— Я не обращаю внимания на собачьи склоки, но когда дело серьезное, то вмешиваюсь, — признался Драко.

— У Кевина день рождения сегодня? Почему он не празднует?

— У него спроси.

В комнате повисла тишина, но Гарри не чувствовал себя неловко. Он украдкой рассматривал парня напротив, невольно сравнивая его с Каем. Внешность Драко и Кая отличалась. Один славился холодной красотой, будто заснеженная статуя с надменным видом и неизменной маской богатого мальчика. Второй же лучился сексуальной энергетикой и уверенностью, ломающей горы. Внешность парней полностью повторяла черты их характера. Гарри не знал, что ему нравится больше. Это как выбирать любимый фильм или еду: сложно остановиться на одном конкретном выборе. Но все же люди — это не разменная монета, так что Гарри не мог любить Драко и развлекаться в постели с Каем. Скорее даже, Гарри этого не хотел. Он знал, что существуют отношения, где любовь распределяется между несколькими людьми, но Гарри считал себя слишком жадным, чтобы делить любимого человека с кем-то.

Белый пар поднимался от чая, скрывая выражение лица Драко. Гарри наблюдал за его длинными белыми пальцами, нежно обхватившими блюдце и чашку, за подрагивающими ресницами, скрывающими чужие мысли. Рядом с Драко Гарри чувствовал себя так, будто в метель обнаружил маленький, теплый домик с одиноким огоньком в окне. Пока снаружи бушует снежная стихия, они могут спокойно сидеть у камина, слушая потрескивание поленьев, пить чай и молчать.

Гарри опустил глаза в чашку, разглядывая крупинки сахара в золотистой воде. Он вздохнул, привлекая внимание собеседника.

— Знаешь, Драко, даже не смотря на то, что у тебя есть невеста, и ты никак не можешь повлиять на решение отца, я все равно не могу тебя забыть.

Его слова тут же разрушили уютную атмосферу. Драко молчал, а Гарри не смел посмотреть ему в лицо. Он и сам не знал, зачем снова поднимает эту тему, если все уже решено. Возможно, Гарри хотел окончательно похоронить всякую надежду на отношения.

— Я думал, сможем ли мы быть друзьями, — неуверенно продолжил Гарри. — Рядом с тобой так спокойно, но все же иногда у меня проскальзывают… разные непотребные мысли. Боюсь, что однажды не смогу сдержаться, и все испорчу. Но тогда смысл в такой дружбе? Это не дружба, а пороховая бочка. Спичка, брошенная на склад фейерверков.

В относительной тишине прозвучал стук чашки о блюдце, но Гарри так и не поднял головы. Он допил чай и вернул чашку на столик. Пора сказать то, что он так долго жевал в своей голове.

— Мне было бы проще, если бы ты стал меня игнорировать, — Гарри посмотрел на побледневшего Драко. После горячего чая и от близости камина на его щеках играл румянец, но все равно потерянный взгляд и побледневшая кожа не остались незамеченными. — Отпусти меня, Драко, пожалуйста.

— Я не могу, — хрипло ответил Драко

Гарри поджал губы.

— Почему? — его голос стал тише. — Я никогда не соглашусь быть третьим лишним, ты никогда не пойдешь против отца. Мы не можем быть вместе.

— Гарри, ты меня любишь? — неожиданно спросил Драко.

На Гарри накатили разные эмоции: смущение, волнение, страх быть отвергнутым. Гарри сглотнул, сжимая кулаки. Он справился с собой, отбросил все и сказал:

— Да. Драко, я тебя люблю, — Гарри никогда не произносил этого вслух. — И мне больно.

Драко поднялся. Пара шагов по мягкому ковру, легкое прикосновение, и Драко обнял Гарри. Сердце в груди затрепетало, пальцы вжались в подлокотники. Он не смел ответить на объятия, теряясь в коктейле разных эмоций.

— Прости за все, — сильные руки сжали Гарри крепче. — Гарри, ты лучшее, что случалось в моей жизни.

На глаза навернулись слезы, Гарри сморгнул их, чувствуя, как капельки повисли на кончиках ресниц. Голос надломился.

— Теперь ты меня отпустишь? Что ты решил?

Драко взглянул в его мокрые глаза, скрытые за стеклами очков, заправил прядь волос за ухо и сказал:

— Я тебя люблю, Гарри. И я выбираю тебя. Ни моего отца, ни Асторию, ни себя. Только тебя.

