Но больше всего Рид боялся даже не просто необоснованного срыва, а его последствий. Ведь беда пришла, откуда не ждали, его предал единственный верный спутник, всю жизнь служивший верой и правдой. Собственный член ополчился против хозяина и от случайного касания или долгой встречи глазами он уже был готов преодолевать препятствие в виде нижнего белья и штанов. Гэвин мысленно посылал в ад весь мир и пытался перемножать в уме трёхзначные числа, чтобы хоть как-то не сдавать позиций. Крепкая стена уверенности в собственной гетеросексуальности неумолимо осыпалась при контакте со спокойными серыми глазами. Гэвин злился и упрямо не хотел признавать даже в мыслях, что у него стоял на мужика так крепко, как ни на одну женщину до этого, списывая этот досадный факт на текущее отсутствие регулярных половых связей. И ведь стоял не просто на какого-то мужика, а на одного уверенного в себе и своей неотразимости засранца. Это было неправильно, противоестественно, ненормально, но Рид никак не мог побороть в себе похоть, никакие доводы разума не срабатывали, когда взгляд в очередной раз падал на длинные пальцы, неторопливо перелистывающие пожелтевшие страницы, а память услужливо подсказывала о том, что могут вытворять эти пальцы.

А Рик же словно не замечал этих голодных взглядов в свою сторону и продолжал свою игру в молчанку, доводя этим Гэвина до белого каления. Но подойти первым, чтобы заговорить, было сродни тому, чтобы в открытую признать своё внезапное влечение, ведь бывший офицер всё ещё не терял надежду убедить себя в ошибочности реакций собственного организма.

Гэвин проснулся ночью от очередного мокрого сна, которые стали постоянными гостями его ночных приключений. Член привычно пульсировал в трусах, привлекая внимание к собственной неудовлетворённости. Риду же от отчаяния хотелось выть в потолок. В последний раз он столько мастурбировал лет двадцать назад. На свою голову в старшей школе он замутил с одной симпатичной заучкой с шикарной фигурой. На его беду, она оказалась девственницей, и Гэвин-подросток, не привыкший ущемлять себя в сексуальной жизни, всё же решил сделать исключение и немного потерпеть. Месяц почти каждодневной дрочки грозил отозваться мозолями не только на ладонях, поэтому в тот кон он просто пошёл «налево», наплевав на свои не очень высокие чувства. И пусть постоянные отношения не задались, зато спермотоксикоз не грозил взорвать молодой организм изнутри. Сейчас же изменять было не с кем, а постоянное самоудовлетворение в его возрасте слишком быстро приедалось.

Устало простонав, Рид уткнулся лицом в койку, но даже неудобная поза не помогла избавиться от непрошенного стояка. Почти заскулив от обречённости, Гэвин стянул с себя штаны и, приподнявшись, принялся ласкать неудовлетворённый орган. Камера напротив привычно пустовала, так что стесняться необычной позы для дрочки не приходилось. Но если обычно разрядка наступала довольно быстро, поскольку ещё во сне организм был доведён до состояния крайнего возбуждения, то сегодня ощущения были иные. Помучив себя несколько минут, Рид осознал бессмысленность сего мероприятия. Было жарко, майка неприятно липла к потной спине, резинка штанов неудобно сдавливала бёдра, поэтому Гэвин, прислушавшись к тишине в коридоре, полностью разделся, решив предпринять ещё одну попытку избавиться от напряжения.

Во рту пересохло, но Рид смог собрать минимально допустимое количество слюны. Рука в рваном темпе сдвинула кожу, и он тихо вздохнул, сосредотачиваясь на ощущениях. Немного больно из-за недостатка увлажнения, но его не напрягала лёгкая боль, только больше распаляла, добавляя небольшую остринку в привычный процесс. Рид быстрее задвигал рукой, тяжело дыша и потея то ли от жары, то ли от щекотливого положения, он быстро подвёл себя к финальной черте. Но чего-то не хватало, какой-то небольшой доли удовольствия, самой капли, чтобы наконец излиться и снова уснуть. Он ускорил движения, шире раздвигая ноги, крепче сжал кулак, но этого было мало. Недовольно рыкнув, мужчина прижался спиной к прохладной стене. Сам не веря в то, что собирался сделать, Гэвин облизнул палец и осторожно надавил им на сжатое кольцо мышц, вспоминая, как это не так давно делал Рик. Копируя чужие движения, он глубже ввёл палец и довольно быстро нашёл тот комок нервов, который дарил странное, необычное удовольствие. Несколько движений понадобилось, чтобы Гэвин, играя с собственной задницей, довёл себя до желанной концовки.

