– Жаль, не жаль, а оттирать всю эту красоту придется мне. Хорошо, что еще жена не видит! Ее бы удар хватил!
– Вряд ли получится оттереть краску тряпкой. Здесь покраска нужна, – подключился к разговору Минор.
– Та знаю я, – устало ответил Улан. – Но когда время-то найти на эту покраску?
– Я могу помочь, если хочешь. Сперва отведу девушку в безопасное место, отчитаюсь перед Милиной и подключусь к работе. Один, думаю, за час-полтора справлюсь, а вдвоем и того быстрее.
Сперва Улан хотел отказаться от помощи, но потом оглядел творение на стенах, протяжно вздохнул и кивнул.
– Помощь мне бы не помешала. Ладно, я пока сбегаю в лавку за краской, а вы пока соберите вещи.
Улан повернулся к ним спиной и уже быстрым шагом направился за покупкой в сторону базара. Ракулина вошла в дом, где ночевала несколько недель и прижала ладони к груди. Внутри все перевернуто вверх дном, будто по помещению пронесся ураган. Благо, что хоть мебель не сломали!
Пока бывшая правительница Королевства Масок запихивала в холщовый мешок два запасных платья, книгу, подаренную девочкой десяти лет и шерстяной шарф, Минор возвращал мебель в нужное положение: переворачивал, отодвигал к стене. Осторожно, чтобы не пораниться, мужчина выбрасывал в мусорный мешок осколки банок из-под консервации, сморщенные помидоры и огурцы. Нашел в углу швабру, опустил тряпку в таз с водой и прошелся по полу.
Ракулина дважды его поблагодарила, но мужчина лишь отмахнулся.
– Пустяки, мне все равно нечем дома заняться, а тут хоть кому-то помогу. И кстати, хотел тебя поблагодарить.
– За что? – удивилась она.
– Милина рассказала мне, как ты на базаре покупала для детворы конфеты, а потом раздавала им. Очень великодушно с твоей стороны. Ты могла бы потратить свою зарплату на что угодно, но сделала приятное другим. И, к сожалению, родители этих самых детей ополчились на тебя только из-за того, что узнали, кем ты являешься на самом деле.
Ракулина прикусила губу, чтобы из глаз не брызнули слезы. «Это беременность на меня так действует», – решила она. Милина платила ей каждую неделю. Сумма постоянно отличалась. Все зависело от того, сколько клиентов они накормили сдобой. Истинная королева попыталась переключиться на другую тему, от этой становилось тошно.
– А чем ты занимаешься, Минор?
– Владею домами. Строю, ремонтирую, сдаю в аренду. Проработал больше сорока лет, накопил достаточно лир, чтобы на старости лет спокойно дожить в тепле и достатке. Недавно лавку открыл с лечебными мазями, но так как одному мне скучно сидеть там с утра до ночи, нашел помощника, а сам в это время занимаюсь тем, что хочу.
– И ты не боишься, что он тебя обманет?
– Кто, помощник-то? – усмехнулся Минор. – Тоже скажешь! Людям доверять надо, Лина. Не все жестокие, злые и подлые. Есть добрые и хорошие. Ну, а раз тебе попался человек из второй категории, то ты сам виноват, что вовремя не разглядел гаденыша. Я за свои годы, как и Милина, повидал разных людей и уже научился различать их.
– Сколько же тебе лет?
– В этом году стукнет шестьдесят четыре.
– Правда, что ли? По тебе и не скажешь, – выпалила Ракулина.
– Как и по Милине, – улыбнулся он. – Мы с ней ровесники. И у нее, как у меня, нет ни второй половины, ни детей, ни внуков.
– Ты все это ради нее делаешь, я угадала? – спросила Ракулина, когда уже собрала сумку и проверила под кроватью, что ничего не забыла. Напоследок положила под подушку пять лир за гостеприимство для Улана и его жены. Минор закончил с уборкой и сел рядом с ней на кровать.
– И ради нее, в том числе. Если Милина считает, что ты хороший человек и тебе нужна помощь, то я готов помочь. Друг моего друга – мой друг, – тепло улыбнулся мужчина.
– Ты любишь ее?
Минор протяжно вздохнул и уверенно кивнул.
– Только вот не знаю я, что еще делать. Она не подпускает к себе, боится привязываться.
– Мне показалось, что ты ей небезразличен.
– Как ты это поняла? – оживился мужчина. По сияющим от радости глазам Ракулине даже показалось, что Минор помолодел на десяток лет.