— И что ты будешь делать? — Гарри чувствовал себя маленьким ребенком, которого наконец-то одарили вниманием и заботой. Он не смел пошевелиться под теплым серым взглядом. Иногда так не хочется что-то решать, а переложить ответственность на другого.

— Я поговорю с отцом, — ответил Драко уверенным тоном. Его лицо выражало мягкость и непокорность. Гарри хотел ему верить, но не мог.

— Ты уже однажды говорил.

— У меня есть не только язык. Я все решу, Гарри, — слегка теплые кончики пальцев прошлись по скулам и остановились на подбородке. — Но будешь ли ты меня любить, если вдруг меня лишат наследства, дома, а родные от меня откажутся?

Глаза Гарри расширились.

— Ты готов порвать с семьёй ради меня?

— Я долго думал и другого выхода не вижу. Я люблю тебя.

— Драко, это слишком, — Гарри отвернул голову. Чувства чувствами, но не хотелось разрушать жизнь любимого человека.

Драко отошёл в сторону, пряча руки в карманах брюк.

— Но что тогда?

— Не знаю!

В душе Гарри зародилась паника. Он надеялся, что они спокойно разойдутся, но, кажется, их привязанность оказалась слишком сильной.

— А я знаю, — твердым голосом ответил Драко. — И после матча я поговорю с отцом.

Растерянный Гарри снова хотел его отговорить, лихорадочно ища аргументы, но где-то в конце номера щелкнул замок, в комнату ворвалось влажное облако пара и быстро растворилось в воздухе. Макс шел к парням с улыбкой на лице, вытирая мокрые волосы. Он подошел ближе и заметил напряженные лица.

— Что-то случилось? Кабаны? Томас нашелся?

— Не знаю, — снова повторил Гарри, отвечая сразу на все вопросы. Он больше ничего не знал.

— Гарри, тебе лучше отдохнуть перед матчем, — заметил Драко отстраненно. — А дела моей семьи тебя не касаются.

Гарри поднялся, бросая последний взгляд на напряженную спину Драко, и вышел. Он даже не попрощался, запутавшись в мыслях и чувствах. Все прошло совсем не так, как Гарри предполагал.

Гарри вернулся в свой номер, где уже лежали в кроватях Карл и Кевин.

— Томас вернулся? — спросил Гарри, кидаясь на свою постель.

— В ванной заперся, — ответил Карл. — Если через полчаса не выйдет, сломаю дверь.

Кевин что-то печатал в телефоне, сверяясь с записями в блокноте. Он даже не заметил, что Гарри вернулся.

— Перед смертью не надышишься, — сказал Карл, но и его Кевин не услышал, продолжая проверять стратегию игры.

— Кажется, психолог нам не помог, — заметил Гарри, зевая. Он забрался под холодное одеяло, немного дрожа, и сказал: — Карл, ты боишься завтрашнего матча?

Карл лежал слева от Гарри, а Кевин — справа. Верхний свет погас, остались включены только бра у каждой кровати.

— Бояться нечего. Мы сделали все, что могли, поэтому осталось только надрать задницы.

Слова друга немного успокоили Гарри, но вместо переживаний о матче пришли сомнения по поводу решения Драко поговорить с отцом. Гарри чувствовал, что хорошим это не кончится. Он еще долго ворочался в постели, даже когда Томас вышел из душа. Карл тут же занял ванную, поэтому Гарри решил помыться утром. Он постарался думать о хорошем, чтобы отогнать мрачное предчувствие. Тело еще помнило прикосновения Драко, когда он обнимал его и гладил волосы. Гарри уснул.

После утренней пробежки Гарри сходил в душ. Мысли снова возвращались к разговору с Драко, но Гарри настойчиво обрывал их, настраиваясь на финал. Пришло сообщение от Кая. Они не общались с признания Меро на вечеринке. Гарри не знал, как теперь им дружить, когда он знает о чувствах друга и не может на них ответить.

Кай: Удачи!

Улыбка тронула губы. В их номер постучались, а потом вошли родители Томаса и Карла. Кевин и Гарри были единственными, к кому не приехали родители. Пусть у них были друзья, но Гарри все равно ощущал себя одиноким. Рон, Гермиона и Джинни тоже пришли навестить друга перед матчем. Они окружили Гарри заботой. Гермиона мягко гладила его по плечу, говоря о том, что он много старался, и поэтому победит.