– Лина, ради всех святых, ответь мне, что происходит?! – не унималась перепуганная до полусмерти Милина. Покосилась назад, в страхе, что озлобленные поселенцы разнесут дом.
Обозленные уже приближались. Милина хотела закрыть дверь на засов, но Хавр перегородил ей дорогу и покачал головой.
– Отойди в сторону! – хозяйка рыкнула на бугая и сжала кулаки. На грубияна слова сухонькой, по сравнению с ним, женщины, никак не подействовали. Он стоял истуканом, сложив руки на груди. – Вон из моей кухни! – гаркнула Милина, но Хавр лишь ухмыльнулся.
Кухня наполнилась разгневанными людьми. Женщины, те, что вернулись из столицы, буравили Ракулину свирепыми взглядами, мужчины держали в руках вилы.
– Господи, да что происходит?! – не успокаивалась Милина. – Рид, зачем ты притащился сюда с вилами? Каир, тебя это тоже касается! Что вы удумали на моей кухне, придя сюда вот с этим? – прошипела она на них.
– А вот что, – заговорила Жида. Теперь она практически не хромала и даже голос прорезался. – Ты пригрела у себя на груди змею подколодную. Эта дрянь никакая не беднячка, как мы, а гнусная, мерзкая, подлая, жестокая правительница Королевством Масок! Да-да, ты только погляди в эти бесстыжие глазища!
Остальные смотрели на Ракулину так, словно ждали команду Милины, чтобы в одну секунду разорвать лгунью в клочья.
Сначала хозяйка заведения растерялась, но быстро взяла себя руки.
– Вон из моей кухни! – спокойно произнесла она. – У меня двадцать заказов. И, между прочим, часть из них идет на благотворительность.
Милина обвела каждого сердитым взглядом.
– Ваши дети разве не ждут на завтрак свежую выпечку? – гаркнула она на обнаглевших женщин. – Разбираться будем на общем суде! Что решит совет, то и будет, а пока немедленно расходитесь по домам!
Женщины опустили глаза в пол, устыдившись того, что из-за своих необдуманных действий их дети позже получат на завтрак желанную и вкусную сдобу, а может и вовсе не получат после этого инцидента.
Никто не думал уходить, до тех пор, пока в кухню не зашел еще один непрошеный гость. Минор, на вид одного возраста с Милиной, жил через дом. Несколько месяцев подряд он оказывал женщине знаки внимания, стал постоянным посетителем ее заведения, смотрел томным, влюбленным взглядом, и обладал настолько крупными габаритами, что даже местные мужланы считали, что с таким лучше не связываться.
– Вы в столице лишились слуха, что ли? – как ни в чем не бывало, спросил Минор. – Даже с улицы слышно, что сказала Милина. Чего вы встали как истуканы? Для посетителей вход со стороны кафе, а не кухни!
Осознав, что слова Минора не возымели на взмыленных наглецов никакого эффекта, Милина прошипела:
– Вы не у себя дома! Немедленно покиньте мою кухню!
Сперва никто не шелохнулся, но потом люди неохотно потянулись к выходу. Хавр задержался у двери:
– На первый раз тебе повезло, Ваше Величество, – издевательски протянул он последние слова, обращенные к Ракулине, – но второй раз за тебя некому будет заступиться, я уж об этом позабочусь! Тебе здесь не место, и лучше убирайся отсюда подобру-поздорову, пока кому-то не взбрело голову отрубить твою безмозглую башку!
От слов мужчины Ракулину передернуло. Она смотрела на дверь, не мигая, и не понимала, что теперь делать. Прав был Фир. Как только ее раскусят, она огребет по полной!
– Так, ану-ка присядь, – обратилась Милина к Ракулине ласковым тоном, бережно обнимая свою помощницу, чтобы та не свалилась в обморок.
Минор запер дверь, чтобы никто больше не посмел явиться сюда без приглашения, а Милина налила Ракулине вторую кружку чая, после чего угостила еще и гостя. Минор просиял от такого гостеприимства. Защитнику достался фруктовый чай с кусочками ананаса, клюквы, яблок, листьев смородины и вишни. Грушевый конфитюр он уплел в два счета, мыча от удовольствия. Обе женщины с удивлением таращились на то, с каким аппетитом мужчина поглощает вчерашнюю плетенку с изюмом и курагой.
– Вы что же, не прогоните меня после всего услышанного? – промямлила морально раздавленная Ракулина.