– Ну, она тебя сегодня не прогнала, угостила чаем и плетенкой.
Минор тихонько рассмеялся.
– Твоя правда. Она вообще редко кого подпускает к своей кухне, помимо своих помощников. Но я все равно не считаю, что она что-то ко мне чувствует.
– Не все открыто демонстрируют свои чувства. Мне показалось, что Милина с интересом на тебя поглядывала. Так что, не думаю, что все потеряно.
– Надеюсь, – задумчиво протянул мужчина. – Ну ладно, что-то мы с тобой засиделись. Идем, пока еще не поздно. Успеть бы вывести тебя отсюда, чтобы ты не пострадала.
Стоило Минору и Ракулине выйти на улицу, как их встретила та же шайка, что еще недавно, как гром среди ясного неба, заявилась в кухню Милины.
Женщины держали в руках яйца, гнилые и перезревшие помидоры, картофельные очистки и рыбьи потроха. Мужчины, кажется, не расставались с вилами, и, как и прежде, смотрели настолько злобно, будто поставили цель испепелить истинную королеву одним взглядом. Дело дрянь!
Ракулина застонала и сжала кулаки. Ну что ж, нужно бороться до последнего. Нельзя сдаваться, даже если боги предпочли сделать из тебя фарш. Без орудия она мало что сделает против этих головорезов, иначе их никак не назовешь по этим колючим взглядам и боевому настрою. Хавр оказался тут как тут. «А куда же без него», – подумала Ракулина и печально вздохнула. Мужчина стоял с пустыми руками, но тот, судя по его габаритам, любого голыми руками разорвет. Хотя, это, конечно же, преувеличение!
– Если вы пришли на чай, то нам нечего вам предложить, – насмешливо произнес Минор. – Кто-то уничтожил запасы Улана. – Он красноречиво осмотрел каждого желающего навредить Ракулине. Со стороны Минор держался уверенно, но в действительности внутри с каждой секундой гасла надежда. Что старик и беременная девушка сделают против пятнадцати человек, настолько яростно настроенных, что и мокрого места от них не оставят?!
Высокая темноволосая женщина швырнула в Ракулину гнилой помидор, а бывшая правительница чудом успела увернуться. На платье осталось большое пятно и мерзкий запах, от которого Лину тут же вывернуло прямо в цветочный горшок возле порога пристройки.
Женщина постарше зарядила в нее картофельными очистками. Сверху прилетели рыбьи потроха. Все это время бедную женщину так рвало, что толпа брезгливо смотрела на нее и морщила нос. Хавр выкрикнул: «Какая же ты мерзкая гадина! Вот насколько сильно испугалась нас. Гляди, еще обделаешься!» Толпа разразилась диким хохотом. Рыдать в эту минуту хотелось лишь самой Ракулине, попавшей под раздачу, и Минору, который чувствовал себя беспомощным.
– Хватит! – выкрикнул Минор. – Дайте нам спокойно уйти! Вы уже и так до полусмерти напугали беременную женщину. Как можно быть настолько бессердечными?! – он пытался достучаться до глупых людей, но все без толку.
– Так эта дрянь еще и плодится? Нет, ну, это ни в какие ворота не лезет! А ну-ка дай мне сюда вилы! – сказала Жида и выхватила у местного кузнеца сельскохозяйственный инструмент.
– Жида, а я погляжу, тебе стало лучше. Не хромаешь, пышешь здоровьем, даже расхрабрилась. Раньше вон дома сидела и боялась нос высунуть на улицу! – спокойно сказал Минор.
– Не твое дело! Лучше отойди в сторону, чтобы и тебе не досталось!
– А ничего, что тебя подлечили по ее приказу? Ты об этом не подумала? Вы все уехали в столицу для медицинской помощи. А кто вам ее оказал? Кто приказал помогать нам, а, Жида? После смены власти, кто знает, останется ли этот приказ или нет. Эта женщина, – не унимался Минор, – уже не правит Королевством Масок. Она такая же, как и мы. Хоть кто-то из вас знает, каково это: с рождения нести на себе тяжелое бремя правления?! Сталкиваться с сопротивлением людей? Брать на себя столь огромную ответственность?
– Ой, а то ты знаешь, – промямлила цветочница Либа, но опустила вниз руку с сырым яйцом. Ее примеру последовали и остальные женщины. Их спесь и уверенность как рукой сняло.