорда его служители образовали плотное кольцо как раз над домом магловских родственников Поттера. Под ногами у них простиралось целое скопище крыш невысоких в пригороде Лондона домов, светились, подобно гирляндам, цепочки огоньков от зажженных фонарей. Ждать пришлось недолго. Сперва в кругу показался быстро взлетающий мотоцикл, в котором сидел почти сразу узнанный большинством Пожирателей великан Хагрид, а потом появилась целая компания волшебников и чародеек, летящих попарно кто на метлах, кто на фестралах. И тут Беллатриса от изумления чуть было не свалилась с метлы, поначалу подумав, что у нее в глазах двоится или троится: на каждой метле, в каждой коляске, запряженной фестралом, сидел всем известный мальчик в круглых очках в сопровождении кого-то из товарищей.