– А за что мне тебя выгонять, Лина? Лично мне ты ничего плохого не сделала! Со своей работой справляешься не то, чтобы хорошо, но и неплохо. Стараешься, а это самое главное! Люди всякие бывают, голубка. Мне еще моя бабка говорила, что одних хлебом не корми, как дай кого-нибудь обвинить в своих проблемах. Любой виноват в их сложившемся положении, но только не они сами! И только единицы берут ответственность за свою жизнь. Вот таким и живется проще. Я вижу людей насквозь и точно знаю, что, несмотря на свои грехи, у тебя есть сердце. В любом случае, что бы ты не натворила, за это ты расплачиваешься сейчас. Твой любимый бросил тебя, одну, беременную. В этот период женщине, как никогда, нужна помощь и поддержка, а он оставил тебя. Куда же это годится?! Ты лишилась не только власти, а и всего. Но, хочу, чтобы ты знала, что я отношусь к тебе с теплотой. Кем бы ты ни была, а ты такой же человек, как я, или Минор. Твое положение в обществе меня не касается.
– Правда? – опешила Ракулина от речи Милины.
– Правда, Лина. Повторяю, мне ты ничем не навредила. Наоборот, усердно трудишься над выпечкой, что похвально. А вон даже местные выдерживали на кухне не больше трех дней. У них то в спине там что-то защемило, то ноги вдруг слабые стали. В общем, всяких отговорок я наслушалась за последние двадцать лет. Так что, несмотря на то, что ты не привыкла к физическому труду, со своей работой справлялась довольно хорошо. И я бы с удовольствием оставила тебя здесь. Только вот местные со мной не согласятся. Они камня на камне не оставят, но придумают способ тебя наказать. И лучше тебе незаметно сбежать из поселения, пока они не воплотили свой план в жизнь.
– Я помогу сбежать, – вмешался в разговор Минор. Он был готов сделать все, что необходимо, лишь бы угодить любимой женщине, которая делала вид, что не замечает его знаков внимания. – Собери все необходимое, и выдвигаемся. Милина, – обратился он к предмету своего обожания, – или она тебе сегодня еще нужна?
– Та куда уж теперь?! Ты посмотри, на ней лица нет. Я сама доделаю работу, а вы идите к Улану и соберите вещи. Чем скорее сбежите, тем лучше! – и обратилась к Ракулине: – Ребеночка береги! Он ни в чем не виноват!
Ракулина крепко обняла женщину на прощание, не в силах сдержать набежавшие на глаза слезы. Милина зажмурилась. Хозяйка процветающего заведения за столь короткий отрезок времени успела прикипеть душой к своей помощнице. Милина слишком быстро и крепко-накрепко привязывалась к людям, и это разрывало ее сердце в клочья.
– Ну все, идите уже.
– Незаметно выведу ее из Речной Радуги, а потом приду к тебе и расскажу обо всем, – бросил на ходу Милине Минор, легонько подталкивая Ракулину к выходу.
Хозяйка кивнула и отвернулась, чтобы не передумать и не спрятать свою помощницу в кухонном шкафу или где-нибудь еще.
***
Первое, что бросилось в глаза, когда Минор с Ракулиной подошли к пристройке Улана – стены, расписанные ядовитой краской. Как только не обзывали недавно прибывшую гостью: и адовым отродьем, и овцой, и тупоголовой сукой. А от угроз и обещания отсечь башку от тела, поджечь заживо и утопить в реке, у Ракулины мороз прошел по коже.
Улан с поджатыми губами пытался оттереть тряпкой это безобразие, и заметив пару, недовольно на них зыркнул.
– Прости, – прошептала Ракулина, что не свойственно ей. В замке королева редко извинялась, даже когда понимала, что не права. Обычно это служанки старались ей угодить, но маска считывала фальшь. Ох, как же она сейчас жалела, что оставила в замке столь важную для себя вещь.
– Я сразу понял, что Вы с мужем не простые смертные, как все мы здесь. Нор не прислал бы ко мне кого попало. Жаль, что ты не отправилась со своим ненаглядным в столицу. Проблемы теперь одни! – и от досады смачно сплюнул в сторону.
– Мне жаль. Я не хотела, чтобы все так получилось, – прошептала Ракулина с горьким привкусом вины на гортани, и удивилась, что она это говорит. Надо же, как последние события ее изменили!