На одной из стен висело большое зеркало в массивной серебряной раме, и Волдеморт стал внимательно рассматривать свое отражение. После возрождения его лицо снова изменилось до неузнаваемости. Если тринадцать лет назад его черты были хоть уже и некрасивыми, но все-таки человеческими, то теперь больше походили на змеиные. Нос почти исчез, остались лишь ноздри, кожа стала бледней, точно жемчуг, а свирепые глаза теперь все время были красными с узкими вертикальными щелками зрачков. Так сказалось влияние зелья из змеиного яда, которое ему приходилось пить, чтобы жить. Уже давно прошло то время, когда он был эффектным красавцем, сначала блестящим студентом Хогвартса, а потом очаровательным служащим в магазине «Горбин и Бэрк». Однако Темному Лорду было все равно, что его новое лицо внушает ужас, в чем он уже имел возможность убедиться. Но разве до того, как он отправился в Годриковую лощину, имя лорда Волдеморта не боялись произносить все волшебники? Колдуна это вполне устраивало. Боятся — значит уважают. И реакция только одного человека на свете могла интересовать его.
Волдеморт еще не успел толком осмотреть свое временное пристанище в новой штаб-квартире (свой настоящий дом — Слизерин-кэстл — он планировал посетить чуть позже), как вдруг раздался осторожный стук в дверь, а вслед за ним извиняющийся голос Люциуса.
— Милорд, прошу вас, не сердитесь! Но в поместье пожаловал еще один ваш покорный слуга, который не смог явиться на зов тотчас же, но теперь он сгорает от желания выразить вам свою преданность и готов служить всей душой и телом.
— Пусть войдет, Люциус! — отозвался Темный Лорд.
Дверь открылась, и в комнату вошел человек в темной мантии, с бледным лицом, носом с горбинкой и длинными черными сальными волосами.
— Кого я вижу! — шипящим негромким голосом заговорил Волдеморт. — Что же, милости прошу, Северус, присаживайся! — нарочито учтивым тоном предложил маг, указывая на обитый темно-зеленым атласом диван.
— Милорд! — заговорил вошедший волшебник, вставая на колени и целуя край мантии Волдеморта. — Позвольте мне выразить свою радость, вызванную вашим чудесным возвращением к нам, а также хочу заверить, что верный слуга полностью в вашем распоряжении, повелитель!
— Ты не слишком спешил, Северус! — холодно отвечал Волдеморт. — Я вызывал вас всех два часа назад.
— Да, милорд, знаю! — кивнул Снегг. — Но как только я почувствовал жжение в метке, то сразу же подумал о том, каким образом смогу быть вам более полезным. Я услышал ваш зов как раз в тот момент, когда находился в Хогвартсе на трибуне квиддичного поля в числе зрителей, смотрящих третий этап Турнира трех волшебников, вместе с другими преподавателями школы и на виду у Дамблдора. Уйти сразу и трансгрессировать к вам немедленно означало привлечь к себе внимание и вызвать ненужные подозрения у нашего проницательного директора.
— Значит, ты попросту испугался! — съязвил Темный Лорд.
— Повелитель! — с готовностью отвечал Снегг. — Вы знаете, что я всегда был осторожен и никогда напрасно не лез головой в огонь, как какой-нибудь гриффиндорец.
— Это правда! Глупое безрассудство никогда не было в чести у истинных слизеринцев. А ты ведь человек с головой, с холодной и рассудительной головой, Северус. И что же за соображения заставили тебя задержаться?
— Милорд, как вы помните, незадолго до вашего исчезновения вы поручили мне стать вашим шпионом в Хогвартсе, заняв место преподавателя зельеварения и втеревшись в доверие к Дамблдору.
— Да, тебе удалось неплохо одурачить нашего милого директора! — одобрительно кивнул Волдеморт.
— Повелитель, вот я и подумал, что и сейчас соглядатай в Хогвартсе будет вам полезен. А чтобы остаться в школе, мне необходимо было поговорить с Дамблдором, ведь он считал меня своим шпионом среди Пожирателей смерти. Я дождался окончания испытания, того момента, когда Поттер с Кубком победителя и трупом Седрика Диггори появился на поле. — Тут бледное лицо Волдеморта покраснело от ярости. — Потом отправился в кабинет Дамблдора, показал ему темную метку, сообщил о вашем вызове, и мне удалось убедить его, что я и дальше буду добывать для него ценную информацию. Тогда директор сам приказал мне отправляться к вам.