Чуть позже, смыв в раковину следы своего ночного рандеву и быстро одевшись, он расслабленно лежал на тюремной койке, которая показалась самой удобной кроватью в мире. В голове была приятная пустота, а в теле ощущалась лёгкая дрожь и небольшая усталость. Уже через минуту Гэвин довольно уснул без сновидений, стараясь не задумываться о том, что только что сделал.

Мужчина нехотя наводил порядок на полке с эротикой. Он терпеть не мог этот отдел, потому что именно это вульгарное чтиво, ожидаемо, пользовалось самой большой популярностью. Подобные журналы вообще можно было без текста выпускать, в любом случае все пялились только на сиськи, жопы и жопы с сиськами. Он уже был готов уходить, как пространство с двух сторон ограничили сильные руки. Гэвин напрягся, когда тёплое дыхание с ароматом мяты коснулось волос на затылке, невесомо пробежалось по шее и после этого исчезло, словно Рик вовсе перестал дышать.

— У тебя какой-то фетиш на то, чтобы меня зажимать? — Рид нехотя повернулся, кутаясь в привычную броню колкости и агрессии, стараясь ничем не выдать изменений в своём состоянии. Получалось не очень успешно. Он скользнул взглядом по свежей щетине, выгодно подчёркивающей подбородок, задержался на губах, поднялся выше, бегло рассматривая родинки на щеках и лишь после этого осмелился поднять глаза выше, попадая в ловушку внимательных глаз.

— Так и будешь строить из себя недоступную принцессу? — Хрипотца в чужом голосе будоражила, но слово «принцесса» неприятно резануло слух, моментально прогоняя даже намек на возбуждение.

— Я тебе не принцесса! — мгновенно заведясь, прошипел Рид.

Рик не удивился столь резкой перемене настроения, но его поразила едва контролируемая ярость в серо-зелёных глазах напротив. Мысленно занеся это слово в список запрещённых, он решил не отступать от диалога.

— Мне кажется… — начал было Кесби, но его сразу перебили.

— Мне по хую, что там тебе кажется, отъебись от меня. — Гэвин, так и не отделавшись от неприятной ассоциации, оттолкнул от себя собеседника, нервно направляясь в туалет. Лицо горело, хотелось остудить пыл под холодной водой.

— Я вроде выразился довольно понятно, Дик. — Отвернувшись от раковины, Гэвин быстро кинул кусок мыла прямиком в лицо Кесби, который пошёл следом. Тот лишь чудом успел поймать его в паре сантиметрах от собственного лба.

— Ничему тебя жизнь не учит, да, Гэвин? — Наёмник отбросил мыло в раковину, в которой продолжала журчать вода, и начал неторопливо наступать на оппонента.

Рид уже был готов защищаться, внимательно следя за каждым движением. Дремавшие инстинкты, которые он годами оттачивал в спаррингах и драках, пришли в боевую готовность. Интуиция настойчиво шептала, что в этот раз в случае проигрыша он не отделается так легко.

Рик подходил медленно, с едва уловимой грацией гепарда. Снова проявилась военная выправка и гордая осанка, а в глазах царил лёд. На его фоне Гэвин ощутил себя ущербно и словно вдвое ниже, чем есть на самом деле. Он понимал, что боевая подготовка Кесби куда лучше его собственной, но он не был бы Гэвином Ридом, если бы не попытался навалять этому чересчур уверенному в себе говнюку. Чёртов наёмник явно осознавал своё превосходство, он был быстрее, сильнее, но при этом не торопился нападать первым, понимая, что бывший полицейский готов отбиваться до последнего. Сильно вредить Риду он не собирался, но тот явно не разделял его взглядов.

— Надеюсь, Гэвин, ты осознаёшь, чем закончится наша стычка в случае твоего проигрыша, — тихо произнёс Рик, делая первый выпад. Рид успел уклониться, обнажив небольшие клыки в угрожающем оскале.