— Все это замечательно, Северус, но как я могу тебе верить, когда ты столько лет скрывался под его крылышком от преследований Министерства? Ведь за столько лет ты мог запросто перейти на другую сторону.
— Что вы, милорд! За тринадцать лет я собрал для вас много полезных сведений и о Дамблдоре, и о Поттере.
— Тогда позволь спросить, почему три года назад, когда я, овладев телом профессора Квиррела, пытался заполучить философский камень, ты помешал мне, вместо того чтобы помочь и на деле доказать свою преданность?
— О, господин, если бы я только знал, что вы вселились в тело этого незадачливого профессора, то с моей помощью вернулись бы к нам еще три года назад! Но вы не открылись мне, не доверились своему верному слуге. А я между тем видел перед собой лишь Квиррела, и потому помешал ему завладеть философским камнем.
— Допустим, что все это правда. Но как же твоя грязнокровка Лили Поттер, а, Северус? — пристально глядя на Снегга и понизив голос, допытывался Волдеморт. — Неужели после того, как я убил ее, не вняв твоей настоятельной просьбе, ты все еще готов служить мне?
Снегг бросился на колени, склонил голову и, взяв худую руку Темного Лорда, поцеловал ее.
— Повелитель, вы вот этой самой рукой расправились с тем, кого я ненавидел больше всех на свете, отомстили за все причиненные мне обиды! И за это я ваш слуга до гроба. Что до Лили, так ведь ее не вернешь. Такое только вам оказалось по силам!
— Что верно, то верно. Куда грязнокровкам до такого продвинутого волшебства! Да, я отомстил твоему врагу, Северус. И что в сравнении с этим смерть девчонки, с которой тебе взбрело на ум позабавиться. Твой повелитель всего лишь лишил тебя кратковременного удовольствия, не так ли?
— Да, мой лорд! А кроме того, все знают, что заклятье, убившее ее, предназначалось вовсе не ей, а ее сыну. Лили приняла эту Аваду на себя.
— Именно так, Северус. Я три раза предлагал ей жизнь, но она сама предпочла смерть. Весьма глупо, не правда ли? И стоит ли женщина, кроме того, что грязнокровка, так еще и дура, каких мало, твоего внимания и твоих сожалений?
— Нет, конечно, нет, повелитель! — равнодушно сказал Снегг.
— Впрочем, — задумчиво продолжал Темный Лорд, — я тоже допустил серьезный промах, Северус, то, что не пощадил твоей грязнокровки. И скажу, если тебя это утешит, расплата за твою невыполненную просьбу была весьма суровой. Я на себе узнал действие убивающего заклятия, эту адскую боль. И тринадцать лет мне пришлось вести такую жизнь, которой некоторые сердобольные людишки не пожелали бы даже врагу. Или, по-твоему, этого мало за несостоявшееся развлечение?
— Что вы, милорд!
— Согласись, Северус, кроме Лили Поттер в мире есть и другие женщины. А эта твоя блажь поваляться с грязнокровкой от того, что ты просто не видел лучшего. В этом твоя беда, Северус! Тебе еще не довелось встретить ту, которая была бы достойна такого незаурядного и талантливого мага как ты. Такое бывает. А что ты скажешь о браке с представительницей из благородного чистокровного рода?
— Повелитель, это, конечно, большая честь, но вряд ли такое возможно. Я не отношусь к числу священных двадцати восьми.
— Чистокровные семьи презирают магловских выродков, но против полукровок в большинстве своем ничего не имеют. Только Блэки столь категоричны в этом вопросе. Кроме того, ты знаешь, Северус, что лорд Волдеморт награждает тех, кто ему верно служит, и ценит преданность. Мне не составит труда поспособствовать твоему сватовству, если, конечно, ты будешь достоин такой милости.
— Благодарю вас, мой лорд! — Снегг снова взял край мантии Волдеморта и поцеловал ткань.
— Ты — преподаватель в Хогвартсе, больше того, декан Слизерина, тебе и карты в руки! Советую тебе как следует присмотреться к своим ученицам. Уверен, среди них найдутся очень достойные юные особы, не менее прелестные, чем Лили Поттер, и благородного происхождения к тому же. Когда-нибудь ты мне даже спасибо скажешь за то, что избавил тебя от твоего рыжеволосого наваждения, ведь любая из этих воспитанных молодых леди составит тебе прекрасную партию.
